Полное погружение

       Парни сидели за столиком. В маленьком кафе почти нет людей. Лишь одинокие взрослые. Запах алкоголя витает в воздухе и при вдыхании полной грудью, может забраться прямо в лёгкие. Девушка – бариста только и успевает ходить от одного столика к другому. На её лице можно было прочитать то, как она ненавидит всё это. Та же девушка совершенно спокойно подошла к ребятам.        – Можно пожалуйста кофе, – Арэст обернулся на Савелия. – Какой хочешь?        – Мне понравился раф с тыквой.        – Тыквенный раф. – Бариста записала на листочке название напитка и тут же подняла глаза. – Что-то ещё?        – Нет, мы скоро уходим. – Арэст помотал головой.        Взгляд девушки на миг стал умоляющим. И всё же, она медленно развернулась.        – Я могу заходить к вам почаще. У вас очень вкусный кофе. – Уже громче добавил Вернадский-Кронов уходящей. Но та ничего не ответила.        – Правда вернёшься сюда только из-за кофе? – Тихо спросил нового друга Савелий.        – На самом деле, мне просто жаль её... – Взглядом проводил Арэст незнакомку. – Здесь часто выпивают одиночки. Ты же и сам это чувствуешь!        – Да... – Тяжело выдохнул Савелий. Он опустил глаза в стол. – Спасибо, что вытащил меня с моста...        – Пожалуйста. – Приобнял его за плечо Арэст. – Надеюсь, ты понял свою ошибку.        – Да.        – Повезло, что сегодня утром отменили дежурство и я оказался свободен. Но меня могут вызвать в любой момент. А ты, пока можешь идти домой или в универ.        После того, как бариста принесла Савелию кофе в бумажном стаканчике, Вернер вместе с новым знакомым вышли из кафе. Они разминулись. На протяжении всего утра, Арэст сновался по городу. До тех пор, пока начальство не позвонило ему.        «Значит, дежурство отменяется. Хреново...». – Вернадский-Кронов выдохнул. – «Боже, но ведь этот день мог быть лучше!».        Парень нехотя спустился в метро. Дорога домой была не близкой. Но именно ею он сейчас мог насладиться по - настоящему. Всё это время, по пути, он часто заходил куда-нибудь. Будь то магазин, торговый центр или просто маленькое кафе. Арэст ничего не покупал. Он долго ходил и смотрел. Сиотрел на всё, что попадалось ему на глаза. Уже заученное «Нет, спасибо. Я смотрю», кажется, только сильнее раздражало уставших продавцов магазинов. Были срели них и равнодушные. Но, большинство, в этот миг, словно проклинали взглядом парня и весь его род до седьмого колена.² Но ему было всё равно.        День клонился к вечеру, но солнце всё ещё освещает город. Воздух уже стал холоднее, а температура заметно упала. В городе зажглись фонари и вывески магазинов, зданий и аптек.        По сравнению с улицей, свет лифта особенно больно режет глаза. Мощные лампы озаряют всю кабинку, так что видна не только каждая кнопка, но и любая царапинка. Всë та же железная дверь. Арэст вставляет в разъем карту - ключ и, после сигнала, входная дверь поддаётся. В доме всë так же шумно, как было, когда он уходил утром. Парень неспеша пробирается в комнату. Он быстро проходит мимо сидящей на полу девушки, как та, убрав телефон он уха, окликает его.        – Эй, ты, идиот, – Она кричит на всю комнату.        – Чего тебе? – Арэст закатывает глаза. Он оборачивается к сестре.        – Ты снова не выключил уведомления на своём гребанном ноуте? Эти бесконечные сообщения на почте и гудящий принтер меня уже задрали! – Розэтта показала рукой на горло. – Ещё у тебя книги на полу валяются. Я чуть не разбилась, пока поднимала дурацкие листы. Уберись уже в комнате!        – Спасибо. – Демонстративно поклонился ей брат. – А ты не могла убрать?        – Это твои книги! Я их сожгу или выкину в следующий раз.        – Хорошо. Тогда я в следущий раз выкину твои маски, ещё раз они упадут в ванну.        Розэтта прищурилась. Она не сводила злобный взгляд с брата. Кажется, ещё немного и она набросится на него, как злая собака. Девушка развернулась и убрала руку от телефона. Она продолжила с кем-то говорить. Парень прошёл в свою комнату. На полу действительно разбросаны книги. Стол завален бумагами, а на ноутбуке оранжевым горит кнопка.        Парень лёг диван. Несколько минут спокойствия полностью расслабили тело. Вставать вовсе не хотелось. Но позже, он всё - таки встал. Книги с пола подняты и расставлены каждая на своё место на полке, а многострадальные от печати принтер и ноутбук наконец отправлены «на покой». Теперь остаётся лишь занять себя чем-нибудь.        Он взялся за брошенное несколько дней назад пяльце. В его круглую рамку вставлена ткань. На ней уже начатый рисунок. В верхней части видна голова птицы на длиной шее, ниже – переходящее тело и верхняя часть расправленных крыльев. Первые несколько перьев уже есть, но тело птицы «обрывается».        Арэст снова садится за стол и берёт в руки иглу и нить. Аккуратно, он продевает её через натянутую ткань и затягивает «крестик». Так, постепенно «вырисовывается» тело журавля. На крыльях сначала с одной, а затем и другой стороны появляются перья. Смотря издали, кажется, будто птица оживает и вот - вот взметнëт с полотна. С криком и поднимется в воздух и вылетит через окно. Пока что журавль стоит на белом фоне. Его голова направлена в вверх, там, где должно быть вышито небо.        Стук в дверь. Арэст вытягивает нить и, ткнув иглу вниз, где ещё ничего нет, кладëт работу на стол. Он разрешает войти. В двери появилась женщина. Невысокая фигура застыла.        – Иди на ужин. Твоя сестра уже ждёт.        – Минуту, мам, – Умоляюще смотрит в её сторону старший сын.        Молча разворачиваясь, мать уходит. Она всегда немногословна. «Светские беседы» – совсем не её. Женщина всегда говорит только кратко и по делу. Вот и сейчас она так же быстро и ненавязчиво изложила нужную ей информацию и покинула комнату сына.        В кухне всё так же шумно. Вечно болтающая с кем-то сестра – двойняшка, переписывающийся в смартфоне брат и молчащая мать. Арэст снова в этом кругу. Он садится за общий стол. Розэтта с кем-то хихикает, а Кай упорно что-то пищет. Только мать семьи ест спокойно и молча. Будто она в этой комнате одна, преисполненная в своём познании настолько, что даже звуки взрыва не отвлекут её внимание от еды.        Ужин проходит быстро, хоть и без особого удовольствия. Все члены семьи Вернадских-Кроновых расходятся по комнатам. Отца семейства с ними не было. Он, как обычно, приедет поздно вечером на такси. Будучи министром внутренних дел и труда, он часто проводит на работе около четырнадцати – шестнадцати часов. Иногда каждый из детей задумывался: «Когда же родители с таким графиком успели их всех родить?»        Однако, очередной день прожит. В доме до самой поздней ночи горит свет. Утро следующего начинается так же, как и всегда. Старшие дети вместе с матерью расходятся по работе. А младший ребёнок идёт в школу.

***

       Очередной звонок и школьный коридор наполняется детьми. А вместе с ними и запахами. От кого-то улицы, но чаще всего это запах свежей еды из столовой. У окна занимает своё место Кай. Младший член семьи Вернадских-Кроновых ждёт и всматривается в толпу. Он занимает свободное место на скамейке в коридоре. Стоит ему взять в руку телефон, как он тут же ловит взглядом подростка. Мальчик машет ему и тот подходит.        – Только думал тебе писать. – Выдыхает Кай. – Ну, так что, всё в силе?        – Да, на следующей неделе я ночую у тебя. – Подросток кивает. Стоун, парень Кая. Он всего на три года старше, но между мальчиками уже есть отношения. Стоун Соколовский вот уже полгода, как ухаживает за младшим членом семьи Вернадских-Кроновых.        Юного парня отличает звонкий, хоть и ломающийся голос, которым он поёт на всех школьных и церковных мероприятиях. А его тонкому слуху, пожалуй, позавидует любой. Он изящно двигается и никогда не упускает возможности продемонстрировать новые движения, которые выучил для очередного занятия на катке. На рюкзаке подросток носит с собой брелок в виде ящерицы. Тематика экзотических животных и растений окружает его во всём.        Стоун присаживается рядом и его серьги в виде маленьких ловцов снов покачиваются в такт.        – Твои родители ведь не против?        – Вовсе нет. – Поправляет длинные болотные волосы за ухо Стоун. Он наклоняется. – Я бы хотел сегодня пригласить тебя в одно место..        – Поехали.        Оба мальчика чувствуют, как их щеки краснеют. Кай двигает руку ближе к руке Стоуна и касается его пальцами.        – Ты меня возбуждаешь... – Стыдливо отворачивается Соколовский. – Пожалуйста...        – А может, я хочу тебя возбудить. – Вернадский-Кронов двигается ближе. Он почти выдыхает на ухо возлюбленного.        – Кай... – Тот не поворачивается. Он чувствует, как ему становится жарко. Сердце бъëтся сильнее, а в штанах стало слишком тесно.        – Я удовлетворю тебя, – Шепнул ему возлюбленный.        После последнего урока, подростки сели в такси. Мальчики вышли из машины. Подростки за ручку прошли в ресторан. Здание в тёмных оттенках, массивные шторы подвязаны широкими бардовыми лентами. Мраморные серые столы наполнены людьми. Взрослые о чём-то монотонно переговариваются. Официанты быстро ходят между рядами столов. По ресторану разносятся шлейфы ароматов: от супов, борщей и свежих фруктов до десертов, сиропов и напитков. Огромные люстры освещают ресторан.        Пара возлюбленных заняли свободный столик. В углу позади одного из стульев в большом горшке посажено растение. Мохнатый и толстый кожаный стебель, с самой верхушке которого тянутся длинные листья.        Мальчики сели напротив друг друга. Они сделали заказ. Пара часов пролетели незаметно, пока они пробовали различные блюда из меню. В начале пара заказала первые горячие блюда, после легкие салаты, а в конце – десерты.        Расплатившись, оба поднялись на второй этаж. От лифта буквально несколько шагов. Стоун проводит картой и дверь открыта. Мальчики входят внутрь и закрывают дверь. Почти сразу оба оказываются на постели. Кай упирается ладонями и коленями и в застеленный матрас. Стоун стоит над ним, он упирается возбуждëнной плотью сзади.        – Подожди, мы ведь не взяли презервативы... – Вернадский-Кронов не успевает договорить.        – Они нам не понадобятся. Я придумал кое-что другое.        После этого, оба раздеваются. Они продолжают стоять в такой же позе. Разве что, Кай двигается ближе к стороне подушки, а Стоун теперь на кровати. Соколовский помещает свой член между сомкнутых ног Кая. Он начинает трение медленно, одновременно нагинаясь. Стоун касается губами шеи, плечей и ключиц своей второй половинки. Одновременно, он обхватывает его головку свободной рукой. Другой – держит его бëдра. Тем временем, младший из пары поддаётся движениям. Оба подростка тут же чувствуют нарастающий жар в их телах. Их дыхания становятся прерывистыми. Тихие стоны вырываются сами собой. Стоун увеличивается скорость движения. Он сильнее поддаётся бёдрами и так же сильнее сжимает стоячий орган своего возлюбленного. Каю остаëтся лишь выгибаться на встречу старшему партнëру. Его тело приятно содрогается в ритм. В этот раз, он не учавствует в процессе. Лишь является тем, кто получает основное удовольствие от процесса.        Ускорение вскоре заканчивается парой резких толчков. По руке Стоуна и ногам его партнëра стекает горячая вязкая жидкость. Тогда оба подростка останавливаются.        Соколовский ложиться рядом с Вернадским-Кроновым. Он вытер руку о салфетку, очевидно, взятую со стола. Его дыхание всё ещё сбито. Он проводит рукой по щеке возлюбленного.        – Как тебе?        – Отлично. – Кай неуверенно передвигается по кровати на четвереньках. Вскоре, сдаëтся и ложиться на бок рядом.        Лица мальчиков оказываются друг напротив друга. Оба тяжело дышат. Им всё ещё жарко. Но они получили огромное удовольствие. Проходит несколько минут, как Кай снова двигается ближе к своему парню. Он сползает ниже. Стоун не успевает что-то ответить. Его орган твердеет под движениями рук партнёра. Соколовский выгибается и поддаëтся бедрами вперёд, когда ощущает слюну подростка на возбуждëнной плоти.        Вернадский-Кронов действует плавно и медленно, отчего Соколовский с каждой минутой ещё больше всё сильнее мечется по постели. Вскоре, он не может сдержать стоны. Пять минут впервые кажутся ему такой приятной, но недосягаемой вечностью. Звездой, до которой ты тянешь руку, хоть и знаешь, что она слишком далека от тебя, простого смертного. И вот: развязка. Стоун пытается о чём-то предупредить, но слова сбиваются в привычный неконтролируемый стон.        Парень беспомощно отворачивается. До него доносятся звуки сплевывания партнëра. Когда он поворачивается обратно, Кай всё ещё стоит перед ним на четвереньках с опущенной головой. Подросток наклонился к краю кровати. Он стоит гораздо ближе, своим телом накрывая тело старшего партнёра.        – Всё хорошо? – Соколовский вскидывает бровь.        – Да,.. – Сиплым голосом отвечает возлюбленный. Добавляет уже уверенно. – Да. Просто... Не ожидал, что будет так много... Чуть не проглотил. Прости, я не хочу...        – Всё хорошо. – Стоун помогает Каю развернуться на свою половину кровати и лечь. – Тебе не обязательно глотать. Всë сплюнул?        – Кажется, да, – Вернадский-Кронов стыдливо отводит взгляд. – Извини...        – Хватит извиняться. – Его возлюбленный серьёзен, как никогда не был. – Ты не обязан. Понимаешь, не обязан!        – Да, – Кай слабо улыбается. Он наконец поднимает взгляд. Его лучезарные сиреневые глаза смотрят устало, но тепло. – Я хочу поспать.        Решив отдохнуть, оба парня закрывают глаза. Стоун двигается ближе, обнимая младшего возлюбленного. Подростки засыпают в объятиях друг друга.        Неизвестно, сколько времени проходит прежде, чем Кай быстро открывает глаза. Его тело трясёт, он дышит быстро, жадно глотая ртом воздух. В голове словно бьёт молотом по наковальне. Мальчик вскакивает. Он озирается. Рядом спокойно спит его возлюбленный Стоун. Соколовский переворачивается на другую сторону. Всё так же медленно, не открывая глаз. Вернадский-Кронов ещё долго сидит на постели. Только сейчас он вспомнил, что забыл взять с собой спасительную упаковку снотворного. Подросток встаёт и подходит к окну.        «Сколько мы уже здесь?» – Он вглядывается в улицы города. Внизу проезжают машины, а мимо мелькают фигурки – люди. Некоторые пялятся в окно. Кажется, они смотрят на него. Фонари ещё не горят. Но солнце уже не такое яркое. Кай приподнимает брови, ловя взгляд очередного прохожего, что быстро отворачивается.        «Ну, голый я и что такого...» – Быстро приносится в его голове. Подросток отходит чуть дальше от окна и смотрит на своё тело. – «Блин, я голый! Так вот, что на меня все так смотрят. Стоп, но ведь они видят только мои плечи и шею. Даже соски не видно. А уж ниже пояса, тем более. И всё - таки мне не нравится, что они так смотрят на меня. Пусть они и не видят всей моей наготы из-за подоконника. Я подросток, мне тринадцать...»        Кай быстро отходит от окна. В дверь стучат.        – Ваше время скоро закончится. – Раздаётся механический голос из-за двери. – Пожалуйста, освободите номер через полчаса и приведите всё в порядок.        – Ч-что?... – Сонно потягивает Стоун сквозь сон. Он с трудом открывает глаза. – Кай? Чего не спишь?        – Кошмар приснился. – Быстро бросает партнёр. – Нам надо подготовить и освободить номер. Давай одеваться. Мне ещё твою сперму от пола отмывать...        – Давай. – Уже бодрее кивнул Стоун. Оба подростка засуетились.

***

       На улицу опустился вечер. Поднялся ветер. Всё ещё прохладный, он стремится забраться под одежду. Свет фонарей отражается в глубоких лужах дорог. В окнах города снова зажигаются огни.        Звонок в дверь. Перед закрытой железной дверью стоит мальчик – подросток. Он дрожит и перебирается с ноги на ногу, пока наконец свет на том конце не зажигается. Звуковой сигнал и дверь открывается. С порога его встречает женщина. Фиолетовые локоны аккуратной чëлкой лежат на лбу. На ней лëгкая домашняя одежда. Часть прядей собраны назад, где их, очевидно, держит заколка. Взгляд её сиреневый глаз сосредоточен на нём.        – Привет, Стоун, зачем ты пришёл? – Она монотонно озвучивает вопрос.        – Здравствуйте, тëтя Каролина. У меня ночëвка с Каем. Родители отпустили. – Всё ещё дрожа от холода отвечает гость.        – Проходи. – Каролина впустила гостя внутрь, закрыв за ним дверь.        Мать семьи Вернадских-Кроновых поспешила внутрь дома. Стоун быстро снял мокрую одежду и обувь. Всё ещё находясь в коридоре, он спросил отдаляющуюся фигуру женщины, куда ему стоит положить одежду. Та указала на батареи рядом с полкой для обуви. Так и он и поступил. Соколовский быстро прошёл в комнату к возлюбленному. Мальчики обнялись и прошли внутрь.        – Ты весь дрожишь! Промок? – Кай проводил Стоуна в свою комнату, где оба закрылись.        – Да. На улице просто ужасный ливень. – Кивнул тот, пока хозяин комнаты подавал ему тёплую одежду.        – У нас целая ночь впереди. Оденься по - теплее лучше.        Мальчики весь вечер и ночь просидели в комнате. Они играли в приставку, смотрели телевизор: фильмы, подкасты, прямые трансляции; обсуждади игры, новости из интересующих их областей. Во время этого, они часто увлекались. Всё начиналось с поцелуев, а заканчивалось стимуляцией руками, оральным или другими видами интимного удовольствия. В такие моменты, оба подростка старались тихо или вообще не стонать.        Конечно, ночные посиделки не обошлись без того, чтобы оба мальчика часто бегали на кухню в поисках чего-нибудь съестного из холодильника. К их счастью, они нашли много блюд. Старшие брат и сестра Кая любезно поделились с детьми тем, что заказали или купили они сами.        Так, для них обоих незаметно прошла вся ночь. Уже под самое утро, оба лежали на кровати в объятиях друг друга. Вдруг, Кай поднялся.        – Что-то случилось? – Стоун прищурился от света лампы.        – У меня скоро турнир по киберспорту. Надо потренироваться. – Кай потыкал кнопочки на задней части своего игрового шлема.        – Разве ты не плохо себя чувствуешь последнее время? – Соколовский приподнялся на локтях. В полутьме он пытался разглядеть силуэт возлюбленного.        – Мама сказала выпить таблетку. Я выпил. – Обернулся к нему Вернадский-Кронов. Он почти сразу надел шлем. – Я поиграю немного.        – Как хочешь. – Стоун лëг обратно. Мальчик закрыл глаза. Тишина в доме и тёплое одеяло забрали подростка в царство Морфея.³        Неизвестно, сколько прошло времени, как Стоун внезапной открыл глаза. Что-то внутри кричало ему, что в комнате что-то не так. Что-то изменилось. При чем, сильно. Соколовский медленно поднялся. Он обернулся в сторону Кая и потер глаза.        – По - моему, ты заигрался.        Ответом ему была тишина. Тогда подросток приблизился к возлюбленному.        – Кай, ложись. Хватит уже играть...        Стоун отдëрнул руку. Она холодная, почти ледяная. Сам Кай не двигается. Теперь понятно, что было не так: хозяин комнаты лежит в кресле без движения не в самой удобной позе. На его голове всё тот же шлем, полностью скрывающий его лицо и голову.        Соколовский выбежал из комнаты, он ворвался в смежных комнаты Арэста и Розэтты, разбудив обоих. Мальчик двигателся быстро, его движения дëрганные, а глаза бегают из стороны в сторону. Розэтта трëт сонные глаза. Пока Арэст взял за плечи заплаканного Стоуна.        – Что случилось? – Он всё так же щурится, стараясь глядеть лицо парня.        Стоун закрыл лицо руками. Его дыхание сбито, а плечи дергаются быстро. Подросток глотал буквы, пересиливая себя, он всё же рассказал:        – Ва-аш бат мётв... В-в его ко-омна.. труп...