Второй шанс на любовь

— Ч-что это, Андрей Палыч? — пролепетала Катя, разглядывая запчасти дорогого сотового. Кто бы знал, что так легко, не моргнув глазом, можно лишиться кругленькой суммы денег. — Знаете, решил унести мобильный телефон в ремонт, Катенька, — бодро ответил Жданов, выдавив из себя улыбку, больше похожую на волчий оскал. — Не работает! Никак не желает соединять с нужным абонентом! Катя слегка попятилась от него: выглядел Жданов так, словно только что сбежал из психушки. Хорошо, что хоть не орал, но все равно ей было неочевидно, чего ждать от начальника в ближайшем будущем. — Андрей Палыч, я хотела… — Стоп! — резко остановил ее Андрей. — Пойдите, закройте дверь в приемную! На замок! — Зачем? — не поняла Пушкарева. — Идите! Чтобы близко у кабинета никого не было! Катя неуверенно кивнула, но выполнила все, как велел начальник. Сам Жданов сделал то же самое в конференц-зале, чем привел Пушкареву в полное замешательство. Да, президент все еще казался ей слегка сошедшим с ума, но алкоголем от него не пахло, что уже несказанно радовало. — Андрей Палыч, я просто заявление на увольнение принесла… — решила начать конструктивный разговор Катерина, присаживаясь, наконец-то, в кресло для посетителей. Листок с самим заявлением она еще сильнее сжала в ладони, не решаясь протянуть Жданову. Как же тяжело ей было решиться на этот шаг! Вся ее сущность противилась такому развитию событий, но разум все равно брал верх. Андрей что-то судорожно искал на столе, но, услышав ее слова, поднял ошарашенный взгляд на девушку. Кажется, он вообще думал о чем-то своем, и до него туго доходил смысл сказанного. — Увольнение? — удивленно произнес он. — Катенька, вы бросите меня именно сейчас, когда больше всего мне нужны? Катино сердце пропустило удар. — Андрей Палыч, вы же знаете, что сегодня… — Ах, Вы из-за статьи? — облегченно выдохнул он. — Пусть подотрутся своей газетенкой! Туда им и дорога! — Но как Вы можете так говорить? — искренне удивилась Пушкарева. — Это же… это… позор! Жданов серьезно взглянул Кате в глаза, словно пытаясь оценить степень ее взволнованности и сел на свое место. Она не уловила момента, но через пару секунд ее ладонь уже была зажата в его руке, и большим пальцем он успокоительно начал гладить Катину кожу, посылая толпы мурашек по ее телу. Совершенно невозможная ситуация! Кажется, все внутренние системы вопили ей: беги! Но Пушкарева и пошевелиться не могла, завороженно глядя на из переплетенные пальцы. — Неужели Вам так стыдно, что теперь Вы связаны со мной в глазах общественности? Я неприятен Вам, Катенька? Катерина зажмурилась и тихонько застонала. Ситуация становилась патовой. — Дело не в этом, Андрей Палыч! Вы женаты, и я теперь выгляжу не просто вашей… — язык не повернулся произнести «возлюбленной», — …девушкой, а любовницей, разлучницей… Вы понимаете, как это унизительно?! — Я понимаю, Кать, все понимаю, — удрученно протянул Жданов и крепче сжал ее ладонь. — Я… я признаю, что виноват перед Вами, но потерпите чуть-чуть, я не могу Вас сейчас потерять! Его слова звучали столь необычно, что Пушкарева даже не смогла вычленить из них смысл. — Я не понимаю, что именно Вы хотите от меня, Андрей Палыч… — проговорила она шепотом. А Андрей и сам толком не понимал — чего. Он просто не мог допустить ситуации, что самый верный его соратник в лице Пушкаревой вдруг покинет его в напряженный момент. Он облизнул пересохшие губы и попытался переформулировать сказанное: — Я хочу сказать, что есть люди, которые желают мне сейчас зла. Статья — это их рук дело. И я не знаю доподлинно, откуда последует следующий удар, и кому я могу доверять из своего окружения? Возможно, только Вам, Катенька, — он удовлетворенно отметил, как зарделись щеки девушки, и она смущенно опустила взгляд. — Я не могу потерять свой надежный тыл, когда начинается война! Не оставляйте меня одного в такой момент! Он уже думал, что убедил ее, но Катерина зажмурилась и покачала головой. — Нет, я не могу. Андрей Палыч, поймите, я не хочу Вас оставлять. Вы самый лучший, самый замечательный… руководитель. И я бы никогда! Я бы все… все сделала! Но, поймите, у меня папа в больницу попал, у него приступ случился, когда он прочел обо всем. Еще и фотография эта… Он против! Жданов отметил, как мило она смущается, и как нежно говорит с ним, успокаивая одними лишь интонациями. И это отчасти помогло ему самому сбавить градус напряжения. — Давайте я поговорю с Вашим папой? Он поймет, уверяю Вас! — Он в больнице… пока нельзя. — Катя, — Андрей привлек ее взгляд и уверенно произнес: — Я сделаю все, что смогу, чтобы огородить Вас от посягательств. А Вы, в свою очередь, должны все-все проконтролировать внутри фирмы. Не исключено, что начнутся проверки или еще что-то, они не должны найти никаких нарушений. Понимаете? Пушкарева с готовностью кивнула. Стальной трос, сдавливавший грудь, ослаб. Вдруг и правда ей не придется выбирать между семьей и работой? Когда Катя ушла, Андрей со стоном спрятал лицо в ладонях и застыл. Кто бы мог подумать, что развод начнет столь стремительно превращаться в настоящий кошмар? Ведь расходятся же люди тихо и мирно, расторгают брак и живут себе припеваючи. Для чего Кире мстить, и уж тем более, приплетать в их личные разборки Катю и фирму? Ответов на ворох вопросов у Жданова не было. Он все утро пытался связаться с Кирой, но номер жены был вне зоны доступа. Периодически телефон оживал, и Андрей хватался за него в надежде, что это Кира перезванивает, увидев кучу пропущенных, но на другом конце провода оказывались партнеры и знакомые. Кто-то даже специально звонил, чтобы прокомментировать последние новости, но Жданову совершенно не было до них дела. Он без зазрения совести посылал их куда подальше и сбрасывал вызовы. Немудрено, что он не выдержал и запустил адским аппаратом в стену, слишком уж достали. Жаль, что напугал в этот момент Катерину, но тут уж он был бессилен. Единственный звонок, который по-настоящему его взволновал утром, был звонок отца. Поднимая трубку, Андрей почему-то готовился к худшему. Родители всегда очень любили Киру. Дети Воропаевых — и отец неоднократно озвучивал это вслух — были им как родные, и он чувствовал перед ними точно такую же ответственность, как и перед собственным сыном. А теперь выходило, что Андрей предал жену. Послушают ли родители его оправдания? Или сразу же вынесут вердикт не в его пользу, и он лишится оставшихся близких людей? Однако отец удивил своим спокойным, и даже умиротворенным, тоном: — Андрей, здравствуй! Я звоню сказать, что мы с мамой прилетаем вечерним рейсом. Пришли водителя в Шереметьево, будь добр. — Пап, — Жданов слегка растерялся, но тут же подумал, что стоит сразу же по прилету обрисовать родителям сложившуюся ситуацию, — я сам за вами приеду. Думаю, ты согласишься, что нам стоит поговорить. — Так сразу? — засомневался отец. — Тебе есть, что добавить к тому, что написали газеты? — О, поверь мне, вы удивитесь, — усмехнулся Андрей. — И, пожалуйста, подождите пока общаться с Кирой. Очень вас прошу. — Я услышал тебя. Голос Павла Олеговича был серьезен и строг. Да, они пока не представляли, в какое дерьмо вляпался их сын, но хотя бы отнеслись к его словам серьезно. Значит, Андрей еще поборется.