Semper fidelis

Холодные бетонные стены, окрашенные в безликий серый цвет, вбирают в себя истошные крики и вопли, пропитываясь кровью очередного предателя. Старое полуразрушенное здание некогда бывшего авиационного завода уже давно служит последним пристанищем для будущих трупов. Предатель — это ходячий покойник, который рано или поздно получит пулю в лоб, потому что пошел против голоса крови своей «семьи», предал её. Он заслуживает только смерти. Иной расплаты быть не может. — Надеюсь, до того, как превратить его мозги в фарш, ты всё-таки смог выбить из него хоть что-то? — голос мужчины заставляет всех обернуться и, опустив головы вниз, в спешке выстроиться в одну линию. — Обижаешь, Босс, — выпрямившись, обращается к нему капо. — Докладывай! — тон мужчины не терпит отлагательств. — Его переманили «желторотики», — начинает было свой рассказ командир, как его резко прерывают. — Судо́, плевать я хотел, как и когда этого выблядка завербовали. Скажи мне что-то менее очевидное, чем то, что и так было ясно, как день. — Как скажете, Босс. Этот кэджащик подтвердил наши предположения. Он должен был следить за Вами. Его хозяина не интересовало ничего, что связано с нашим бизнесом. Целью были именно Вы. — Как интересно, — заключает мужчина, задумчиво потирая рукой подбородок. — Бао Чэнь хочет найти что-то, чем сможет Вас уничтожить, не прибегая к открытой войне, — тем временем продолжает Судо́. — Разумно, учитывая, что шансов выйти победителем в случае вооруженного столкновения с нашим кланом у него меньше нуля процентов, — подключается к разговору Намджун, стоящий по правую сторону от своего Босса. — А заручиться поддержкой китайцев он так и не смог. — Так вот, — продолжает командир, — Он докладывал обо всех Ваших перемещениях, где и с кем Вы встречались, о чём разговаривали и даже с кем… кхм… спали. — останавливается, но, не получив никакой реакции на свои слова, решает закончить. — В общем, за полтора года слежки он толком ничего не нарыл. Но последние несколько месяцев его нового хозяина кое-что всё-таки заинтересовало. Точнее, кое-кто. Парнишка, Босс. То, как мужчина на этих словах начинает сжимать кулаки, разнося треск кожи его перчаток по помещению, говорит лишь о том, что эта информация его чертовски разозлила. — Как много он выяснил? — цедит он сквозь зубы. — Практически ничего. Кроме того, что и так всем известно. Глубже подкопаться не успел, — спешит убавить нарастающее напряжение командир. Мужчину это, однако, мало успокаивает. Но своего излишнего волнения он выдавать не намерен. — Блядство. — выпаливает он спустя пару минут раздумий. — Это собачье отродье что-то подозревает, раз решил заострить своё внимание на нём. — Я предупреждал, что твоё желание быть к нему настолько близко может сыграть и в обратную сторону.        Намджун знает, что мужчина терпеть не может, когда ему указывают на подобные вещи. Но он его консильери, и ему часто приходится говорить своему боссу то, чего тот совсем не желает слышать. — Намджун, его безопасность для меня задача номер один. Ты знаешь это не хуже меня, — отвечают ему, не скрывая своего раздражения. — Да. И все эти годы ты выполнял её более, чем успешно. Пока не решил выйти из тени. — На то были свои причины! — безапелляционно. — Безусловно. — как хороший советник он знает, когда нужно остановиться. — Перенесём этот разговор на вечер. Сейчас мне нужно в компанию. После я поеду в клуб. Жди меня там. И набери Сокджину. Нужно, чтобы он ещё раз проверил документы по предстоящей поставке, — даёт указание мужчина, направляясь обратно к своей машине. — Поехали. — приказывает он водителю и автомобиль трогается с места. Он устал. Как же чертовски сильно он устал. Бремя ответственности, которую возложили на его плечи, когда он был ещё подростком, с каждым годом нести всё тяжелее.

𓆩🖤𓆪

Одна из самых кровопролитных войн между Сеульскими кангпхэ, произошедшая почти 25 лет назад, забрала у него единственного родного человека — отца, оставив десятилетнего Тэхена сиротой. Он был слишком мал, чтобы понимать, из-за чего убили его родителя, но был достаточно взрослым, чтобы понимать свою дальнейшую участь. Он с самого младенчества рос в этой среде. Свою маму Тэхен не помнит совсем. Та скончалась от осложнений диабета через пару месяцев после его рождения. Однако своей семьёй Тэхен считал не только отца, но и всех членов клана. Так было заведено.       Пак Хен Су был для него лучшим папой, которого только можно вообразить. Несмотря на то, что тот занимал должность консильери самого́ босса клана и по совместительству был его лучшим другом, он всегда находил время на сына. Хен Су старался дать своему единственному ребенку столько любви, сколько могло вместить его сердце. Эти воспоминания до сих пор приятно греют душу уже давно повзрослевшего Тэхена, смягчая горечь от утраты любимого родителя. После смерти отца глава клана не оставил его. Так случилось, что у того не было собственных детей и, как следствие, наследника, которому он мог однажды уступить своё место. И вот по воле случая мужчина стал опекуном для сына своего лучшего друга. Глава всегда относился к нему хорошо. Воспитывал, проявляя необходимую заботу. Всегда и во всем поддерживал, наставлял, старался дать ему всё, что не успел его собственный отец. Перевёл его в самую лучшую частную школу Сеула, а затем отправил за границу получать высшее образование. Тэхен не знал нужды ни в чём.       В клане к нему все относились, как к будущему главе. И этот статус он нес гордо, чтобы его названому отцу не было за него стыдно. Чувством благодарности к этому человеку у него была пропитана каждая клеточка организма. Как, впрочем и сейчас. Поэтому, когда по возвращению в Корею его начали готовить к принятию нового для себя статуса, он отнёсся к этому должным образом. Тэхен знал, что через несколько лет ему предстоит возглавить не только клан, но и бизнес, который приносил «семье» легальный доход. Первый раз ему показали фотографию Чонгука, когда Тэхен только перевелся в первый класс старшей школы. Тогда с фотографии на него смотрел обычный мальчишка лет восьми с чёрными короткими волосами, глазами-пуговками и смешной улыбкой, за которой скрывались маленькие зубки, как у кролика. Тогда же ему и объяснили, что придёт время, и этот мальчишка станет его «работой», так как представляет особую ценность для всего их клана. Бо́льших подробностей ему не раскрыли. Только периодически напоминали о нём, каждые полгода предоставляя на него досье, которое пополнялось всё новыми и новыми деталями. К концу обучения в старшей школе глава клана открыл ему причину, по которой этот маленький человечек являлся важной фигурой для всей «семьи». Тэхен, выслушав всё молча, не испытал ни удивления, ни шока, ведь прекрасно понимал всю серьезность ситуации и лишь отметил дальновидность своего главы и его стремление обезопасить «семью» в будущем, когда над ней нависнет опасность. Отведённую ему роль озвучили в тот же день. До того, как он встанет во главе клана, его главной обязанностью будет обеспечение безопасности мальчишки любыми способами и средствами. В один момент жизнь и здоровье совершенно чужого человека стали для Тэхена первоочередной ценностью. Обучаясь за границей, ему по прежнему продолжали присылать отчёты: досье, фотографии, видео. Он знал о каждом шаге Чонгука, обо всех его увлечениях, о том, с кем он общался и дружил. К моменту своего возвращения, когда ему уже исполнилось 24, а Чонгуку лишь 17, он мог с лёгкостью ответить, какой цвет одежды тот предпочитает, какой его любимый предмет в школе, как часто он задерживается в танцевальной студии, что может его разозлить, или наоборот, развеселить. Ему было известно даже то, что Чонгук предпочитает парней. Тэхен был буквально невидимой тенью Чонгука. Он следил за ним практически круглосуточно, несмотря на то, что к парню были приставлены ещё двое бойцов клана, которые не спускали с него глаз, даже когда тот отлучался в туалет. Со временем он перестал лично следить за Чонгуком, так как пришло время вплотную посвятить себя решениям вопросов клана и бизнеса. Усилив его охрану вдвое и обязав ежедневно докладывать ему о каждом его шаге, он мог лишь изредка сам наблюдать за ним. Тэхен был свидетелем взросления и становления Чонгука, как личности. Видел, как тот из неуклюжего подростка постепенно превратился сначала во взрослого парня, а затем и в мужчину. В красивого мужчину. Когда он первый раз отметил про себя, что засматривается на Чонгука так, как обычно засматриваются на понравившегося человека в романтическом ключе, ему было уже 27, тогда как Чонгуку — 20. С тех самых пор, вот уже на протяжении семи лет, он каждый день борется с этими чувствами. Ему ведь нельзя. Никак нельзя. Его чувства принесут лишь одни потери, потому как могут стать причиной уничтожения не только всего его клана, но и самого Чонгука. И последнего он боится гораздо сильнее. Поэтому вынужден сгорать от чувств, запертых внутри его истерзанного этими чувствами сердца, ежедневно находясь рядом с тем, кого так желает его душа и тело, но которого заполучить не сможет никогда. Такого близкого и далекого одновременно. Такого донельзя прекрасного, с темными, как ночь волосами и такими же глазами, в которых он утопал не единожды, с пухлыми губами, сводящими с ума своей чувственностью, и родинкой под нижней. Сколько раз он представлял себе, как сминает эти губы в долгожданном поцелуе, смакуя подолгу их вкус. И сколько раз умирал, наблюдая, как это делает кто-то другой. Умирал, напрасно заглушая боль алкоголем и одноразовыми любовниками, которых брал исключительно сзади, представляя на их месте одного единственного, которому хотелось дарить все свои ласки и поцелуи, всю нерастраченную нежность и страсть, заботу и поддержку. Эйфория от этих чувств настолько его захватила, что в один из дней, когда ему на согласование представили списки кандидатов на вакантные места в компании, и в них одним из претендентов на должность младшего архитектора значился никто иной, как Чонгук, он, ведомый своими эмоциями, приказал принять того на должность своего помощника. Где-то на подкорке сознания, Тэхен, конечно же, понимал, что делать этого совсем не стоит, ведь тот может вызвать излишний интерес к своей персоне, находясь в непосредственной близости от главы самого могущественного мафиозного клана Сеула, но эгоистично задвигал эти мысли подальше. Ким самонадеянно полагал, что таким образом он, наоборот, сможет лучше защитить Чонгука, имея возможность находиться рядом с ним почти на постоянной основе. И это было его первой ошибкой. Вторую он допустил, когда убедил себя, что сможет держать свои чувства под контролем. Но одно дело наблюдать за объектом своей симпатии издалека, а совсем другое, когда этот объект маячит перед тобой каждый день с утра и до вечера. У него не было никаких шансов спастись от той лавины чувств, которая на него обрушилась, стоило Чонгуку просто с ним заговорить. Дальше становилось только хуже. С каждым днём Тэхен понимал, что окончательно и безвозвратно утопает в человеке, теряя в нём себя. Он начал поддаваться своим слабостям. Не мог больше сдерживать себя, чтобы не проявлять нотки заботы. Не мог контролировать язык тела, которое то и дело подавало однозначные сигналы, как только Чонгук оказывался рядом. В какой то момент ему начало казаться, будто он одержим. Может, у него действительно синдром Адели, как однажды предположил Намджун? Хотя, всё же нет. Он не одержим. Он болен. И имя этой болезни — Чонгук. Он же и лекарство от неё.