Кукушка

***

      Тисовая улица, 1984 год.       Гарри и Дадли вместе с молодой няней возвращались с детского утренника, когда из дома Дурслей раздались громкие крики.       — Вернон, я не собираюсь прощать эту кукушку! Которая подкинула нам Гарри, а сама завела еще себе детей! — кричала Петунья, едва не сорвав свой голос, так как ее родная сестренка прислала письмо с просьбой приютить еще ее одного ребенка, на что Петунья ее, откровенно говоря, послала.       — Но дорогая, Лили — мама Гарри, — начал было говорить Вернон, но был перебит своей женой.       — Я тоже мать, и Гарри мой сын! — перебила его Петунья, сильно возмущаясь и не дав что-то сказать своему мужу, добавила: — Гарри живой человек, а не кукла для избалованной девочки, которая не знает чувства меры и мук совести. Ты пойми, Вернон, я люблю наших мальчиков больше всего на свете и не отдам их никому.       — Я понимаю, ты права, дорогая, абсолютно, — ответил ей мужчина, тяжело вздохнув, так как сам привязался к племяннику.       Семья Дурсль никогда не бросит Гарри, так как ночами не спали, выхаживая ребенка, которого бросили на мороз в ноябре тысяча девятьсот восемьдесят первого года и который проболел пневмонией четыре месяца, лежа в реанимации.       Гарри тогда едва не умер, но, к счастью, этого не произошло, так как мальчику попались хорошие врачи и любящие его родственники.       Петунья хотела еще что-то сказать, но увидела маленького Гарри, который был весь в слезах и всё слышал.       — Значит, мама меня бросила? Да? — спросил ребенок, всхлипывая, так как понимал, что родной матери он не нужен.       — Ну что ты, мой маленький, я и есть твоя мама, — ответила ему Петунья и, взяв Гарри на руки, посадила его на колени.       Дадли же уселся на колени Вернона, и сам едва сдерживал свои слезы, так как ему было очень жаль Гарри.       — Мама, но ты ведь говорила, что родная мать меня бросила, — всхлипывая, тихо сказал Гарри, прижимаясь к Петунье.       — Верно, мой дорогой, эта кукушка недостойна называться твоей матерью, — ответила ему Петунья и рассказала, как все происходило.       — Мам, а кто такая кукушка? — спросил Гарри, тяжело вздыхая, и, узнав, что Лили Поттер — его родная мать, которая его бросила.       — Ну слушайте, мои дорогие, — начала говорить женщина, горько вздохнув и потрепав волосы Гарри, продолжила говорить: — Кукушка — это птица, которая все время подкладывает свои яйца в чужие гнезда, чтобы они растили его вместо нее. При этом она может подменить или даже уничтожить чужие яйца.       — Но также нельзя! Это нечестно! — возмутился Дадли, внимательно слушая то, что говорит его мама.        — Увы, мой дорогой, кукушки — непутевые матери, — ответила ему Петунья, тяжело вздыхая.       — Угу, прямо как Лили Поттер, — вытирая слезы, сказал Гарри и, взглянув на Дурслей, продолжил говорить: — Я ничего не хочу иметь с ней общего.       — Согласен, мальчик, ты абсолютно прав, — ответил ему Вернон и, взглянув на время, добавил: — Итак, мои дорогие, встаем и идем за мной.       — Куда? — спросили дети, ничего не понимая, так как никто не говорил им, что Дурсли усыновили Гарри, дав ему фамилию Дурсль, а ехать нужно было в опеку, чтобы забрать документы на имя Эзра Вернон Дурсль.        — Увидите, — ответил им Вернон и, оставив няню за старшую в доме, отправился вместе с женой в органы опеки.       Где спустя несколько часов они вернулись уставшие, но довольные, так как получение документов и стояние в очереди — еще та морока.       И увидели довольно милую картину, так как Кристин, няня детей, и ее подопечные сладко спали на ковре в гостиной, с игрушками в обнимку.       На журнальном столе лежали краски и карандаши, а также альбомы для рисования, в которых были нарисованы разные рисунки.       Кристин всего семнадцать лет, и она отлично ладит с маленькими детьми, которых она просто обожает.       И это взаимно, так как дети относятся к ней с обожанием в глазах, на радость их родителям.       Вернон и Петунья Дурсль заулыбались, увидев такую идиллию, и тихими шагами покинули комнату.       — Что будем делать, когда вернется Лили? — тихо спросила Петунья, распивая чай на кухне вместе с мужем.       — Ничего. Эзра — наш сын, и это не обсуждается, — ответил ей Вернон, поцеловав жену в правую щеку.       — Ты прав, дорогой, мы не отдадим ей наших мальчиков, — сказала женщина и отправилась готовить полдник.       — Конечно, я прав, а как же иначе? — ответил ей мужчина и стал читать местную прессу.