Persuasion. Доводы рассудка

Бомгю дремал на кухне, когда услышал стук в дверь, ведущую во внутренний двор. Он встрепенулся, похлопал глазами, не поняв сразу, послышалось ли ему, но стук повторился. Подскочив со своего места, он отпер засов и тут же подхватил Минхо, который буквально ввалился в его руки. — Боже мой, господин! Что с вами?! — Бомгю затащил его внутрь, тут же ощущая сильный аромат, исходящий от него, — Минхо, у тебя течка! — Я знаю, — омега схватился за плечи слуги, стараясь держаться на ногах, — помоги мне дойти до комнаты, я не справлюсь. Бомгю крепче приобнял Минхо за талию, помогая идти и быстро соображая, чем он может помочь. Нужно вызвать лекаря или сделать отвар, который обычно для него самого делал папа в такие моменты. Но он помогал, если выпить его до начала течки, но, может, это немного притупит боль. Они с трудом поднялись по лестнице и едва оказались в покоях Минхо, Бомгю тут же закрыл дверь, помогая омеге снять одежду. — Я сделаю ванну с травами, должно стать полегче. Тебе больно? Ты в сознании? — Не верещи, — тихо ответил Минхо, — весь дом поднимешь на уши. — Я же волнуюсь. — Волнуйся тише, пожалуйста. Бомгю постарался выдохнуть. Вся одежда Минхо была влажной и испачканной в земле. Он осторожно сложил вещи на полу. — Ты упал? Все такое грязное. — Я точно не помню. Я гулял и ушел далеко, потом начался дождь и… И Минхо как шлюха из придорожного борделя отдался какому-то незнакомому альфе. От обрывков воспоминаний горело лицо. Он до сих пор помнил, как Чан гладил его тело, как кожа плавилась под его пальцами, как его язык… Минхо простонал, пряча лицо в ладонях. — Сейчас-сейчас, — Бомгю прыгал вокруг него, словно наседка, думая, что омега стонет от боли, а не от стыда. Когда Минхо проснулся, Чан спал и, на его счастье, так крепко, что не слышал, как омега переоделся и ушел из ветхого сарая, как можно быстрее покидая место своего позора, несмотря на еще идущий дождь, дрожащие ноги и сгустившиеся сумерки. До имения он добрался уже когда совсем стемнело. Минхо не помнил и половины обратной дороги, а когда добрался, понадеялся, что сможет зайти через черный ход на кухне, чтобы не дай Бог никого не встретить по пути. На сей раз ему повезло. Бомгю все-таки затащил его в ванную, тщательно помыл всего с ног до головы, потом отпаивал каким-то ужасным на вкус отваром и больше не задавал никаких лишних вопросов, изредка осведомляясь о самочувствии Минхо. А после наступило пять дней беспамятства, ноющей боли, дикого желания и постоянной смены постельного белья. Минхо только смутно помнил, как его насильно кормили и обтирали мокрыми тряпками. На шестой день Минхо очнулся к вечеру, чувствуя себя немного слабым. Но понимание, что его мучения, наконец, подошли к концу обрадовало его больше, чем последующие новости. — Господин вернулся, — Бомгю пришел с кучей постиранных вещей, укладывая их на прикроватном столике, — он хочет отужинать сегодня с тобой. Минхо расчесывал волосы, сидя перед туалетным столиком. Рано или поздно это должно было случиться. Хотя бы течка отсрочила их встречу. — Давно он приехал? — Несколько дней назад. Ему сообщили, что ты сейчас не можешь его принять и он терпеливо ждал, когда ты оправишься. — Как благородно с его стороны. — Тебе помочь выбрать наряд? Минхо с недоверием покосился на Бомгю. — А что, это званый ужин? — Нет, но, может ты бы хотел выглядеть как-то по-особенному, — омега присел рядом с Минхо, — это же ваша первая встреча. — Не думаю, что в этом есть необходимость. Бомгю, кажется, немного расстроился. — Ну, что не так? — Минхо отложил гребень и посмотрел на омегу. — Нет, ничего. — Бомгю? — Мне просто хотелось, чтобы вы понравились друг другу, вот и все. — И для этого мне обязательно одеваться как-то по-особенному? — Вовсе нет, — Бомгю кивнул и отошел к кровати, принимаясь раскладывать по кучкам, принесенную стирку, отделяя верхнюю одежду от исподнего. Минхо задумчиво смотрел ему в спину и сдался. — Ладно, что посоветуешь? Бомгю словно подменили и он как пчела из улья понесся к шкафу, принимаясь рыться в одежде Минхо. Спустя минут пять отчаянных поисков он вытащил голубую шелковую рубашку, и темно синие брюки. — Вот это. — Ладно, будь по-твоему. — Ты совсем не воодушевлен. — Ты бы был воодушевлен, если бы тебя выдавали замуж из-за денег? Бомгю отложил одежду на кровать, с грустью вздыхая, а Минхо подумал, что у него еще симптомы прошедшей течки давали о себе знать. После нее он всегда был не в настроении. — Прости, я не хотел тебя обижать. — Что ты, я не в обиде. Это ты прости, иногда я лезу не в свое дело. Минхо переоделся в выбранную Бомгю одежду и покрутился перед зеркалом. — Ну как? — Очень красиво, Минхо. Голубой тебе к лицу. Напольные часы пробили шесть, заставив обоих омег вздрогнуть. — Пожелать удачи? — Если бы она мне помогла, Бомгю. Вопреки своим словам Минхо улыбнулся и покинул свою комнату, которая уже стала для него личной маленькой крепостью. В столовой было накрыто на две персоны, несколько слуг в ожидании стояли вдоль стены, они поклонились при появлении Минхо. Недолго думая, омега выбрал себе место и сел за стол в ожидании альфы, который не особо спешил. Прошло четверть часа, прежде чем заскучавший Минхо услышал голос позади себя. — Простите, что заставил ждать. Неотложные дела задержали меня. Минхо, кажется, затошнило, хотя он ни кусочка не взял со стола. Он поднялся, чтобы проявить учтивость и замер, краска отхлынула с лица, но он готов был поклясться, что ему не кажется. А, когда обладатель голоса появился перед ним, готов был провалится сквозь землю, сразу в ад. — Добрый вечер, Минхо. Наконец, мы встретились. Чан в идеальном черном костюме, который сидел на нем словно влитой, улыбался тепло, как при первой встрече и у Минхо появилось ощущение де жа вю, словно он голый стоит перед альфой и очень хотелось спрятаться куда-нибудь от этого изучающего взгляда. Минхо был не в силах произнести ни звука, он плотно сжимал губы и старался дышать. — Присядем? — Чан жестом разрешил Минхо снова сесть, устраиваясь напротив все так же улыбаясь. — Вы уже оправились? Слышал ваше самочувствие было не совсем хорошим. — Я, — Минхо сделал глоток воды, голос его подводил, — мне лучше, спасибо. — Рад слышать. Прошу вас, приступайте к трапезе, я уже достаточно времени морил вас голодом. А Минхо кусок в горло не лез, происходящее казалось ему ночным кошмаром. Может, он все еще в бреду из-за течки и это плод его воображения? Омега незаметно ущипнул себя под столом за ногу, морщась от боли. — Что-то не так? — Чан внимательно смотрел на изменившееся лицо Минхо — Нет. — Вам не нравится еда? — Я просто не очень голоден. — Ладно, — альфа кивнул, — тогда, может расскажете, как вы находите имение графа Кима? — Очень… большое. Чан рассмеялся. — Обычно я слышу более восторженные отзывы. А что насчет окрестностей? Вы успели осмотреться? — Природа необычайной красоты, — без особого энтузиазма ответил Минхо, впиваясь пальцами в вилку. — Мне тоже очень нравится. Парк просто изумительный. А какие поля. Вы доходили до них? — Приходилось. — Правда? Нашли там для себя что-то интересное? — Может, прекратишь это фарс? — омега резко вскинул голову, повышая голос, сам того не желая. Чан вытер рот салфеткой и жестом показал слугам покинуть комнату. Едва за последним закрылась дверь, он откинулся на спинку стула, внимательно изучая лицо Минхо. — Что не так Минхо? — Все не так. Почему ты здесь? — А почему мне тут не быть, если это мой дом? Ну, — Чан прищурился, чуть кивая головой, — относительно мой. — А почему твоя фамилия не Ким, как у покойного графа? — Они с отцом были рождены от одного омеги, но отцы разные. Отсюда и разные фамилии. Они сводные братья, поэтому дядя меня и недолюбливал. Но своих детей не нажил, к его большому сожалению, единственным наследником всего этого оказался я. Но он и после смерти умудрился подгадить мне жизнь, навязав ненужный брак. Кажется, Чан тоже не разделял восторга от вынужденной женитьбы. — Когда ты узнал? — Что? — Когда ты узнал, кто я? — Да сразу как ты представился. Не так уж много в этих окрестностях омег с таким же именем, да еще и приезжих. — То есть, ты с самого начала… — Да. Я знал, кто ты, Минхо. Омега почувствовал, словно его обвели вокруг пальца, причем искусно, таким умением можно было только восхититься. — Почему ты не сказал? — А зачем? — Чан пожал плечами. — я решил, что это неплохой способ узнать тебя. Если бы я сказал, кто я, ты бы вряд ли был со мной столь откровенен в своих… ммм… рассуждениях. Конечно же, альфа не имел в виду разговоры и Минхо сразу это понял. — Ты так обвиняешь меня в распутстве? — О нет, что ты. Разве я могу, учитывая, что сам перешел черту. — И часто ты так… переходишь черту? — Ты хочешь узнать о всех моих похождениях до брака? — Я… пожалуй, ничего не хочу об этом знать. Даже если Чан признавал свое непосредственное участие в произошедшем между ними, Минхо в любом случае не было оправдания. Он предался плотским утехам вне брака, какими бы ни были обстоятельства, его честь невозвратно запятнана. — Я не хочу, чтобы у тебя сложилось неправильное впечатление обо мне. Я никогда ничего подобного не делал. — Ты очень уверенно ласкал себя, сидя на моем лице, для человека, который не делал этого никогда. Минхо вспыхнул от произнесенных альфой слов. По всем правилам приличия ему стоило проявить сдержанность, но у омеги не было столько терпения. Он поднялся из-за стола так резко, что зазвенела посуда, не желая больше ни минуты находиться в обществе Чана. Выслушал он достаточно. Альфа нагнал его у самой двери, хватая за руку, но Минхо отдернул ее, избегая прикосновения. Чан послушно отступил на шаг. Он чувствовал вину за сказанное. Ситуация скорее его забавляла, только омега его юмор воспринял как личное оскорбление и Чан понятия не имел, что он там себе надумал. — Минхо, я не хотел задеть или обидеть тебя. — О нет, конечно, не хотел. Ты просто явно дал понять о том, какое мнение у тебя сложилось обо мне. И, к сожалению, мне нечем оправдаться. Безродная шлюха, которая, как там говорили твои друзья… ах, да… будет под боком, чтобы раздвигать ноги. Столько гнева в голосе омеги Чан не ожидал услышать и даже растерялся, не сумев быстро придумать ответ. — Минхо, я не… — Я выполню свою часть соглашения. У тебя будут деньги, у моей семьи возможность не пойти ко дну. Найди меня, когда нужно будет зачать наследника, а до этого времени, прошу, не подходи. Чан вслушивался в удаляющиеся шаги, а внутри все сжималось. Кажется, расположение Минхо ему уже не вернуть. Оказавшись в своей комнате, омега сполз по двери на пол и вцепился пальцами в волосы. Одна ошибка стоила ему очень дорого. И кто знает, какую цену еще придется за нее заплатить.

***

Надо было отдать Чану должное, просьбу Минхо он выполнил. Они не виделись почти неделю после того злополучного ужина. Омега успел немного остыть, хотя все еще корил себя за произошедшее. Он действительно чувствовал себя виноватым. Если бы Чан не был его названым супругом, а просто случайным альфой, то Минхо совершил прелюбодеяние и ему бы пришлось всю жизнь мучиться, унеся эту тайну с собой в могилу. Но Чан оказался его будущим мужем и, с одной стороны это можно было не считать изменой, но с другой, Минхо не знал, кем является альфа, на его месте мог быть кто угодно и омега бы так же отдался. И Чан не мог этого не понимать. В обоих случаях обстоятельства, складывались против Минхо, пятная его репутацию. Два дня Минхо провел взаперти. Его навещал только Бомгю, который обеспокоено следил за его питанием, принося еду и Минхо был благодарен, что он не задавал вопросов. Омега был сообразительным и понимал, что между Минхо и Чаном что-то произошло, но это было совсем не его дело. В послеобеденные часы Минхо начал ненадолго выбираться в библиотеку, коротая время над книгами. А после возвращался обратно в свои покои, забираясь на подоконник и долго глядя вдаль на пейзаж за окном, омраченный серостью осеннего неба. На третий день он понял, что ему нужно отвлечься и уговорил Бомгю взять его с собой в город, когда понадобится пополнить запасы на кухне. Тому идея не очень понравилась, но спорить он не стал, видя, что Минхо необходима смена обстановки. Путь до ближайшего поселения лежал через парк по удобным насыпным дорожкам, мелкие камушки и песок хрустели под ногами, звучали словно шум прибрежных волн. Минхо видел море один раз, когда еще до совершеннолетия гостил у дальних родственников и, не был так впечатлен, куда больше его привлекали зеленые ландшафты, а не скучная бескрайняя водная гладь. В утренний час в городе было много народу, работали лавки, на торговой площади было яблоку негде упасть, а глаза разбегались от изобилия овощей, фруктов, различной домашней утвари и даже украшений. Минхо долго смотрел на одну заколку, похожую на папину, ту самую, что он отдал Феликсу перед его первым балом, но так и не решился купить. Лишние траты были ни к чему, да и носить украшения ему было некуда. Зато не отказал себе в удовольствии приобрести в цветочной лавке несколько букетов, чтобы пересобрать их немного и украсить комнату. — Какой необычный аромат, — заметил Бомгю, тычась носом в один из букетов, — что это? — Lathyrus odoratus. Душистый горошек, проще говоря. — А я думаю, почему запах знакомый. Ты разбираешься в цветах? — Немного. Дома с братьями я часто собирал букеты. Папа учил меня в детстве названиям и тому, какие цветы лучше сочетаются. Эти букеты составлены неплохо, но им не хватает чего-то особенного. Они заурядные. И я хочу, чтобы они заиграли новыми красками. Хочу вдохнуть в них жизнь. Бомгю подумал, что Минхо самому не помешало бы вдохнуть в себя жизнь, но благоразумно промолчал. Следующий день Минхо занимался составлением букетов и настолько увлекся, что сделал больше, чем планировал. Два поставил в своей спальне, один отдал Бомгю, который долго восхищался, как Минхо искусно сочетает цвета и запахи, а один отнес в библиотеку, оставив его на небольшом столике у окна, за которым полюбил коротать время, читая книги. К вечеру нарочный доставил письмо из дома. К удивлению, Минхо оно было от Чонина. Он писал, что они были рады получить весть от Минхо о том, что он удачно добрался и с ним все в порядке. По словам Чонина отец сейчас очень занят работой, а Феликс с Джисоном в отъезде по приглашению одной знатной семьи, которая проявила интерес к Феликсу во время его представления в свете. Чонин сказал, что больше подробностей не знает, и, если будут новости, обязательно расскажет о них в последующем письме. Еще писал о том, что скучает и как Феликс с Джисоном переживали, узнав о столь срочном отъезде Минхо. «… Милый, дорогой хен, без тебя дом опустел, а после того, как уехали Феликс с Джисоном, стало совсем одиноко. Я надеюсь на то, что это все принесет лучшие перемены в нашу жизнь и нам нужно просто перенести это небольшое испытание для нас всех. Очень скучаю по тебе и надеюсь на скорую встречу, твой малыш Нин-ни.» Минхо отложил письмо. Он так сильно ждал вестей из дома, а после прочтения, стало только хуже. Он чувствовал всю тоску младшего брата и был готов прямо сейчас сорваться, чтобы вернуться и заключить в объятия Чонина. Возможно, был другой выход. Но для этого было необходимо поговорить с Чаном, чего Минхо хотел меньше всего на свете.

***

Ночью Минхо спал очень плохо, то и дело ворочаясь в постели и обдумывая свой план. Конечно же, он не мог уехать, но мог попросить Чана, чтобы его брат приехал погостить. Альфа бы вряд ли ему отказал, но Минхо нужно было придумать правильную речь. Было странно, что он сначала оттолкнул от себя альфу, сказав, что видеть его не желает, а теперь должен обратиться к нему с просьбой. Но желание увидеть брата было выше собственной гордости. Выведав у камердинера, что Чан рано утром уехал по делам и вернется не раньше обеда, Минхо решил, провести время исследуя ту часть парка, по которой он еще не гулял. На удивление вышло солнце, и погода располагала к пешим прогулкам. Природа вокруг имения была действительно потрясающей, каждый раз вызывая у Минхо внутренний восторг. Солнечные лучи играли в начинающих наливаться осенним золотом раскидистых кронах деревьев. Под ногами шуршали первые опавшие листья. Свернув с дороги на небольшую тропинку, омега уходил дальше в глубь парка, где природа становилась более дикой, а земля под ногами более рыхлая. Услышав какое-то незнакомое пение птицы, Минхо вскинул голову наверх, ища источник звука и неожиданно с громким вскриком провалился вниз, по колено увязая в болоте. С тех пор как омега приехал сюда череда невезений затягивала его так же, как и эта чертова трясина. Предприняв жалкие попытки вырваться Минхо понял, что чем больше он двигается, там сильнее увязает. Набрав в грудь побольше воздуха, омега громко выдал такую череду отборных ругательств, каких никогда не смел произносить вслух. Слышал бы его сейчас отец, выпорол так, что он бы на всю жизнь запомнил. — Я надеюсь не такую литературу ты читаешь в моей библиотеке. Но твой словарный запас впечатляет. Невезению Минхо можно было лишь позавидовать. — Тебе нравится издеваться надо мной? — омеге Чана не было видно, и он даже не старался повернуться, понимая, что это будет бесполезным. — Не знаю, почему у тебя такое предвзятое мнение обо мне, но, смею заметить, не имею никакого отношения к тому, что ты сейчас увязаешь в трясине. — Что ты вообще здесь делаешь? — Это мои владения. Где хочу, там и хожу. Тот же вопрос к тебе. Снова зашел дальше, чем планировал? Иронии в голосе Чана было предостаточно, на что Минхо только глаза, закатил, пользуясь тем, что это останется незамеченным. — Должен же я чем-то себя занять, пока прозябаю здесь. — Ох мне так жаль, — усмехнулся Чан, — ну, и что же мы будем делать? Может, ты попросишь помощи? — Обойдешься. — Так и думал. Не разочаровываешь, Минхо. Но, может я все-таки помогу, и ты будешь думать обо мне чуть лучше? И зачем это Минхо думать о Чане лучше? Он вообще о нем не думает. Ну, почти. — Это такой классический сюжет. Ты спасаешь меня, а я впечатленный проявлением такого внимания должен тут же незамедлительно влюбиться в тебя. — Я не настаиваю насчет влюбленности, но пока ты решаешь, тебя засасывает все сильнее. Омега посмотрел вниз и заметил, что действительно уже увяз примерно по середину бедра. Утонуть в болоте в расцвете лет, так себе перспектива. — Ладно. — Ладно? — Вытащи меня. Чан слишком быстро для человека, который не собирался помогать протянул Минхо достаточно толстую палку, приказав ухватиться как можно крепче, а потом, изо всех сил потянул на себя, вытаскивая омегу на твердую землю. Минхо неуклюже распластался на траве глядя на голубое небо над головой. На самом деле, если бы не альфа, Минхо вряд ли бы выбрался сам или не выбрался вовсе. Сама мысль об этом сковывала страхом. — Собираешься встать? — Чан озадаченно навис над ним. — Мне и так неплохо, — стараясь не показывать своего состояния, почти безразлично ответил омега. На самом деле он словно не чувствовал ног и, чтобы подняться самостоятельно требовалось время. Просить о помощи Чана снова, Минхо, естественно не собирался. — Ну что ж, — к удивлению омеги, Чан прилег рядом, подкладывая руки под голову. Минхо посмотрел на альфу. — Зачем лег? — Проверить. — И как? — Действительно, не так уж и плохо. Омега фыркнул, отворачиваясь, но, наверное, он был все-таки благодарен Чану. Самую малость. Они лежали в тишине, слушая звуки природы, пока Минхо не решился нарушить молчание. — Спасибо. — Я не ослышался сейчас? — Не ерничай. Я искренне. — А я уж было подумал, ты настолько меня ненавидишь, что решил помереть мне на зло. — Слишком много чести. Они оба переглянулись и омега, не выдержав, начал громко смеяться. Чан неожиданно для себя рассмеялся тоже. — Ужас, — Минхо вытер выступившие слезы. — Что? — Мы с тобой. — А я думал, мы ничего. — На самом деле хорошо, что ты нашел меня… — И не дал умереть? — И это тоже… я хотел попросить об одолжении. Если это возможно. — Смотря, о чем речь. — Вчера я получил письмо из дома и узнал, что мой младший брат сейчас остался совсем один, поэтому, могу я… — Пусть приезжает. — Так просто? — У меня нет причин отказывать. Я думаю, тебе пойдет на пользу компания, если ты не приемлешь мою. Но у меня будет встречная просьба. Минхо знал, что где-то будет подвох. Омега кивнул, а Чан продолжил. — Хочу, чтобы ты выслушал не перебивая, потому что как я понял, умеешь ты это хорошо. Омега открыл было рот, чтобы оспорить, но тут же закрыл, принимая условия. Просто выслушать он сможет. — Я тебя совсем не знаю, поэтому мне тяжело предположить, какие мысли в твоей голове и что ты успел напридумывать, а судя по последним сказанным тобой словам тогда за ужином, успел. Я не собираюсь злоупотреблять своим положением, принуждать тебя к чему-то и уж точно просто пользоваться твоим телом. Если ты думаешь, что я не понимаю, в какой ситуации ты оказался, то знай, это не так. И мне тоже претит мысль договорного брака, просто потому что один полоумный старик решил что-то за нас. Пока я тебя не увидел, я хотел при первой же встрече настоять о твоем отъезде. Но сейчас хотел бы попросить остаться. — Почему? — Я виноват перед тобой, Минхо. И если ты позволишь хоть чем-то загладить эту вину, я сделаю все возможное. — О какой вине ты говоришь? — То, что произошло между нами. В первую встречу. Минхо почувствовал, что у него потеют ладони. Он так сильно старался не вспоминать об этом, но Чану, кажется, было, что обсудить. — Я знаю, как воспитывают омег. Вы настолько не сведущи о том, что происходит, когда дело доходит до интимных вещей, и я должен был быть более осторожным. Но твой запах, невинный вид и неопытность настолько затмили мой разум, что в тот момент я желал только, чтобы ты был моим. — Зачем ты это говоришь мне, — Минхо резко сел, отворачиваясь, чтобы Чан не видел его пылающих щек. — За тем, чтобы ты знал, в том, что произошло нет твоей вины. Моя есть. Если бы я знал, что ты в предтечке, то сразу бы ушел, не раздумывая. Но, когда твой запах усилился, мои инстинкты взяли верх. Я уже не мог себя контролировать. Минхо спрятал лицо в ладонях. — Пожалуйста, перестань. — Ты обещал дослушать. — Ты спас меня, чтобы я умер от стыда? — Чего ты стыдишься? Своей красоты? Притягательности? Чувственности? — Чан! — Минхо повернулся, ошарашенно посмотрев на альфу. — То, что ты говоришь верх неприличия! — Кто мы такие, чтобы рассуждать о границах дозволенного? Правила приличия мы уже нарушили, так что позволь мне хотя бы остаться честным перед тобой. Таким я увидел тебя. А не безродной шлюхой, как ты соизволил выразиться в нашу последнюю встречу. И я посчитал, что ты должен об этом знать. Минхо молчал, не зная, как реагировать на сказанное. Перед ним никто так раньше не открывался и эта искренность, пусть и преподнесенная таким фривольным образом, задевала что-то внутри, заставляя верить Чану. — Ты отвратителен в своих высказываниях. — Мне говорили, — Чан улыбнулся. — Но спасибо, наверное. Минхо подумал, что за это короткое время он поблагодарил альфу слишком много раз и на этом его лимит был исчерпан. — Предлагаю отправиться домой, — Чан поднялся, отряхивая брюки от грязи и прилипшей листвы, и протянул Минхо руку, — земля сырая, а ты еще и в болоте побывал, думаю тебе не помешает горячая ванна. Омега недолго смотрел на поданную ему руку, но принял помощь. Прикосновение к ладони Чана всколыхнуло череду воспоминаний и Минхо постарался как можно быстрее разорвать контакт. Рука у альфы была необычайно теплой. — Я редко болею. Со мной все будет в порядке. — Хорошо если это так, — кивнул Чан жестом пропуская омегу перед собой, таким образом подсказывая на секунду растерявшемуся Минхо, куда идти. — Откуда ты знаешь, что я провожу время в библиотеке? — через плечо спросил омега осторожно пробираясь через заросли к дороге. — Управляющий иногда докладывает о твоем распорядке дня. Хотя, я его об этом и не прошу. — Вот же ж старый… — начал было Минхо, но осекся, прикусив язык. Чан в ответ лишь рассмеялся. — Иногда мне действительно кажется, что он старее этого имения. Меня он тоже не жалует. — Почему? Ты же его хозяин. — Пока еще не по закону. Он служил моему дяде, а дядя, как ты уже понял, не особо был расположен ко мне, неудивительно, что и слуги тоже. — Не все. Некоторые хорошо о тебе отзываются. — Ты уже успел с кем-то подружиться? — Должен же я был хоть с кем-то разговаривать в этой тюрьме. Минхо услышал, как Чан позади фыркнул. — Ну полно, не такая уж и тюрьма. Хотя, стены я бы перекрасил. Выйдя к дороге, омега заметил запряженную лошадь, и удивленно покосился на альфу. — Твоя? — Я возвращался из города, когда услышал твой крик. — Я не кричал, — возмутился Минхо, но Чан оставил это замечание без внимания. — Тебя подсадить? — Ты предлагаешь мне ехать до дома верхом? — Не тебе. Нам. — Вдвоем? — Хочешь пешком прогуляться? — Чан видел, что омега еле ноги волочил от пережитого стресса, поэтому вряд ли это было бы разумным решением. Минхо отрицательно покачал головой и, собрав последние силы, забрался на лошадь менее грациозно, чем планировал, но хотя бы без посторонней помощи. Чан запрыгнул следом, прижимаясь к омеге сзади и устраивая руки по обе стороны от него, хватаясь за поводья. — Расслабься, гнать я не буду, — альфа почувствовал, как Минхо сжимается, словно желая отстраниться. Омега не боялся ездить верхом, а вот близость Чана, вызывала в нем противоречивые чувства. Но все же альфа был прав, это лучше, чем добираться пешком. Несмотря на то, что лошадь двигалась почти шагом, добрались они достаточно быстро. И Минхо был этому необычайно рад. Чан же был немного расстроен, когда снова перестал чувствовать такой приятный запах фиалки. Их встретили несколько слуг, среди которых Минхо заметил изумленное лицо Бомгю. Альфа дал распоряжение отвести лошадь в конюшню, а сам обратился к Минхо, резко меняя манеру беседы на более уважительную. — Отужинаете со мной сегодня? Омега понимал, что не мог ему отказать на глазах у всех, хотя, Чан, зная характер Минхо не удивился бы этому. — С превеликим удовольствием, господин, — альфа усмехнулся показушному тону омеги. Минхо поклонился и, схватив Бомгю за руку, утащил за собой.