Semper fidelis

Больница, окутанная рассеянным светом и запахом антисептиков, является сейчас единственным источником всеобщей надежды. В её коридорах слышны лишь суетливые шаги снующего туда-сюда медицинского персонала и монотонное жужжание оборудования. — Я принес тебе чай. — раздаётся с боку чей-то голос. — Кажется зелёный. — сомневаясь протягивают ему пластиковый стакан. — Спасибо, Намджун-щи, — бесцветным голосом отзываются в ответ. — Но я не хочу. — отказывается Чонгук, не переставая сканировать двери операционного бокса. Когда из рации, находящейся в руках Чана, раздался чей-то взволнованный голос с сообщением о том, что «босса ранили», Чонгук даже не понял, как сорвался к выходу из дома, а в следующее мгновение оказался уже стоящим на коленях в луже крови, рядом с лежащим на земле Тэхеном. Он не слышал, как его просили отойти, не помнит, как пытались оттащить от тела, в которое он намертво вцепился холодными руками. Первая мысль, которая пронеслась тогда в его голове — неверие в происходящее. Это не могло быть правдой! Не могло! Только не с Тэхеном! Он просто отказывался принимать то, что видел перед своими глазами. Когда Тэхена, уложив на носилки и разместив в машине скорой помощи, повезли в частную клинику, принадлежащую его клану, Чонгук, находящийся в этот момент рядом с ним, почувствовал, как вдруг, в один миг его всего парализовало, дыхание перехватило, а голова начала гудеть и пульсировать от невыносимой боли. Ему показалось, что буквально каждая клеточка его тела наполнилась ядом отчаяния, вызывающее ощущение физической истерии и растерянности. Осознание того, что он в любую минуту может потерять Тэхена заставляло его сердце пылать в агонии. Изнеможение, охватившее всё его существо, создавало иллюзию остановившегося времени и потери связи с реальностью. И именно в тот момент он понял, что больше не может представить свою жизнь без Тэхена. Возможно, в его голове это звучало чрезмерно романтично или даже глупо. Но он не поспешил дать определение своим внезапно возникшим ощущениям. Какой в этом толк? Для чего вообще облачать чувства в слова? Очутившись в водовороте событий последних дней, Чонгук просто не успел разобраться в природе своих чувств. И как же парадоксально, что эти же события в итоге позволили ему их понять. К нему, совершенно неожиданно, но в то же время не без причин, пришло ясное осознание того, что всё это время лишь один Тэхен был основным акцентом его мыслей. Его глаза хотели смотреть только на него, уши жаждали каждого звука, срывающегося с чужих губ, а руки стремились касаться самых маленьких деталей безупречной внешности, будь то прядь каштановых волос или милая родинка на кончике носа. А что до сердца? Оно и так уже принадлежало Тэхену. Весь Чонгук был преисполнен восхищением к этому мужчине: его личностью, внутренним стержнем, интеллектом, страстью и силой духа. Он видел в Тэхене нечто уникальное, что привлекало его на самом глубоком уровне. То, что сначала влюбило, а затем заставило почувствовать и нечто гораздо большее. И теперь, в ожидании вердикта от врачей, борющихся шестой час за жизнь его любимого человека, он точно знает, что без него — причины его радости и источника внутренней теплоты — он просто не сможет дальше жить. — Почему они так долго? Мы торчим тут пол дня, а к нам так никто и не вышел?! — нервно вышагивая по коридору, причитает Сокджин, приехавший в больницу вместе с Намджуном. Сюда же привезли и Судо́, находящегося в тяжёлом состоянии, и других раненых бойцов обоих кланов: Ким и Чон. Сам господин Чон, одним из первых прибывший в клинику, теперь вместе с остальными дожидался новостей о состоянии Тэхена. Он до сих пор не может поверить, что Ким прикрыл его собой. Вот так вот просто взял и подставился под пулю, предназначенную тому, кто должен был убить его самого, пусть и не сегодня. Ведь его первоочередная задача состояла в том, чтобы сначала вернуть младшего брата в клан, а уже потом совершить вендетту за своих убитых родителей. Ему нужны были всего две жизни, как велели обычаи. Потому и не было никакого смысла затевать масштабную бойню. Да и давно уже канули в ле́ту те времена, когда возмездие совершалось только при помощи оружия в открытом столкновении всех членов враждующих кланов. Сейчас всё можно было решить гораздо проще и с меньшими потерями, например, одним снайперским выстрелом или подмешанным в еду ядом. Однако теперь, Чжон Хён уже не имел права требовать возмездия. Он оказался должником у того, кому намеревался отомстить. Этот непредвиденный акт сострадания и самопожертвования со стороны Тэхена полностью перевернул ситуацию. В любом случае, всё это не имеет никакого значения, пока Ким борется за свою жизнь, лёжа на операционном столе. Бао Чэнью удалось-таки воплотить в реальность давно продуманный им сценарий, заставив двух глав кангпхэ сыграть те роли, которые он для них уготовил. И хотя Чэнь проиграл в игре, которую сам же и затеял, все же смог напоследок подвести своего заклятого врага к порогу смерти.

𓆩🖤𓆪

Чтобы хоть как-то разбавить напряжённое ожидание, Чжон Хён предпринял несколько попыток поговорить с братом, однако тот либо отвечал ему односложно, либо не отвечал вовсе. И Чжон прекрасно понимал причину такого поведения. Он был уверен, что теперь Чонгук совершенно точно не захочет ничего слышать ни про клан, ни про него самого. В этой связи, ему оставалось надеется лишь на то, что тот, хотя бы, не будет видеть в нём своего врага. Один раз он уже потерял брата, второго допустить никак не мог, потому и решил, что подождёт подходящего момента, чтобы вновь попытаться с ним поговорить. Пока же он наблюдал за тем, как Чонгук, словно тот самый Хатико, преданно ждёт возвращения своего хозяина. За всё время нахождения в больнице Чонгук не сдвинулся с места, сидя прямо на холодном полу напротив операционной. Он не отводил взгляд с дверей оперблока, ни с кем не разговаривал и отказывался от любой предложенной пищи. Чжон Хёну не составило труда догадаться о характере взаимоотношений его брата с главой Ким ещё тогда, когда в начавшейся заварушке Тэхен, повалив Чонгука на землю, закрыл его собой, выступив живым щитом, а Чонгук, буквально снёсший с петель двери особняка и вихрем оказавшись у бессознательного тела Тэхена, упал перед ним на колени, заключив в свои объятия. Чону было достаточно взглянуть на чужие застланные слезами глаза, чтобы всё понять. Чонгук безмолвно плакал, убаюкивая в руках любимого человека. Слёзы текли по его молодым щекам, словно бесконечный поток боли и тоски. Он успокоился только после того, как приехавшая бригада скорой помощи, вколола ему изрядное количество успокоительного. Тогда же он понял ещё кое-что: Чонгук ни за что не оставит Кима. Они будут вместе столько, сколько отмерено им этой жизнью. Очередная попытка подойти к брату с предложением выпить хотя бы воды, прерывается металлическим звуком открывающихся дверей реанимационной, выпускающих наружу седовласого мужчину в белом халате с пятнами крови и такой же медицинской маской. Все вокруг тут же подрываются со своих мест, заключая доктора в своеобразное людское кольцо. Чонгук на ватных ногах подходит к мужчине, который, вымученно выдохнув и стянув маску с лица, наконец решает заговорить: — Мы сделали всё возможное. Мне очень жаль…