Красная Шапка и Серый Волк

Идёт по тропинке Красная Шапочка, покуривает папироску. Наслаждаясь, затягивается глубоко, со вкусом. Размахивает из стороны в сторону плетёной корзинкой с гостинцами. Матушка наказала добраться до бабушки, проведать старушку. Андрею лень совсем, но выпроводили его из дому. Вот идёт наш герой, вдыхает никотин, чтобы совсем серо не было. Бабка живёт неблизко: деревню пройди, речушку обойди, а там лесочком, что в трёх шагах от бабушки, и окажешься на месте. Ступил Андрюшка-Шапка Красная в лесок. Зябко тут, сыро. Укутался в накидку и зашагал скорее. Лес какой-то недружелюбный, птицы кричат неспокойно, в кустах шуршит недоброе. Андрей парень не робкого десятка, но и ему страшно. Ножик перочинный на днях утопил в речке — придётся надеяться только на себя. Сбоку как ухнет, ветви ломаются, земля аж дрожит. На Шапку из зарослей зверь недобрый вылез. Чёрным клочком шерсти заметался по дорожке, клацает зубами, ушами шевелит. — Мальчик, а мальчик, куда путь держишь, через мой лесок? — А с чего это он твой, шавка блохастая? Волк обиженно хвостом вильнул, снова скалясь. Шапке смешно сделалось: зверь вроде напугать хотел, а стоит побитой псиной. — К бабушке иду. — Далеко живёт твоя бабушка? — Далеко, очень далеко. Пройти по лесу, выйти к мельнице, а там домик её будет. — А давай я тоже твою бабушку навещу. Ты иди по этой тропинке, а я по этой. Кто первый придёт, тот и выиграл. Шапка любит состязания — ему только силой помериться дай. Хоть с мальчонкой, хоть с волчонком. Андрей согласился и пошёл по длинной тропинке. Волк довольно побежал по короткой. Добежал до бабушки. В дверь стучится, дышит тяжело. Слабенький волк, астма замучила. Отец его был настоящим примером сильного зверя, а этот — сплошное разочарование. — Кто там? — послышался скрипучий бабушкин голос. — Шапка Красная, внучек твой с гостинцами пришёл, — тянет голосом Волчок, сдерживая смех. Любит он людей разыгрывать и пугать, щёлкая беззубым ртом. Бабка открыла дверь и со страху рухнула прямо на пороге. Серый испугался, кинулся к старушке, начал поднимать, а она женщина тучная, тяжело заволочь обратно. Вдруг над ухом раздался выстрел. Волк поджал хвост, озираясь в панике. На опушке — два охотника: один длинный, в очках на носу, а второй на две головы ниже, но быстрый, как черт, приближается, ружьё наставляя. — Лапы прочь от старушки, ты шкура блохастая, на корм собакам пойдёшь! — кричит мелкий. — Держи! Не уйдёт! — подхватил очкастый. Серый Волк совсем перепугался. Новый выстрел попал бы в яблочко, если бы не волчья неуклюжесть. Кубарем покатился по лесенке, теряясь в высокой траве. Крики поднялись, в ушах режет. Бабка очнулась и давай вопить, охотников поторапливать. Снова пальнули в зверя пугливого — он бросился бежать. Все колени избил, лапы исцарапал. Бежал, пока не столкнулся со знакомой Шапкой. Налетел на парня, повалил на землю. Придавил Андрея, пот ручьём стекал по волчьей морде. Две крупные капли упали на румяную щёку юноши, растеклись. — Ты чего? — С-спаси, там бабка твоя и охотники на коврик меня пустят! Крики раздавались то тут, то там. Надо было спасать Серого. Андрей выполз из-под ощетинившегося зверя, потянул за собой в чащу. Нырнули во влажный овраг и поползли прочь от охотничьих воплей. Остановились, чуть отдышавшись. Волк опечаленно смотрит на свои разодранные штаны на коленях — кровавые раны, кажется, его вообще не волнуют. — Ну что же, я матушке скажу? Третьи штаны за неделю, — жалобно скулит зверь, пряча лохматую голову в лапы. — Ну-ну, не переживай. Мы что-нибудь придумаем, — подбодрил Андрей, хлопая его по макушке и легонько трогая мохнатое ухо. — А чего на тебя моя бабушка сокрушается? Она женщина спокойная, вроде. — Я тобой назвался, разыграть хотел. Она вышла на порог — так и рухнула со страху. Я её домой затащить хотел, а тут охотники появились, думали, я её съесть хочу. Не нужна она мне, очень уж жесткая. Шапка усмехнулся, продолжая чесать за ушком. Серый не удержался, замахал хвостом, щекоча щиколотки мальчика. — Ты посиди пока здесь, а через часок-другой приходи к домику, я всё постараюсь уладить. Быть может, с бабушкой и подружитесь, она тебе и штаны заштопает. А пока на, вот держи, — открыв корзину, сунул в когтистые лапы два больших пухлых пирожка. Волк благодарно улыбнулся, обнажив неровный ряд зубов с приличной щелью. — Кто это тебя так? — удивлённо спросил Андрей, придвигаясь ближе. Расстояние между ними стало совсем ничтожным. Серый жадно вдыхал запах — помимо пирожков различал личный аромат Шапки: горячего юношеского тела, лёгкий пот, цветы и сигареты. Должно бы перекосить от столь разных нот, но Волк с наслаждением впускал его в себя. Открытый взгляд голубых глаз заставил робко уткнуться в землю. — Да это упал так, теперь недосчитаешься. Андрей снова погладил его по голове, и мурашки побежали по волчьей шкуре. Что же происходит с Серым? Неужто влюбился в человеческого мальчика? Так и просидел в овраге отважный Волк, уплетая пирожки, а после думал об Андрюше Красной Шапке — о его светлых, пшеничных волосах, о мягких руках, что так заботливо ушко гладили. Закоченел Серый, из оврага вылез, еле разогнулся. Колени болели, раны затянулись тонкой коркой, а при движении она надорвалась, и вновь потекла кровь. Озираясь, добрался до знакомого домика. Уже стемнело, лишь уютный свет окошка освещал полянку. На душе у Волка стало тоскливо. Подойдя к окну, заглянул внутрь и застыл с открытой пастью. В комнатке стоял таз, а в тазу, в одном белье, недовольно пыхтя, возвышался Андрюшка. — Бабуль, я тебе говорю, он нормальный, не хотел он тебя есть, это шутка была! — Ох, внучек, ну что ты такое говоришь? Это же Серый Волк, не подходи больше к нему. И как тебя мать только воспитывает? Бабушка подлила ещё горячей воды и скрылась в коридоре. Андрей топнул ногой, расплескав воду. Серый перемахнул через подоконник и влез внутрь. Шапка от нежданного гостя попятился назад, чуть не упал. Грубая лапа мягко подхватила белокожего юношу, не давая упасть. — Волчек, ты? Прости, родимый, замаялся ты там. Бабка моя совсем меня не слушает, хотел я к тебе убежать, так она не пустила, затолкала вымыться. Серый слушал, а сам осторожно касался его кожи, наслаждаясь нежностью. Андрей поёжился от ветра, ворвавшегося через распахнутое окно. Волк подхватил накидку и накинул на обнажённые плечи. Капюшон упал на макушку, делая образ совсем беззащитным. Серый облизнулся, наклонился к тонким губам и нежно поцеловал болтливого мальчика. Тот секунду не понимал, что происходит, а потом сам углубил поцелуй. Длинный волчий язык властно, но бережно коснулся его рта. Разбившийся кувшин заставил вздрогнуть и оторваться друг от друга. В дверях застыла бабушка, стоя в луже. Схватив полотенце, туго скрутила его и завопила: — Ах ты, чёрт окаянный! На что позарился, содомит проклятый! Охотников, охотников срочно! Серый снова прикоснулся к распахнутым губам, оставил звонкий, нежный поцелуй и выпрыгнул в окно, махнув на прощание пушистым хвостом.