Кьютик

Вся усталость растворяется в воздухе, стоит только зайти в квартиру и ощутить знакомую тяжесть в руках, с трудом удерживаясь на ногах, потому что запрыгивают с разбега, словно ждали целую вечность. Прижимаются сильно и совсем тихо шепчут на ухо: «Юнги, мы так скучали!». Юнги тоже скучал. Для него сейчас каждое утро — это борьба с самим собой, чтобы собраться на работу и с неспокойной душой покинуть дом, уходить из которого совсем не хочется. Чимин и Юнги поженились год назад, после двух лет отношений. Альфа как вчера помнит то, как переживал и нервничал, как долго собирался с силами, хотя уже давным-давно всё для себя решил: Чимин его человек — единственный во всем мире и самый любимый. Но почему-то в тот день нервничал как никогда, опоздал, а после протянул Чимину: «Понимаешь, я очень долго об этом думал», загнав омегу своими словами в мрачные мысли. Ведь что можно подумать, когда твой любимый нервно кусает губу и опускает взгляд. Только о худшем. И потому Пак (который сейчас всё же Мин) распереживался за доли секунды, перебив альфу, и с глазами полными слез произнес: «Не говори мне, что ты хочешь меня бросить?». А у альфы и мысли такой никогда не было. Как он может бросить человека, без которого и дня не может? С которым хоть на край света, лишь бы под руку с ним, чтобы любить всем сердцем, оберегать и дарить самые лучшие воспоминания. Одно из которых альфе подарил Чимин, когда, сидя на небольшом балконе, укутавшись теплым серым пледом и прижавшись друг к другу как можно ближе, омега протянул ему нервно тест на беременность. И, вспоминая об этом, чувства снова накрывают с головой: небольшая растерянность, бегающий взгляд от теста к Чимину, необъяснимая радость и слабый кивок на вопрос «У нас будет малыш?». Они никогда не обсуждали детей: не приходилось, не планировалось, — и по этой причине омега вел себя нервно. Переживал, что ребенок сейчас не нужен, что не время для него, что молоды и вся жизнь впереди. Но молчать вечность не получилось бы, поэтому без слов Чимин протянул альфе тест и просто ждал реакции. Он был готов абсолютно к любой, но когда его обняли и слезно (Юнги до сих пор будет спорить, что это были не слезы) шептали на ухо: «Я так счастлив», — Чимин был готов взлететь на крыльях радости, а Юнги поймать улетающего и посильней укутать в плед, потому что теперь нужно было заботиться о двоих. А сейчас, стоя в небольшом коридоре, вспоминая все пережитые моменты и получая поцелуи по всему лицу, Юнги осознает, что счастлив как никогда, и тепло разливается в груди от того, что его дома ждут самые дорогие люди. — Нам бы в магазин съездить, пока не поздно, — присаживаясь на мягкий пуфик в коридоре, говорит Чимин. — Тогда… — Юнги закрывает входную дверь, поворачивается и, положив ладони на щеки омеги, наклоняется вперед, целуя в лоб, добавляя, — пару минут, я переоденусь и можем ехать. — Хорошо. Я тоже пока оденусь. И пара минут превращается в час, потому что не так легко оказывается вспомнить, куда ты убрал кофту, которую купил неизвестно когда и надел всего раз. Юнги, собранный уже как час назад, спокойно сидит на кухне и пьет кофе. Чимин, который натянул на себя только джинсы, а всё остальное время пробегал от одного шкафа к другому в своих поисках, сидит рядом в домашней футболке и пьет апельсиновый сок. — Может, да ну её, эту кофту. Все равно в куртках, кто её увидит-то? — спрашивает Юнги. — А если жарко будет, все увидят, что на мне не та кофточка, — отпив сок, недовольно бурчит Чимин. — Не говори никому, что это не та кофта, и нет проблемы, — хмыкает, смотря в окно, за которым стремительно начинает темнеть. — Определяйся, или поедем завтра. — Завтра не хочу, хочу сегодня. — Тогда допивай и поехали, — прикончив оставшийся кофе в кружке, говорит и подходит к раковине, чтобы ополоснуть её. — А кофточка? — спрашивает, надув губы, и так грустно моргая, что у Юнги сердце болеть начинает, стоит только посмотреть на своё счастье беспамятное. — Новую купим, — подходит ближе и, поглаживая ладонью по волосам, ласково говорит альфа. — Ну блин, так бы сразу, — закатив глаза и причмокнув, тянет Чимин, на что получает смех от Юнги.

***

Они могли поехать в ближайший супермаркет, но выбор был сделан в пользу дальнего торгового центра, где находился такой же супермаркет, но в три раза больше, а так же огромное количество различных магазинов с одеждой и не только. Яркие эффектные вывески, одна за другой, притягивают своим видом Чимина, что тащит бедного альфу из одного магазина в другой, от примерочной до примерочной. Заикнулся же он про эту кофту несчастную, забытую и потерянную. — Как тебе? — омега крутится перед альфой в светлой и мягкой кофточке, словно облачко. — Просто превосходно. Сидит идеально, а смотрится-то как! Глаз не оторвать! Ты в ней выглядишь сногсшибательно! — разглагольствует Юнги, сидя на мягком синем диванчике, как настоящий критик, но замученный своим очень активным мужем. — Да что ты говоришь, правда? Чимин, довольно улыбаясь, крутится у зеркала, но определиться никак не может. И вроде всё хорошо, и нравится всё, но вот что-то не то, может, поискать ещё? — Правда-правда и точно-точно. — Что-то в ней не так, но не знаю — что именно, — говорит задумчиво и поправляет кофточку. — Она прекрасна, лучше не найти, хватай и бегом оплачивать, — встает со своего места Юнги, тепло улыбается, обнажая десна, и, подойдя совсем близко, кладет руки на щечки, и целует в кончик носа. — А если найдется лучше? Может, ещё поискать? — спрашивает на выдохе, он понимает, что поиск затянулся, но что ещё сделать, если душа не лежит, хотя с другой стороны, кофточка и вправду лучшая из всех, что мерил Чимин. — Да, ты прав, идём оплачивать, — и обнимает супруга, носом утыкаясь в железу, и прикрывает глаза, успокаивается, ему всегда легче становится, когда аромат родной вдыхает.— Прости, последнее время я так странно себя веду… — Всё в порядке, ты же знаешь, что это ребенок так влияет на тебя, — Юнги обнимает крепче, целуя в затылок. — Да… Я так хочу уже увидеть его. — Я тоже, — шепчет Мин, целуя того в висок. Стоять так какое-то время, не обращая внимания на то, что происходит вокруг — хорошо. Обнимать друг друга, тонуть в родном запахе и осознавать, что этот человек тебе предназначен кем-то на небесах — превосходно. Но понимать, что до закрытия торгового центра осталось полчаса — не очень. Потому, схватив Чимина в охапку, дабы его не повело куда-нибудь ещё, Юнги идет оплачивать кофточку. Дальше же путь прямиком в супермаркет, где сотни привлекательных стендов и множество всего, что им точно не нужно, но что в глаза бросается моментально, приманивая к себе. Кошмар. Вот и получается, что от духов Чимина оторвать не выходит, стоит себе спокойно, крышечки нюхает и балдеет, не замечая, что Юнги его уже не раз позвал. — Ты хоть помнишь — сколько у тебя их? — спрашивает альфа, когда оказывается совсем близко. — Два штуки, — показывает два пальца, развернувшись, и снова возвращается к своему незамысловатому делу. — Не прибедняйся, я же тебе целый набор подарил не так давно, — говорит и принимает из рук Чимина флакон духов, а потом еще один. — Твои “не так давно” были полгода назад, и они мне очень понравились, так что быстро закончились. — То-то ты так вкусно вонял, — задумывается Юнги, вспоминая, что действительно прошло уже полгода, а он и не заметил даже. — Сам ты... Я вкусно пах, — тычет в грудь ещё одними духами. — Естественно, цветочек. Идём, нам нужно хлеба купить, — кивает в сторону отдела. И взять бы сейчас Чимина в охапку, да руки уже заняты, а тот, погляди, цветёт и пахнет, довольный такой. — Ну погоди, Юнги... Купи, а? — Купить? — Да, купи. Ты же хочешь, чтобы твой цветочек пах вкусно? — духами перед носом водит и улыбается так по-хитрому, что тут грех не хотеть. — Хорошо, покупаем и идём за хлебом. — Спасибо! — Чимин быстро целует в губы альфу и хватается за его руку. Но стоит пройти пару метров, как рука омеги исчезает, а сам он остаётся у большого стола с разноцветными маленькими кактусами. — Ну, ёпрст, Чимин, что там опять? — недовольно тянет Юнги, подходя ближе. — Посмотри, какой милый кактус, — чуть ли не в нос тычет маленьким и колючим растением. — Как он может быть милым, если он маленький и колючий? — с подозрением разглядывает, но милого в нём ничего не видит. — Он маленький, миленький и такой розовенький, давай возьмём. — Чимин, зачем тебе этот кактус? Он даже не пахнет ничем. Юнги проверил, носом укололся, но зато убедился. — Ну, он милый такой, я назову его Кьютик и поставлю на тумбочку возле кровати, — Чимин с влюбленным взглядом крутит в руках маленький горшочек. — А если ночью ты его смахнешь случайно, а утром наступишь. Как мне тебя лечить потом? — спрашивает, изгибая бровь в вопросе, в попытках поставить растение на место. — А я к тебе на тумбочку поставлю. Вот это уже хорошо, это Юнги нравится так, что он кривится, представляя в голове неприятную встречу кактуса и его пятки. — Хочешь, чтобы я наступил? — Хочу его домой, — грустно произносит Чимин и уже намеревается поставить его на место, но альфа быстро перехватывает руку и тянет на себя, уводя омегу от стола, с надеждой, что теперь они уже дойдут до точки назначения. — Хорошо, возьмем его домой, идем. — Только не крутись ночью! Убьешь Кьютика, я куплю сотню таких кактусов и по всему дому расставлю, — на ухо шепчет, отчего у Юнги холодный пот поступает, один маленький кактус — ничто, по сравнению с сотнями таких. — Страх Божий, берём мы твоего Кьютика, и пошли уже. И усталость растворяется в воздухе, стоит только вернуться домой с полными пакетами всего того, зачем идти и не планировали, и оказаться наконец-то наедине друг с другом (и Кьютиком) в уютной квартире, с какао в руках и в теплых объятьях.