Слушай, а можешь...

Глаза Колетт наконец поднялись на меня. В них не было привычного блеска — только усталость и что-то похожее на стыд. — Обсудить? — вырвался у неё нервный смешок, — Ты что, пришёл меня отругать? Я и сама прекрасно справляюсь. Заслужила. Я так редко видел подругу в таком состоянии… И всё равно даже сейчас она пыталась отшучиваться. — Вообще-то я пришёл понять, почему ты так поступила. — горло пересохло, пришлось откашляться, — Ты ведь не со зла засмеялась, правда? Я наклонился чуть ближе. Несмотря на шум в столовой, вокруг нас будто образовался барьер — я слышал только её дыхание и свой голос. — Боже мой, ну конечно нет! — брови Колетт сложились домиком, её слова походили на жалобный стон, — Я просто… Растерялась. Двух слов связать не смогла. Меня застали врасплох… Колетт закрыла лицо руками. Она выглядела так, словно сейчас заплачет. Я осторожно положил ладонь ей на плечо. Не знаю, насколько я хорошая поддержка, но сейчас ей нужна хотя бы какая-то. — Тише. — выдохнул я, — Но всё же… Что ты к нему испытываешь? Вы ведь давно знакомы. В моменте к Колетт вернулась прежняя улыбка, а глаза ее были влажными. — Испытываю? — повторила подруга, — Это сложно объяснить… Она начала накручивать прядь волос себе на палец, а затем неловко отвернулась: — Да безусловно мы с Фэнгом замечательные друзья и иногда я думаю, что он понимает меня лучше всех, — голос стал тише и менее уверенным, я внимательно слушал, — но если бы я так просто согласилась, мне кажется было бы только хуже. Пару секунд я переваривал сказанные ей слова и до конца не понимал, получается Колетт все-таки немного нравится Фэнг? И она так сделала просто из-за страха собственных чувств. Вот чёрт… Все куда сложнее. — Колетт, ты же понимаешь к чему всё в итоге привело? Он буквально плакал, когда я его нашел, — слова вышли на одном дыхании. Ее выражение лица вдруг быстро поменялось на обеспокоенное, а глаза раскрылись шире. — В смысле плакал?.. — в ее голосе чувствовалось вина. — В прямом, сидел и убивался слезами. Она побледнела, слова будто сами вырвались с губ: — Что я наделала… — Теперь Колетт была словно в отчаянии и уже не видела выхода из ситуации. Мне было невыносимо смотреть на двух идиотов, которые не смогли нормально поговорить и теперь приходилось находиться на стороне двух баррикад. Хотя с одной стороны причина тому — я. Возможно если бы я поговорил с Кей заранее, утренней ситуации могло бы и не произойти. Но уже поздно думать о прошлых ошибках, пора все решать в настоящем. — Извинись, — я спокойно выдохнул. Подруга посмотрела на меня словно я сказал, что-то неуместное. — Я не могу так просто, он же наверное теперь меня ненавидит, — она сложила руки на столе и продолжила сверлить тарелку взглядом. — Поверь мне, у Фэнга найдутся силы тебя выслушать, ему нужна правда, — я продолжил настоять на своем. — Эдди, я постараюсь… Спасибо что пришел, — теперь ее руки аккуратно обвили мою шею и крепко обняли. Я сделал тоже самое. Колетт могла ошибаться, теряться, но я никогда не смогу думать о ней плохо. Она просто ищет себя. И я хочу помочь. Но в тот момент меня пробило осознание: поддерживая её и Фэнга, я всё глубже закапываю свои собственные чувства. Долго ли я смогу их удерживать?

***

На уроке истории мне не сиделось на месте. Это было последнее занятие, но монотонный голос историка выводил меня из себя. Так в прибавку к этому, внутри я переживал за двух людей, которые имели особое место в моем черством сердце. Колетт еще не подходила к Фэнгу, а значит после истории будет последний шанс всё решить раз и навсегда. Пока историк объяснял классу причины Октябрьской революции, мой смартфон в кармане джинс завибрировал. Я незаметно достал его под партой и одним глазком взглянул на главный экран. На нем высветилось уведомление: Сообщение от Фэнга. Вот дерьмо, не самый подходящий момент. Разблокировав телефон, я быстро захожу в наш чат. «После уроков, пойдем вместе?» Ничего себе предложение, я на секунду потерял голову и стал печатать «Конечно», но тут же стёр. Что это со мной, чуть не забыл про Колетт. Мне их еще нужно помирить… «Сначала ты должен кое с кем поговорить» я нажимаю отправить и слегка выдыхаю. — Эдгар Скотт, а что у вас там такого интересного под партой, что вы уже пару минут непрерывно пялитесь туда? — ко мне неожиданно обращается учитель Сэм, отвлекая от телефона. Вот блин, неловко вышло. В классе похихикали, а я просто извинился. — Прошу прощения, мне матери надо было ответить, — выкручивался самым жалким способом. — Ох, ну раз так, может тогда ответишь какая была из основных причин Октябрьской революции 1917 года? Сначала я слегка замешкался. Пусть в этот раз не подведёт моя осведомлённость в истории… — Экономический кризис и нерешительность временного правительства, — возможно еще не все потеряно. Учитель немного удивился, но сразу вернула своё обычное безразличие. — Ну хорошо, тогда продолжим, на чем мы остановились… — дальше я уже не слушал, а лишь посмотрел на настенные часы. Осталось 10 минут до звонка, а по ощущениям все 30. В любом случае мне придётся утыкаться и дальше в плечи и изредка слушая о чем урок. Звонок резко раздался, и все ученики начали быстро выбегать из класса. Кто-то в попыхах собирал тетради в портфель, а кто-то стоял и болтал с друзьями. Я же скорее поймал Колетт. — Эй, сейчас самое время с ним встретиться, — держа ее за руку, я вел ее в нужном направлении. — Я все еще не уверена… А вдруг он не захочет слушать? — Колетт все также беспокоилась о его отношении, поэтому продолжала теребить край свитера. — Не волнуйся, — Мы свернули в более тихое крыло школы. Там, где редко ходили ученики, воздух был спокойнее, и только отдалённые голоса напоминали, что звонок уже прозвенел. И именно там мы заметили его. Фэнг сидел на подоконнике, уткнувшись в телефон. Он выглядел собранным, но по тому, как его пальцы нервно постукивали по стеклу, было ясно — внутри он всё ещё не в порядке. — Вот он, — сказала я шёпотом, хотя в этом не было нужды. Колетт остановилась. Её плечи дрожали, но потом она выдохнула и сделала шаг вперёд. Фэнг поднял взгляд и заметил нас. Его лицо не выражало ни злости, ни радости — только настороженность. — Привет, — сказал он тихо, почти без интонации. Колетт кивнула. Несколько секунд тишины повисли между ними, и я понял, что дальше мешать не стоит. — Ладно, я подожду у кабинетов, — сказал я, отступая назад, — вам нужно поговорить. Фэнг стоял, прислонившись плечом к стене, руки глубоко в карманах. С виду спокойный, но челюсть упрямо сжата. Колетт остановилась напротив — неуверенно, будто собиралась отступить в любую секунду. — Фэнг… — её голос дрогнул, — Ты, наверное, думаешь, что я смеялась над тобой. Но это не так. Он чуть прищурился, взгляд резкий, прямой. — А над кем тогда? — сказал он глухо, — Там ведь был только я. Сердце Колетт будто сжало грудь. Она резко отвела глаза. — Я просто… растерялась. Я всегда всё порчу, когда становится серьёзно. Я не знала, что сказать. Его молчание было хуже любого обвинения. Она почти повернулась, чтобы уйти, но тут он сделал шаг вперёд. Теперь между ними оставалось меньше ладони. — Ты даже не представляешь, как это выглядело со стороны. — его голос стал тише, почти шёпот, — Я думал, что всё в миг обрушилось. Колетт резко вскинула взгляд. Их глаза встретились, слишком близко, слишком прямо. На секунду ей показалось, что воздуха стало меньше. — Я… Правда виновата. — слова сорвались быстрее, чем она успела подумать, — Если бы могла что то поменять, я бы… Фэнг наклонил голову чуть вбок, словно изучая её. В его взгляде ещё оставалась боль, но уже меньше злости. И вдруг он поднял руку — короткое, резкое движение — и поправил выбившуюся прядь её волос. — Ты ужасно объясняешься, — пробормотал он, отстраняясь, но уголки губ дрогнули. Колетт замерла, не зная, что ответить. Потом едва заметно улыбнулась, чуть смущённо. — А ты ужасно пугаешь, когда молчишь. Фэнг хмыкнул, сунул руки обратно в карманы и пошёл вперёд. Но шаг его был медленным, будто он ждал, что она пойдёт рядом. Пока они говорили, я отошёл в сторону и теперь стоял у стены, притворяясь, что разглядываю старую доску объявлений. Но на самом деле я ловил каждое движение, каждый взгляд. Словно сам был привязан к этой сцене нитями, которые вот-вот могут оборваться. Когда Фэнг поправил ей выбившуюся прядь, я поймал себя на том, что тоже выдохнул. Как будто сбросил груз, хотя это не моя история, не мои чувства. Чёрт, я же всего лишь третий лишний. Тишина снова стала слишком громкой. В коридоре никто не проходил, только моё сердце бухало в ушах. Шаги. Я вздрогнул и обернулся. — Кого ждёшь, челкастый? — знакомый голос звучал почти буднично, без прежней злобы. Бастер стоял в двух шагах, поправлял свои очки и слегка ухмылялся. — Да вот… Двух голубков своих жду, — вырвалось у меня слишком легко, будто я и правда стал свахой. — Ха, ну и роли ты себе выбираешь. — он фыркнул, потом чуть помолчал и неожиданно добавил: — Слушай, если я с утра перегнул палку… Прости. На эмоциях был. Я моргнул. Извинения от Бастера — этого я точно не ждал. — Не парься, — пожал плечами, — это ты меня извини за вчерашнее. Кашу я, конечно, заварил. Он кивнул, и в этом простом жесте было больше доверия, чем в сотне слов. Мы оба замолчали. Теперь мы просто ждали — двоих влюблённых детей, которые, может быть, впервые сделали шаг навстречу друг другу.