Semper fidelis

Выуживая из чёрного матового с золотистой окантовкой портсигара папиросу, Тэхен подносит её к своим губам и закуривает, наслаждаясь мягким сахарно-травянистым и немного яблочным привкусом. Сделав очередную затяжку он медленно выпускает дым, запрокидывая голову назад, а после переводит взгляд на Чонгука, стоящего напротив него, привалившись спиной к стене со скрещенными на груди руками. — Я столько раз прокручивал в голове этот разговор, но до сих пор не знаю с чего начать. — заговаривает он, выкинув окурок на землю и стоптав ботинком. — Попробуй начать с того, что ты … мафиози? — вопросительно интересуется Чонгук. — Так вообще говорят сейчас? Тэхен находит эту наивную растерянность до боли очаровательной. — Если быть точнее, то глава мафиозного клана. Одного из пяти крупнейших и влиятельных кангпхэ нашей страны, — решает он не затягивать с этим признанием. Впереди их ожидает разговор куда более серьёзный и тяжёлый. — Глава мафиозного клана? Господи, что за сюр? — его мозг просто изо всех сил противится понимать это, — И… давно? — он даже не знает, что должен спрашивать, чтобы стало понятнее. — Клан я возглавляю последние 10 лет, но состою в нём с самого рождения, — не обращая внимание на скептически настроенного парня, отвечает ему Тэхен. — Мой отец был помощником предыдущего главы — Ким Хёнг Чжуна. — Владельца KIM Architects? То есть наша компания принадлежит мафии? — Чонгук даже подбирается, уставившись изумленными глазами на Тэхена. — Фактически да, но её деятельность полностью легальна. У клана основной бизнес и источник дохода немного…кхм, иной. На этих словах выражение лица Чонгука с удивленного меняется на разочарованно-агрессивное. — Если ты сейчас скажешь, что занимаешься наркоторговлей, проституцией или продажей людей, клянусь, я сам лично убью тебя. И Тэхен отчего-то верит, наблюдая за воинственной позой своего парня. — Мой клан никогда не промышлял ничем из того, что ты перечислил, Чонгук. -? — Оружие. Мы занимаемся сбытом и торговлей оружия, — лучше сказать правду, чем позволить Чонгуку самому нафантазировать невесть что. — Замечательно, — не сказать, что он в восторге от такой альтернативы. — Так, ладно, не думаю, что я готов сейчас что-то сказать по этому поводу. Будет лучше, если ты просто продолжишь. Тэхен понимающе кивает. — Как ты наверняка знаешь, я приёмный сын господина Кима. Своих детей у него никогда не было, а после смерти моего отца он взял меня под опеку, а чуть позже — усыновил. Мне сразу было известно, что когда-нибудь придется встать во главе клана и компании. — Хорошо. Допустим, — Чонгук правда не знает как вообще должен реагировать на подобную информацию. — А каким образом я оказался во всём этом замешан? — пожалуй, этот вопрос кажется ему самым логичным. — До встречи с тобой я жил самой обыкновенной жизнью среднестатистического человека. Я ни разу в жизни не сталкивался ни с чем противозаконным. Да мне даже штрафы не выписывали! В моём окружении никогда не было людей, похожих на … на тебя. — На меня? — Тэхен старается не выдать маленький укол обиды на прозвучавшие слова. — Да, Тэхен, на тебя. Ты же не думал, что я с песочницы общаюсь с мафиозниками и преступниками?! — а вот Чонгук уже с трудом контролирует эмоции. — Так я теперь для тебя всего лишь мафиозник и преступник? — меньше всего он хочет, чтобы Чонгук воспринимал его только в этой ипостаси. — А разве это не так?! — выпаливает он быстрее, чем успевает обдумать свои слова. — То есть, я хотел сказать, чт… — Нет, ты прав, — перебивает его Тэхен. В конце концов Чонгук имеет право на эти эмоции, а Тэхен не станет их обесценивать. — Кхм, возвращаясь к твоему вопросу…я не буду ходить вокруг да около. Всё, что я тебе собираюсь рассказать, будет слишком трудно осознать и принять. Но такова правда. — Хорошо, я слушаю, — старясь взять под контроль свое нервное напряжение, отвечает Чонгук. — Как я уже сказал, в нашем городе уже очень много лет существуют пять больших кланов кангпхэ: Ким, Чон, Чэнь, Мин и Ли. 25 лет назад из-за невозможности решения вопросов территориального господства, разгорелась самая настоящая война между ними и другими более мелкими группировками. Она унесла жизни очень многих людей со стороны всех её участников. Убийства порой не прекращались сутками. Никто никого не жалел. Таков мир мафии: жестокий и беспощадный. Иногда убивали даже целые семьи. Как, например, мою, — после этих слов он делает небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями и продолжить. — Я потерял отца и всех родственников по отцовской линии. Убили всех, включая детей. Я остался жив только потому, что господин Ким убедил отца спрятать меня в своём особняке. — Тэ, …мне так жаль… — у него сжимается сердце от поникшего вида Тэхена. — Всё нормально. Спустя столько лет я уже могу говорить об этом спокойно, — стараясь придать голосу бодрости, убеждает его мужчина. — Это…это всё так ужасно…я бы, наверное, никогда не смог пережить смерть своих близких, тем более родителей, — только от одних мыслей об этом ему становится не по себе. Ну вот и всё. Момент истины. — Но ты смог. — Прости? Если бы можно было избежать этого разговора. Но нет. — Ты был слишком мал, чтобы всё помнить. — О чём ты говоришь? Помнить что? Какое отношение я имею к этим событиям? Сейчас или никогда. — Чонгук, твои родители тоже погибли. — Ч-что? — замерев, как статуя, вопрошает Чонгук. — Что ты несёшь, Тэхен?! Мои родители живы и здоровы! — ему кажется, что он уже кричит во весь голос. — Твои приёмные родители — да, — добивает его Тэхен, отвешивая себе мысленные оплеухи за то, что приходится буквально разрушать весь его привычный мир. — Это ведь какая-то шутка, правда? Розыгрыш? Глупый и совсем не смешной, — его губы трогает истерическая усмешка, а глаза растерянно бегают по лицу Тэхена. — Или ты просто решил поиздеваться надо мной?! — Чонгук, — протягивает к нему руки Тэхен, пытаясь усадить на стул. — Давай ты лучше присядешь. — Нет, не нужно, — отказывается он, отходя обратно к стене. — Это какая-то бессмыслица, — в неверии мотает головой из стороны в сторону. Тэхен не спешит продолжать, терпеливо ожидая, пока Чонгук будет готов слушать дальше. — Дай мне сигарету, — спустя пару минут безэмоционально просит он у Тэхена. — Ты же не любишь, — Тэхен знает, что парня тошнит от вкуса табака. — Тэхен, дай мне чёртову сигарету, — сквозь стиснутые зубы просит ещё раз Чонгук. — Только сначала раскури её сам. Пожалуй Тэхену ещё никогда не доводилось видеть Чонгука таким одновременно злым, растерянным и беспомощным. Не пытаясь больше пререкаться, он достает сигарету, раскуривает и подойдя к нему, вкладывает её меж его приоткрытых губ. — Затянись медленно и не глубоко, — заглядывая в глаза советует Тэхен, завороженно наблюдая, как чужие губы обхватывают фильтр, задевая его пальцы. Невероятный. Как бы он хотел, чтобы сейчас на месте этой сигареты оказались его собственные губы. — Спасибо, дальше я сам, — вырывает его из фантазий голос Чонгука, который зажимает сигарету между указательным и средним пальцем, позволяя Тэхену убрать свою руку. — Я готов слушать дальше. Тэхен, проморгавшись, отступает от него на несколько шагов назад и продолжает. — Твоих настоящих родителей зовут…кхм…то есть, звали Чон Чонгу и Чон Сыльги. Твой отец был главой клана Чон. На него и твою маму устроили покушение. Машину, в которой они ехали взорвали. — Боже, — Чонгук даже не может понять, что чувствует. Ему безусловно жаль погибших, никто не заслуживает такой смерти, но ничего более он не испытывает. Он никогда не знал этих людей. По крайней мере, совершенно точно не помнит их. Своими родителями он считал и считает тех людей, которые его вырастили. — По счастливой случайности в тот момент тебя не оказалось вместе с ними. Они как раз ехали, чтобы забрать тебя у няни, но не успели, — Тэхен хочет поскорее всё рассказать и закончить эту обоюдную пытку. — За покушением стояли люди клана Ким… Мне жаль, Чонгук. — То есть это сделал твой клан? — сам не зная зачем, уточняет Чонгук. — Да. Приказ был отдан главой нашего клана. — Как я оказался в приемной семье? — докуривая сигарету, спрашивает Чонгук. — Смею предположить, об этом тебе тоже известно, — на его лице вновь появляется неблагосклонная усмешка. — Когда выяснилось, что ты остался жив, наш глава отыскал тебя и забрал. Кроме няни никто не знал, что ты жив. Её пришлось убрать как ненужного свидетеля. Господин Ким устроил всё так, чтобы полиция обнаружила на месте трагедии не два трупа, а три. Точнее, останки, чтобы невозможно было их опознать. — Ты хочешь сказать, что они подбросили вместо меня другого ребенка?! — это уже слишком. У всего же есть предел! — Да. То есть, не совсем так. Они подбросили тело уже умершего ребенка, схожего с тобой по пропорциям, — он знает какая последует реакция, но должен быть честен до самого конца, до самых мельчайших подробностей. — Это отвратительно! Как ты можешь так спокойно об этом говорить?! Для тебя это в порядке вещей?! — Чонгук и не замечает как оказывается лицом к лицу с Тэхеном, вонзаясь в него злым прищуром своих глаз. — Я вырос в этой среде, Чонгук, — не меняясь в лице, отвечает ему мужчина. — Смерть для меня такая же обыденность как и завтрак по утрам. Я сам не раз отнимал жизни людей, правда только тех, кто этого заслуживал. — Да кто ты такой, чтобы решать кто заслуживает смерти, а кто нет?! — от того, с каким спокойствием говорит о таких вещах Тэхен, он распаляется ещё сильнее. — Чонгук! — осаждает его Тэхен. — Я не жду от тебя понимания, но и оправдываться не стану! У нас свои законы и своя мораль. И наказание тоже своё для тех, кто их не соблюдает, — и уже более снисходительно добавляет: — Давай мы вернёмся к этому вопросу позже. Чонгук ничего не отвечает, лишь отступает назад, возвращаясь на прежнее место. — Что насчёт моей приёмной семьи? — После того, как тебя забрали, ты какое-то время пробыл в клане Ким, пока готовились необходимые документы. Потом тебя отдали в ту семью, где ты и вырос. Всё было устроено так, чтобы все вокруг, включая тебя, были уверены, что они твои настоящие родители. Опережая твой следующий вопрос о том, почему тебя оставили в живых, отвечаю: ты был не единственным ребенком господина Чона. У тебя есть старший брат. Нынешний глава клана Чон — Чон Чжон Хён. — Невероятно, — ему казалось, что бо́льших потрясений он сегодня уже не получит. — Ещё до начала межклановых войн, он был отослан в Америку для прохождения учёбы и ничего не знал о том, что здесь происходило. Узнал лишь после смерти родителей, когда приехал, чтобы похоронить их и … тебя. К тому моменту, главы кангпхэ уже сели за стол переговоров, а некоторое время спустя смогли договориться и подписать мировое соглашение. Твой брат тоже подписывал его, будучи новым главой клана Чон. — Я правильно понимаю, что он не знает кто убил его родителей и младшего брата? — решает подтвердить свои догадки Чонгук. — Всё было подстроено как несчастный случай. Все полицейские отчёты, медицинские заключения, свидетельские показания это подтверждали. А о том, что ты остался жив, знали тогда только избранные люди нашего клана. Сейчас из них в живых уже никого нет. — Получается, «мой брат» до сих пор думает, что я мёртв, — уже не спрашивает, а утверждает он. — По крайней мере, до сегодняшнего дня думал именно так. — Подожди, подожди…ну конечно! — его вдруг будто озаряет, отчего он не может сдержать истерического смеха. — Так я нужен был вашему клану как гарант безопасности, так ведь?! Моя жизнь в обмен на то, что Чжон Хён, узнав правду, не станет мстить клану Ким, развязав новую войну. Как дальновидно. Браво! — показательно хлопает в ладони. — Чонгук… — Скажи мне, Тэхен, — не даёт договорить. — А как давно тебе обо всём этом известно? Тэхен ждал этого вопроса. — С самого начала. Я знаю о тебе со своих 16 лет. Всю твою жизнь, начиная со школы и до этого дня. — Значит, ты следил за мной? — спрашивает он, уже догадываясь каким будет ответ. — В том числе, — а Тэхен и не намерен врать. Теперь в этом точно нет никакого смысла. — Мне пришлось. Я должен был позаботиться о твоей безопасности, но так, чтобы не вызывать подозрений ни у тебя, ни у кого-то ещё. — А трахался ты со мной тоже из соображений безопасности?! Или это так, приятный бонус? — почему ему вдруг стало так больно? Отчего из всего услышанного только то, что Тэхен мог им просто воспользоваться, заставляет болеть его глупое сердце. — Не говори ерунды, Чонгук! — теперь уже Тэхен подлетает к нему, еле удерживая себя от того, чтобы не встряхнуть его, заставив выбросить из головы подобные мысли. — Тебе вообще нельзя было узнать о моём существовании. Я не должен был никак себя проявить, тем более заводить отношения с тобой. Этим я мог подвергнуть твою жизнь ещё бо́льшему риску. Но, я не смог. Не смог совладать со своими чувствами. — С какими чувствами, Тэхен?! Вы сделали из меня фактически заложника! — с нескрываемой злостью выплёвывает он ему в лицо. — Ты собирался шантажировать мной! Использовать! И не смей говорить, что это не так! — его голос практически срывается на крик. — Так. И я до последнего был уверен, что когда придет время, я именно так и сделаю, — подходит почти вплотную. — Ради безопасности своего клана, ради поддержания устоявшегося перемирия, — упирается двумя руками на стену по обе стороны от чужой головы. — Я…я пытался похоронить эти чувства, заглушал их другими, старался как можно реже спрашивать о тебе, слышать, видеть, — ладони сжимаются в кулаки. — Чёрт возьми, Чонгук, клянусь Бо́гом, я буквально заставлял себя перестать любить тебя! Но, не смог! Не смог, слышишь?! — не замечает как сбивает в кровь костяшки на пальцах, обрушивая удары на бетонную стену позади Чонгука.       — Тэ…- а Чонгука уже лихорадит, трясёт. Скопившееся напряжение вмиг покидает его тело и он цепляется руками за плечи Тэхена, чтобы не рухнуть на пол. — Ты можешь злиться на меня сколько угодно, — восстанавливая дыхание, произносит мужчина. — Можешь считать кем угодно, — прижимается ещё ближе. — Можешь не принимать ту жизнь, которой я живу и даже меня самого, — подцепляет пальцами чужой подбородок. — Но не смей… никогда не смей сомневаться в моих чувствах! — спускается руками к тонкой талии, с силой сминая бока, наверняка оставляя следы. — Я люблю тебя, Чонгук, — глаза в глаза, — Так давно, что не помню, была ли у меня жизнь до тебя, — кончиком носа по щеке. — И так сильно, что дышать больно только от одной мысли потерять тебя, — шепотом в губы. — Тэ…хен… — ещё немного и он отключится. — Люблю. Безумно и бездумно.