Измученная душа

Изучение кристаллов ― вот, в чём заключается вся сущность Мидкета. Это его отдушина, нужный глоток воздуха, его слабость, от которой он, увы, был не в силах отвязаться. Только она заставляла его чувствовать настоящие эмоции, благодаря ей он ощущал, что воистину живой. Но долго ли она будет последним, без чего он не видит смысла жизни? В разряжённом воздухе витал запах сырости и плесени. Этот отвратный запах Медкит знал лучше всех существенных, ведь проводил здесь поистине значимую часть своей жизни, ища и изучая кристаллы. Являясь инженером, он невероятно любил своё дело, а вместе с тем и все те условия, в которых находился. Эта пещера была грязной, вслеяющей страх и вызывающей сильнейший дискомфорт одним лишь своим видом. Но, несмотря на это, она всё равно была родной и излюбленной для Медкита, такой манящей собственной неизвестностью, ― в какой-то степени он даже ощущал её своим домом. Из мрачной глубины этого места с недавних пор стали доноситься непонятные звуки. Они звучали крайне истошно и жутко, чтобы вызвать у Медкита особый интерес. То, что находилось там, ему было неведомо и чуждо, словно другая Вселенная, и он бы непременно разведал всё, что там находится, но почему-то не находилось у него времени. Конкретно сегодня у него была другая цель. Метая мимолетный взор по всей пещере, он шагал только вперёд, освещая путь новым фонарём. Обычно, когда он в очередной раз забывал фонарик, приходилось создавать себе свет в подобных мрачных местах за счёт рогов, сияния коих, к его удивлению, было вполне достаточно. На самом деле, удобно это у него ― и освещение, и вид миловидный придаёт. Свет от них, конечно, исходил мизерный, но это роли не играло, ведь имелись здесь кристаллы, свечение которых запеленяло собою всю тьму, отдавая световыми волнами. В сознании всё это время властвовал один-единственный образ драгоценного камня, не позволяя даже на недолгое время ни единой посторонней мысли проникнуть в мозг Медкита. До его ушей доносился непрестанный хруст веток под ногами, что ломались от его умеренного веса. Вся обувь пребывала в грязи, как и штаны. Но ему не было дела до этого. Ему, в принципе никогда не было дела до своего внешнего вида. Да и до других тоже... Периферийным зрением завидев неподалёку синеватое свечение, он воспрял духом и рванул в его сторону, создавая сильный шум на всю пещеру. Добежав до камня, лекарь сел на корточки, победно улыбаясь и позволяя хотя бы наедине с собой проявить эмоции. Этот кристалл... его они ещё не изучали и не могли найти долгое время. Сейчас он выглядел таким желанным и интересным, что от ожидания исследования по телу бегали мурашки, а мозг отказывался думать о чём-то постороннем. Забрав камень с собой, Мидкет поспешил в лабораторию, к своему напарнику, Сабспейсу, чтобы быстрее разделить это неугасаемое наслаждение. Быстрым шагом выходя из грязной, сырой пещеры, Медкит направился в лабораторию. На улице была сильная метель, словно Февральская, она мела, застилая собою крыши домов и одиночные лавочки. Огромные пушистые сугробы, расстилавшиеся поверх гладкого, дрянного льда, словно только что застывший залитый каток, не оставляли и надежды на то, что у Медкита получится добраться до лаборатории в ближайшие тридцать минут. Он ещё сильнее прижал к себе ненаглядный кристалл, чтобы вдруг не выпал, не погрузился в пучину снега. Через недолгое время Медкит, оборачиваясь по сторонам, понял, что находится уже совсем вблизи, и что в мгновение ока ему удастся обрадовать своего напарника. Да, он не сомневался, что Сабспейс будет готов тут же разделить с ним эту безудержную радость нового расследования. Самого же здания не было видно, только снежную бурю, что кружила, словно в белом вальсе, затягивая в себя все ветки и прочие вещички, будто приглашая их к себе. На удивление твёрдый и, быть может, острый снег нередко влетал в лицо, неприятно царапая его и оставляя мелкие, невидные следы. Сама метель всё разгонялась, всё насягала на город с новой волной, будто шторм в бескрайнем море, что никак не хотел затихать в самый неподходящий момент. Наконец-то подойдя ближе к серо-чёрному зданию, будто шатавшемуся от неугасаемого ветра и покрывшемуся белыми комками снега, Медкит стал искать в карманах карточку для прохода в лабораторию, сначала даже не вспомнив, куда же эту вещь положил. Внутри него стала бойко нарастать небольшая тревога по поводу этого, но так же спешно и пропала: он нащупал бело-серую её, с красными полосами наверху. Отчего немного успокоился, достал и прислонил к аппарату для открывания дверей. Вход открылся, и Медкит вошёл в родную лабораторию. Попав в здание, Медкит проследил за тем, как закрывается железная дверь, и быстрым шагом направился вдоль по коридору. Навстречу ему попадались комнаты с висящими деревянными табличками, что были уже совсем не в новизну. В общем-то, всё было как обычно ― абсолютно ничего нового. Так было всегда. Разве что свет был довольно яркий для такой сильной метели, чему он всё же непроизвольно удивился. Но, решив не забивать голову ненужными мыслями, он снова погрузился в раздумья об этом камне. Медкит даже подметил, что разум позволил ему обратить своё сконцентрированное внимание на нечто постороннее, чему был изумлён, ведь до этого буквально даже не мог вспомнить, куда задевал карту, которая в итоге так же непоколебимо лежала в нужном кармашке, как и обычно. Развивая эти мысли, лекарь подумал, что дело идёт совсем плохо, ибо у него, кажется, начинает пропадать бывшее возбуждение от невыносимого ожидания. Потерять этот, казалось бы, стойкий интерес было бы слишком неприятным поворотом событий, так что он ускорился, уже видя пред собою заветный кабинет. Это была лаборатория. Влетев в помещение, в нос сразу же ударил запах химии и спирта, что стремительно распространялся вверх по носу, будто доходя до самого мозга и оставаясь там, ― это заставило Медкита резко неприятно поморщиться. Но продлилось это недолго, ибо данные ощущения были уже обыденными, и через пару секунд лекарь вновь мог перестать чувствовать себя отрешённым, мог находиться в здравом уме. Проходясь пристальным взглядом по всей обширной лаборатории, покрытой теменью и лишь кое-где освещаемой небольшими отблесками света, исходящими от ламп, он заметил вдалеке немного размытую, еле видную фигуру, которая держала в руках, кажется, колбочки. Лекарь сразу же подумал, что это Сабспейс, ведь кто, если не он, будет находиться здесь, рядом с ним сейчас? От таких мыслей внутри даже прошлась приятная волна мимолётного осознания, что он не один, но и та спешно угасла, потому что Сабспейс ― не тот, на кого можно надеяться, кем стоит дорожить. Им никогда не быть чем-то большим, чем обычными товарищами. И не из-за того, что они слишком разные, а, в частности, по той причине, что он такой человек, точнее, буквально шизоид ненормальный. От таких было бы логичнее держаться подальше, но пока что он вроде бы не излучал особой опасности, — исключая возможное нападение в виде отрывания частей тел — а значит, что ему можно дать шанс, ведь так? Как-то так сложилось, что они рука об руку всю жизнь, а данную связь обычно без весомых причин не обрывают. Да и неплохо иногда бывает иметь много друзей, пусть и не всегда адекватных. ― Сабспейс? ― продолговато выкрикнул Медкит, неторопливо продвигаясь в его сторону, почему-то витая в сомнениях, что там может стоять не его товарищ. Обычно он сразу подбегал к лекарю, заваливая расспросами о всяком или же трындыча о чём-то своём. Медкиту всегда не было дела до этого, но приходилось делать вид, что для него это занимательно. ― Это ты там, да? Тишина. — Эй, Сабспейс, с тобой всё хорошо?— выдал вопрос более тихим голосом Медкит, плавно остановившись и замерев. Он неприкрыто вглядывался в этот силуэт, стараясь разгадать, кто это и чем занимается. А если это не он, что тогда? Фигура ещё немного загадочно постояла в одном положении и круто развернулась, резкими грубыми шагами начав двигаться прямо в сторону Медкита. Она держала руки за спиной и шагала уверенней некуда, изредка теряясь в мало освещаемой темени, что придавало ей куда более ужасающего и пугающего вида. Это немного ужаснуло Медкита и тот невольно маленькими шажками попятился назад. «Будто в типичном Американском ужастике…» — Ой, Медди, я тебя не услышал даже, ты так скрытно заходишь! — с широкой улыбкой прокричал Сабспейс, широко разводя руки в стороны, делая ими жест последующих объятий, коих лекарь не только в этот раз так желал избежать. Все карты встали на место: это всего лишь Сабспейс, привычный им товарищ. Да, он всегда был отбитым и странным существом, но сегодня он будто чересчур возбуждённый и безумный. Понятно одно — не к добру это. — Ага, очень скрытно, — отведя бирюзово-серые глаза в сторону, прошептал Медкит с нотками раздражения. Издевательства и насмешки всегда были в репертуаре дорогого друга, но сейчас это начало бесить как никогда. Всё же в данный момент не до этого: Медкиту в срочном порядке есть, чем поделиться. Так что, отбросив в сторону всё своё недовольство, он успокоил свой нарастающий пыл, вновь сменяя все эмоции на искреннее восхищение. — Кстати, я нашёл довольно странный по своей форме кристалл и он довольно яркий, — воодушевлённо рассказывал Медкит, возвращая взгляд на коллегу и доставая из-за спины кристалл, который он спрятал, когда только-только прибыл в лабораторию, чтоб его коллега наверняка не уронил его. — Так что… — Эх, мой дорогой Медкит, твои исследования безнадёжны, — со смехом произносит Сабспейс, показательно прикрывая рот рукой, — как и твой кристалл. Кстати, пока ты боялся пройти дальше или же просто не хотел, я добрался до конца, и кристаллы, которые ты всегда приносил в лабораторию, были уже давно изучены мною, — сказал Сабспейс, начиная истерично похихивать. Он нередко так себя вёл, обычно когда вытворил очередную пакость «в виде шутки». Сейчас он выглядел куда более мерзко, чем в самые окаянные времена. Опять чудит? Медкит молча смотрел на него шокированным взглядом, пребывая в небольшом трансе и мысленно борясь с неожиданной мыслью всучить ему. По сущности своей, всегда он держал себя в руках, не показывая ни крупицы настоящих, просящихся наружу эмоций. По крайней мере, пока рядом есть кто-то, тем более абсолютно не вызывающий доверия псих на всю голову. Он не понимал, почему его коллега никогда на говорил ему, что он находил что-то новое, а когда он приносил что-то такое, Сабспейс всегда был заинтересован, хоть, как сказал, и давно изучил всё это. Быть может, он всё врёт? Или это снова что-то из разряда «Коварный план, что понесёт за собой гору последствий»? Впрочем, сейчас не хотелось обсуждать с ним что-либо, а скорее всего и не только сейчас. Хотелось просто убежать и побыть наедине с самим собой, хорошо обдумать эту ситуацию, без лишнего гнева всё ему высказать и разойтись как в море корабли. Так правда будет лучше. Никакие они не товарищи, раз уж он не проявляет желания разделять их драгоценный «общий» проект с Медкитом. Медкит стал потихоньку уходить из лаборатории. Чуть ли не вдолбив кристалл в стол, он оставил его там и подошёл к двери, сказав: — Думаю, мне нет смысла здесь оставаться. Я думал, мы сделаем это вместе, Сабспейс. — Дверь со гулким хлопком закрылась. Предатель остался за ней, но даже так по слуху лекаря продолжительное время бил противный звонкий смех, который, как казалось, становился только безумнее, пока тот не отошёл на достаточно большое расстояние. «Он конченый..» Медкита переполняла незыблемая злость, но он, несмотря на это, со всё ещё спокойным лицом начал направляться в свой кабинет, раздумывая, по какой причине его коллега так поступил с ним и что делать дальше. Да, это точно конец их сотрудничеству. Но стоит ли мстить ему? Продолжать ли дальше свои собственные исследования? Лениво войдя в кабинет и присев за родной стол, лекарь огорчённо принялся пялиться в одну точку, погружаясь в столь надоевшие раздумья. Медкит жил изо дня в день в ожидании ножа в спину от так называемого коллеги, и вот, это случилось. Но почему же лекарь так удивлен? Он ведь был готов.. Он даже особо не привязывался к нему, знал, что так будет. Но сколько бы он ни старался, всё равно понимал, что хоть немного, но дорожил им. С другой стороны, Сабспейс его всё же предал. Он наплевал на их совместный проект и делал всё в одиночку! Он знал, как это важно для Медкита, но всё равно продолжал! И как только он раньше не заметил? Как бы то ни было, это всё явно было подстроено. Несчастный просто вновь попал в очередную ловушку этого гада и теперь настало время выбираться из неё. Через мгновение Мед взял свой блокнот, начав что-то быстро писать, не прерываясь ни на секунду. Он упорно старался не думать ни об этой неожиданной ситуации, ни о Сабспейсе, но всё тщетно: в его огорчённую головушку продолжали лезть новые и новые мысли и догадки, заставляющие писать с куда более интенсивной силой. Он просто сделал для себя вывод, который стоило сделать давно, что Сабспейс отныне вновь станет его врагом, в этот раз навсегда.