Другая история Наруто. Книга первая - необычная команда.

14 сентября 991 года, 06:20. Госпиталь Конохи — отделение интенсивной терапии, спецпалата №0. Спустя четыре месяца после резни клана Учиха.

      Солнце начало свой восход где-то час назад, и сейчас его лучи проникали в палату сквозь полуприкрытые шторы. Тишину, царившую в палате, нарушали лишь звуки работающих приборов жизнеобеспечения. Пациентом, пребывавшим в этой палате, был мальчик на вид лет семи или восьми, возможно, и старше. Сказать точнее было нельзя, так как все данные о нём были засекречены и требовали высокого уровня доступа, да и разглядеть его получше не представлялось возможным. Причиной тому было то, что единственной видимой частью тела мальчика, не скрытой под бинтами, оставался его правый глаз. Шея мальчишки, была закреплена в одном положении при помощи аппарата Гало: металлический обруч вокруг головы был зафиксирован болтами прямо в череп в четырёх точках. От обруча шли стальные стержни к жесткому корсету на груди, тем самым гарантируя жёсткую фиксацию головы и всего шейного отдела в нужном положении. Пациент был подключен к аппарату жизнеобеспечения, поддерживающему дыхание в его повреждённых легких. Различные шины и фиксаторы удерживали сломанные конечности в абсолютно неподвижном состоянии. — Как он? — произнес старик, одетый в белое хаори. На его голове была широкая красная шляпа с надписью «Огонь». — Всё очень плохо. За последние несколько недель — никаких улучшений. Мальчик по-прежнему не реагирует на внешние раздражители, — сухо произнес мужчина средних лет, одетый в белый медицинский халат. — Да это и неудивительно, если учесть, в каком состоянии его к нам доставили, — продолжил врач, глядя на мальчика сквозь приоткрытую дверь палаты. По выражению лица мужчины было понятно, что состояние мальчика ему абсолютно не нравилось. — Особенно сильно меня беспокоит состояние его головного мозга, легких, а также шейного отдела позвоночника и спинного мозга… То, что мы смогли его спасти, — это чудо, и никак иначе, — поделился заведующий отделением тем, что наиболее его тревожило. По мере того как врач раскрывал подробности, атмосфера вокруг мужчин становилась всё более гнетущей. — Мозг пациента получил обширные повреждения, а шейные позвонки были практически превращены в труху. Стоит также упомянуть легкие: левое в относительном порядке, но вот правое было разорвано в клочья, — тон врача стал мрачнее прежнего. — Даже если он сможет восстановиться, велика вероятность полной или частичной потери памяти. Также велик риск паралича верхних и нижних конечностей, — озвучил неутешительные прогнозы мужчина, глядя на пациента. — Единственное, что я могу гарантировать: очнётся он не скоро, — завершил свой отчёт мужчина в белом медицинском халате. За всё время отчёта врач не сводил взгляда с пациента. Глядя на мальчишку, он невольно вспоминал собственного сына, который был того же возраста. Мужчина представил, что было бы, окажись его собственный ребёнок на месте этого искалеченного дитя. Подсознание услужливо нарисовало ему эту страшную картину, а вместе с ней — и образ того, кто повинен в случившемся. Сердце медика понемногу стало заполняться тягучей, жгучей ненавистью. Он скорее бы умер, чем позволил этому ублюдку жить дальше. Он собственноручно прикончил бы этого урода — Ублюдок! , — эмоционально произнес врач, после чего цокнул, поняв, что сказал это вслух. — Мало было ему клана, так он и мальчишку чуть не убил! Из-за него парнишка до конца дней может остаться овощем на больничной койке! , — подобные слова и эмоции были не свойственны обычно спокойному мужчине. — Я понимаю вас, Сато-сан. Прекрасно понимаю, — произнес старик, с грустью глядя на перевязанного, словно мумия, юного жителя его деревни. Старику было больно видеть обычно озорного, веселого и шумного мальчишку прикованным к больничной койке и подключённым к огромному количеству датчиков и медицинских приборов. — Видимо, я засиделся на посту главы нашей деревни, раз допустил подобное, — покачал головой Сарутоби Хирузен, Третий Хокаге Деревни Скрытого Листа. — В этом нет вашей вины, лорд Третий. Никто не мог предположить, что старший наследник Учих станет безумным предателем, вырезавшим собственный клан. Наше счастье, что младший наследник выжил, отделавшись лишь испугом. Да и этот мог бы уже давно покоиться в могиле, — озвучил свое мнение врач. — Эта история напоминает мне о давней ошибке с Орочимару и она ничем от неё не отличается. Поэтому всё произошедшее — целиком и полностью моя вина и моя ответственность как правителя, — лицо Хирузена накрыла тень. На его плечи стал давить тяжёлый груз ошибок, совершённых за его невероятно длинную, как для шиноби, жизнь. Справедливости ради стоит сказать, что старый шиноби совершил их не столь много. Однако данные ошибки оставили глубокие шрамы на немолодом сердце Хирузена и неизгладимый след в его душе. — Но в чём-то вы всё же правы, Сато-сан. Наше счастье, что эти двое выжили. Но вопрос в том: будут ли они рады тому, что живы? Ведь все их близкие мертвы, и теперь они обречены на одиночество, — произнес Хирузен. После недолгого молчания лицо старика стало таким, каким оно и должно быть у правителя: строгим, стойким, решительным. — Сейчас наша главная задача - позаботиться об их восстановлении. Держите меня в курсе всего, что происходит с этими двумя. Сделайте всё возможное, дабы они встали на ноги — твердо произнёс Хокаге — Я уже отдал соответствующий указ. Вам будут выдавать всё необходимое по первому запросу, тем самым я полностью развязываю вам руки. Также выделю несколько людей из моих личных АНБУ. Они будут приставлены к вам и останутся в вашем распоряжении столько, сколько потребуется. — Благодарю, лорд Третий, — выпрямившись, произнёс Сато. — Это лишь то немногое, что я могу для них сделать, — ответил на слова благодарности Хирузен, после чего развернулся в сторону лестницы, дабы покинуть больницу. — Этого более чем достаточно. Вот только вы не могли бы не притрагиваться к курительной трубке, в подобном месте? Не говоря уже о том, что курение — это грех и одна из форм самоубийства! — с укором произнес Сато. Хоть старик и Хокаге, но делать что-то подобное в больнице Сато никому не позволит! — Ой! Извините, Сато-сан, вредная привычка. Никак от неё не избавлюсь, — с каплей у виска убрал трубку Хирузен и поспешил ретироваться. — Старше меня почти втрое, но порой ведёт себя хуже ребенка, — обречённо произнес Сато. — И почему сильные люди зачастую с приветом? — задал он вопрос в пустоту. — Ладно, лучше поберегу свои нервы. А ты, малец, не смей сдаваться! Вот увидишь, я поставлю тебя на ноги, обещаю, — повернувшись к своему бессознательному пациенту напоследок, врач закрыл дверь палаты и направился в свой кабинет. — Биджу тебя дери! Забыл обговорить ситуацию с глазом, — произнес мужчина, попутно хлопнув себя по лбу от досады. — Ох-х-х… ладно, мне всё равно в полдень нужно быть в резиденции. Примерно в это время там будет Какаши-кун. На сей раз он точно не сбежит и пройдет осмотр как положено, — воодушевленно произнес заведующий отделением реанимации и интенсивной терапии Якуши Сато.

Вечер 22 июля 992 года, 19:13. Коноха.

«— Это он?» «— Да, вроде бы тот самый.» «— Бедный малыш! Каким же чудовищем нужно быть, чтобы сделать такое!» «— И не говори, подруга. Такой милый и добрый мальчик был, считай — гордость клана. Как же жаль его…» «— Стать сиротой, да еще и при таких обстоятельствах…» «— Боюсь представить, как ему больно.»

Идущий по улице мальчишка нахмурился.

«— Эй-эй, гляди, это же тот самый! Вот ведь бедолага!» «— М-да-а-а, пережить подобное, да еще по вине старшего брата…» «— Да-а-а, дядя, брат этого мальца тем ещё ублюдком был. Я, конечно, всегда недолюбливал Учих за их заносчивость, но это уж слишком. Немудрено, если у этого мальца крыша поедет на почве всего этого… Ай-й-й! Да за что?!» «— За языком следи! Поди, услышит ведь! Ему и без твоих комментариев тошно.» «— Прости, дядя.»

Мальчишка начинает закипать. Вот-вот он выпустит наружу всё, что о них думает.

«— Ох-х-х, бедный малыш! Как так можно со своей семьёй-то поступать…»

Мальчишка пнул камень, который мгновение назад лежал на земле. Теперь камень в деревянном столбе… Глубоко в деревянном столбе. Сейчас малец точно на грани срыва.

— Тц! Достали! — черноволосый парнишка решил как можно быстрее покинуть многолюдные улицы и уединиться где-нибудь, дабы немного подумать.

Что можно сказать о мальчишке или как его описать?

Для своих лет он был силен, талантлив и красив, в связи с чем уже в юном возрасте имел множество фанаток, родители которых были не прочь в будущем выдать за него своих дочерей. У него была светлая кожа и ониксовые глаза, как и у всех представителей его клана. Мальчик был черноволосым, но они при этом имели синий отлив. Парнишка был достаточно высок для своего возраста. Из-за мешковатой одежды он казался худощавым, но на деле это было не так. У него было подтянутое и достаточно натренированное, как для мальчишки лет восьми-девяти, тело. Лицом он также был красив. Его холодный взгляд пленял сердца юных девиц, а у взрослых дам вызывал умиление и пробуждал фантазии о том, каким он будет, когда повзрослеет.

Да и сильный пол был к нему неравнодушен.

Те, что помладше, смотрели на него с завистью или раздражением — он превосходил ровесников, да и что греха таить, многих старших ребят. Взрослые же глядели на него с одобрением, видя в мальчишке редкое сочетание таланта, усердия и достойного воспитания. Но самому юному Учихе до этого не было дела. Его не интересовали окружающие, а их мнение — тем более. Все разговоры и перешептывания за спиной казались лишь пустой болтовней на фоне той трагедии, что недавно произошли в его жизни. Все, что мальчику сейчас нужно — это тихий уединённый уголок, в котором он в тысячный раз постарается собраться с мыслями, обдумать всё и побороть своих внутренних демонов, дабы наконец сбежать из той тьмы, что его окутала.

Оказавшись наедине с собой, мальчишка вновь предпримет попытку сразить эту тьму.

Но горькая правда в том, что бой изначально является неравным, проигрышным.

Ибо его противники — это Горе утраты и Боль одиночества.

Они сравнимы с огромными горами и скалами, чьи вершины скрыты за облаками.

Их не обойти и на них не взобраться, да и попытки сдвинуть их сродни безумию.

И самое страшное кроется в том, что у них есть союзник, который опаснее всего, а именно — он сам.

А если быть точнее — его тёмная сторона, полная ненависти, которая пожирает его изнутри и требует немедленного отмщения. Это неравный бой, который в одиночку не выиграть. Однако что поделать, если все, кому он мог довериться, теперь покоятся под двумя метрами земли и, возможно, поедаются червями в своих могилах. Возможно, ему мог бы помочь ещё кто-нибудь не из клана, но как же быть, если все остальные теперь не имеют для него никакого значения? Как довериться кому-либо, если всё вокруг сравнимо с пустотой, в которой невозможно что-либо разглядеть даже имея Шаринган, ибо твоё сердце ослеплено горем. Вот так изо дня в день мальчик по имени Учиха Саске, за одну ночь лишившийся семьи, друзей и всего клана из-за безумия старшего брата, вступал в неравную схватку с окружившим его мраком. Тьмой, расставившей множество ловушек, не дающих ему отпустить произошедшее и начать новую жизнь. Эта тьма умело терзает юную, слабую и неопытную душу тяжкими муками от утраты близких, тем самым раз за разом, капля за каплей погружая его в еще более глубокую и вязкую бездну. Правда, был один лучик — назойливый лучик, летавший вокруг него, как комар, мешающий спать летом. Лучик, кичившийся тем, что превзойдет его, и соревновавшийся с ним во всем (часто против воли Саске — сугубо по мнению самого Саске), но каждый раз с треском проигрывавший ему (чем лучик был всегда крайне возмущен). Этот лучик, несмотря на раздражение, которое он вызывал у Учихи, дарил некоторый задор и дух соперничества. Почему-то этот слабак и идиот, который уступал всем и во всем, был единственным — помимо семьи, которой Саске дорожил, — кто вызывал в нем подобные чувства, а также (к ужасу Учихи) улыбку.

Но, к сожалению, в котором Саске себе никогда не признается, этот лучик по имени Узумаки Наруто куда-то запропастился.

      Он больше не выпрыгивает из кустов с криком: «В этот раз я тебя отделаю!» — правда, через секунду он обычно отлетает в тот же куст, из которого выпрыгнул, но уже без сознания.       Он больше не вламывается в туалетную кабинку академии с фотоаппаратом и криком: «Скажи птичка!» — после чего, как птичка, вылетает из окна академии с той же камерой, которая, кажется, перепутала его лицо с чехлом и застряла в нем.       Он больше не падает на Учиху с потолка его спальни, крича: «Защищайся!», — после чего Саске выбрасывал его тушку возле лазарета, перед этим превратив в отбивную и протащив на себе через всю деревню под смех прохожих. Смех, который вынуждал Саске прятать красное от стыда лицо за длинной челкой.       Правда, в отсутствии Наруто есть один немалый плюс: Саске больше не страдает от его мести за попадание в тот самый лазарет. Мести, которая каким-то неведомым образом могла настигнуть Учиху даже дома за завтраком, после чего Саске целую неделю не мог отходить от туалета дальше чем на пару метров. Как Наруто, будучи неумелым придурком, умудрялся проскользнуть в семейный дом на территории клана и подмешать не пойми что в его еду, да так, что страдал только Саске, а не вся семья, — это тайна, покрытая мраком… — Хм! Вот ведь заноза в заднице! Его нет, но он все равно умудряется достать меня! — произнес Саске, хмыкнув в начале и улыбнувшись после. Юный Учиха сидел на помосте возле реки, протекавшей в Конохе. Саске сидел здесь уже несколько часов, вглядываясь в свое отражение на поверхности реки. Из раза в раз он пытался отбросить, оттолкнуть, забыть гнетущие его чувства, но сердце не позволяло, а подсознание охотно помогало ему в этом, рисуя трагичные события прошлого. И только воспоминания о шалостях этого идиота Наруто помогали Саске хоть как-то развеяться, но продолжалось это недолго — вскоре его вновь обступала тьма. — Ксо-о-о! — со злостью воскликнул Саске, после чего резко взмахнул рукой. Ночную тишину разрезал звук, похожий на легкий щелчок. Это был камень, брошенный Саске. Камень летел, отталкиваясь от поверхности реки и оставляя за собой тонкие «блинчики» из белой пены. После очередного отскока раздался краткий всплеск, за которым последовало тихое шипение погружающегося в воду камня. В очередной раз камушек так и не долетел до другого берега, уйдя под воду в каких-то нескольких метрах от заветной цели. — Тц! — раздраженно цокнул Саске, после чего встал с насиженного места и начал раз за разом бросать камни в надежде наконец-таки докинуть их до другого берега. Для Саске столь обычное и бесполезное дело стало чем-то вроде отправной точки к новой жизни — краткосрочной целью, достигнув которой он сможет пойти дальше. Но вот уже больше года он приходит сюда каждый день и всякий раз терпит поражение. У него складывалось ощущение, что он никогда не сможет докинуть камень до той стороны, никогда не сможет начать всё заново и покинуть омут окружающей его тьмы. Поглощенный процессом и мыслями о прошлом, Саске даже не заметил, что на лавочке неподалеку сидит один весьма примечательный человек. Примечателен он был своей необычной внешностью, а точнее — прической и одеждой.       Сама одежда была привычным обмундированием ниндзя ранга чунина и выше: темно-зеленый защитный жилет с креплениями для оружия и множеством подсумков, надетый поверх черной футболки с высоким горлом, темные брюки, подвязанные бинтами в районе голени, и стандартные сандалии шиноби.

Но в чем же тогда заключалась примечательность его внешности?

Она крылась в его прическе и лице. Светлые серебристые волосы нарушали законы физики, ибо стояли торчком, словно башня. Лицо было практически полностью скрыто маской, прикрывающей нижнюю часть, и протектором деревни, сдвинутым набок и скрывающим левый глаз. Как он может выполнять долг шиноби, используя лишь правый глаз, оставалось загадкой, но, видимо, он не испытывал с этим никаких затруднений. Ведь, несмотря на ночь, он без видимых усилий уже более часа читал книгу весьма сомнительного содержания.

Мужчина, глядя на потуги мальчишки, не выдержал и решил подойти к нему.

— Ты неправильно бросаешь, да и хват у тебя так себе, — монотонно и с некоторой ленцой произнес шиноби. — А вы еще кто? — раздраженно выдал Саске. — И не надо меня поучать, сам со всем разберусь. Саске в очередной раз бросил камень, но в этот раз тот полетел настолько плохо, что малец покраснел от стыда. — А я и не собирался. Я лишь покажу один раз, а ты уж сам решай. После сказанного мужчина, уже стоявший возле мальца, взял в руки камушек, подкинул его пару раз для вида, а затем метнул, особо не вкладывая силу. К удивлению Саске, камень с легкостью достиг другого берега. — Если будешь бросать его так же, как я, то практически всегда будешь достигать цели. Это также улучшит твое метание сюрикенов, — сказал странный шиноби, которого Саске видел впервые. — Ну, бывай. И да, лучше не засиживайся здесь, все же ночь на дворе. Патрули будут этому не рады, — добавил мужчина напоследок, после чего исчез, оставив после себя небольшой вихрь из листьев. — И что это было? — недоумевая, произнес Саске. Учиха все же решил последовать совету. В точности запомнив, как именно бросил камень этот странный шиноби, Саске повторил его действия. С непривычки первые попытки оказались неудачными, но все равно они были лучше, чем всё, что он делал до этого. Однако примерно через час он впервые достиг другого берега. Лицо Саске вытянулось от удивления, и он, сделав победный жест, закричал от радости: — ДА-А-А-А-А-А!!! — А НУ ЗАТКНУЛСЯ, ДЕБИЛА КУСОК! МЫ ТУТ СПАТЬ ПЫТАЕМСЯ! — прозвучало из ближайшего дома. Левая бровь Саске задергалась от неловкости, а его лицо приняло нечитаемое выражение. — Блин, нужно быть потише, а то меня вместо камня запустят, — пробормотал он себе под нос, после чего вновь принялся за дело. Раз за разом его броски достигали другого берега. Казалось бы, это всего лишь детская забава, но для Саске она имела огромное значение. Окрыленность успехом позволила надежде поселиться в его сердце. Саске казалось, что, достигнув другого берега, он открыл себе дорогу к началу новой жизни — получил возможность отпустить ту боль от утраты и одиночества, что пожирала его изнутри. Также Саске стал задумываться о том, что, хоть и крайне редко, принимать помощь окружающих не так уж и плохо. Некоторое время Саске стоял, размышляя о произошедшем. Он оценивал свои результаты и новый прием, которому его научил странный незнакомец. — А это ведь действительно помогло! Новый хват куда более эффективен, да и устаешь меньше. Это действительно может улучшить мое владение сюрикенами! — воодушевленно произнес Саске, крепко сжав кулаки, после чего рванул в сторону жилых кварталов. Он бежал домой, чтобы потренировать метание по новой методике. В голове юного Учихи впервые за последнее время было так пусто и свежо. Никаких тяжких дум и мыслей о прошлом. Только цель, азарт и предвкушение. Его аж трясло от желания как можно скорее оказаться на заднем дворе своего дома, где он обычно тренировался.

Утро 23 июля 992 года, 09:00. Академия шиноби Конохи, кабинет класса «А» третьегодок младшего курса.

Жизнь идет своим чередом. Несмотря на лето, кабинеты академии ниндзя полны учеников. Почему, спрашивается, они тут? Да всё просто — это академия ниндзя. У них свои порядки, отличные от обычных школ, всё-таки поселение шиноби. За каждой партой сидело по трое учеников, занятых общением и спорами. Лишь две парты в первом ряду выделялись: самая первая и самая последняя. Последняя пустовала, ибо за ней обычно сидел шумный блондин, которого уже больше года никто не видел. Первая же парта отличалась тем, что две девочки, сидевшие за ней, вместо оживленной беседы смотрели на одного идиота, который до самого утра тренировался на заднем дворе своего дома. Одна из девочек имела необычные розовые волосы и милое личико, которое сейчас было слегка перекошено от представшей перед ней картины. Саске был весь взъерошенный и помятый, его волосы напоминали птичье гнездо. Бледная кожа стала еще бледнее, отчего темные мешки под глазами казались черными дырами. Но несмотря на всё вышеперечисленное, на его лице застыла несвойственная ему глупая, но довольная улыбка. Еще бы — он ведь достиг огромного прогресса в метании сюрикенов, хоть теперь и выглядел как зомби. — Саске-ку… Кхм, Саске, что с тобой? Почему ты выглядишь так, будто сутки напролет убегал от стаи бешеных собак… ну, или от Наруто! — то ли спросила, то ли констатировала Сакура: она на всю жизнь запомнила, как однажды Наруто своими выкрутасами довёл его до изнеможения, хоть сам потом пару дней валялся в больнице. — Всё просто замечательно, Сакура! Я никогда не ощущал себя так хорошо, как сейчас, — улыбнувшись, ответил Саске. Самому Учихе, его улыбка казалась счастливой, будто раскидывающей лучи добра вокруг. Но на самом деле девушку аж передёрнуло — она вся позеленела от этого жуткого оскала. — Поверю тебе на слово, хе-хе-хе, — подняв руки в примирительном жесте и нервно посмеиваясь, ответила Сакура. — Но лучше бы тебе пойти домой, Саске, ибо ты неважно выглядишь, да и… от тебя воняет, как от дохлой крысы. Тебе срочно нужен душ! — строго глядя на одноклассника, озвучила она свое мнение. — Хорошо, но только после академии. Я сегодня полон сил и хочу выложиться на максимум, — всё так же глупо улыбаясь, ответил Саске. После чего он встал, как и все ученики: в кабинет вошел учитель, ознаменовав начало занятий. — Саске, ты какой-то странный сегодня, — немного приблизившись к мальчишке, прошептала ему на ухо Сакура. — Если… если тебе нужна будет какая-либо помощь, дай знать. Хоть чем-нибудь да помогу, — смотря в глаза повернувшегося к ней парнишки, серьезно произнесла розововолосая. Учитывая её внешность, со стороны это выглядело весьма умилительно.

Полное имя одноклассницы Саске — Сакура Харуно.

Она обладала весьма характерной внешностью, подчеркивающей её юность и энергичность. У неё были длинные розовые волосы, доходящие до поясницы. Две длинные пряди обрамляли округлое лицо с большими изумрудными глазами, оставляя лоб открытым. Девочка была невысокой — чуть ниже самого Саске, и имела хрупкое, но в то же время немного подтянутое телосложение. Одета Сакура была в красное платье-ципао, доходящее до колен, с разрезами по бокам. Под ним виднелись темно-синие шорты, а на ногах были стандартные сандалии шиноби синего цвета. — Не переживай, со мной действительно всё в порядке, Сакура, — уже с более нормальной улыбкой ответил Саске. — Угу, — с небольшим недоверием отозвалась девочка, после чего обратила всё внимание на учителя, который начал объяснять тему сегодняшнего задания.

Полдень 19-го января 996 года, 13:40. Академия шиноби Конохи, кабинет класса «А» третьегодок старшего курса.

В таком ритме прошли последующие годы обучения. Они были полны разных событий, в них нашлось место и небольшому хаосу, но об этом как-нибудь в другой раз. Все ученики, в числе которых был и Учиха Саске, сделали для себя немало открытий, став старше, мудрее и крепче духом. Но изменились не только они — понемногу менялась и вся деревня, ведь на подходе была смена поколений. Саске с остальными готовились к последнему шагу на пути к взрослой жизни и становлению будущей опорой деревни. На них уже лежала ответственность, которая была немногим меньше, чем у взрослых. Всем им сейчас от одиннадцати до четырнадцати лет. Они уже половозрелые и совершеннолетние. В головах некоторых из них уже гуляют грёзы о семейной жизни с объектами своих мечтаний противоположного пола. Но одно остается неизменным — Узумаки Наруто бесследно исчез более четырёх лет назад, и с того времени о нём не было вестей. Сегодня день распределения. В столь значимый для новоиспечённых генинов день, когда их делят на команды и знакомят с наставниками, Саске с самого утра пытался разглядеть в толпе знакомую блондинистую макушку. Макушку «вечного соперника», как однажды, смеясь, назвал Наруто Умино Ирука — их классный руководитель. Но как бы ни старался Саске, найти его он не смог. Почему-то по неведомой причине Саске еще с раннего утра стала беспокоить эта тема, на которую он не обращал внимания уже столько лет. Он не мог понять, почему его вообще волнует отсутствие этого тупого блондина, но какое-то чувство, сродное паранойе, не покидало его. Ему казалось, что за этим кроется что-то, что может его потрясти. Беспокоило его это еще и потому, что подобные переживания должны были быть ему чужды — ведь они никогда не были по-настоящему близки с Наруто, да и друзьями их не назвать. Стоило их взглядам пересечься, как они тотчас начинали грызться, устраивать драки и соревноваться во всем, в чем только возможно. Они были похожи на кошку с собакой, запертых в клетке два на два метра, ну или же, как говорил Ирука, на «вечных соперников» — и это, наверное, было лучшее описание их взаимоотношений. Но как бы Саске ни пытался это отрицать, чувство тревоги за этого идиота поселилось в его сердце. И, скорее всего, оно было там еще со времен их соперничества, до того как тот исчез, — и только сейчас эта тревога, дала о себе знать. — Ну и где же ты, добе?! Не ты ли орал на всю округу, что превзойдешь меня и станешь Хокаге?! — пробубнил себе под нос Саске. Да, еще в те давние времена, до своего исчезновения, Наруто на всю деревню заявлял подобное, и его ничуть не омрачали постоянные провалы во всем, за что бы он ни брался. Он просто вставал и пробовал еще, еще и еще раз, никогда не опуская рук, за что Саске его искренне зауважал — хоть и не признался бы в этом вслух даже под страхом смерти. Потратив ещё с десяток минут, Саске плюнул на всё и двинулся в класс, после чего сел на своё место возле окна. Через пару минут к нему подсела Сакура. Впрочем, она сидела на этом месте ещё с первого года обучения, так что ничего удивительного в этом не было. Саске поздоровался с юной куноичи, бросив быстрый взгляд на девушку, которая так же, как и он, стала старше и получила звание генина. Хоть физические данные Сакуры были едва удобоваримы для шиноби, в знании теории она не уступала Саске, а порой даже превосходила его в некоторых аспектах. Поэтому неудивительно, что она получила звание генина, в один год с Учихой. Пока Саске разглядывал одноклассницу, она заметила это, но не стала реагировать, лишь недоуменно выгнув бровь на секунду. В его голове появилась странная мысль: «Может, Сакура знает, что происходит с Наруто и куда он запропастился?». Ведь в отличие от него, она вряд ли ушла в сферический вакуум, состоящий из одних лишь тренировок. Вакуум, целью которого было достижение разного рода вершин на пути самосовершенствования. Вакуум, в котором он чуть ли не забылся, игнорируя практически всё вокруг. Она наверняка должна знать хоть что-нибудь о Наруто. Ну или хотя бы должна была пересекаться с ним. Ведь вторым по значимости хобби блондина, после попыток достать Саске, были попытки завоевать внимание Сакуры и пригласить её на свидание. Лишь слепой не заметил бы искреннюю заинтересованность Узумаки в розововолосой.

Глубоко вдохнув, Саске решил наконец-таки задать терзающий его вопрос.

— Сакура, я тут хотел спросить… — смущённо произнёс юноша. — А-а? — зависла девушка, которую вырвали из раздумий. Юная куноичи была поглощена мыслями о своём будущем. Она размышляла о том, в какую команду попадёт, сможет ли достичь высот на поприще ниндзя или со временем просто оставит всё это. К примеру, выйдет замуж и проживёт спокойную жизнь, заботясь о муже и детях. Множество других мыслей терзали её ум, вплоть до самых бытовых, по типу женских проблем с циклами и когда будет следующий… Также она думала о вопросе, который волновал и Саске: куда пропал Наруто? Каждый год, возвращаясь в академию после перерыва, наступающего вслед за окончанием итоговых экзаменов, Сакура обращала внимание на то, что крикливого блондина в классе нет. В первый год она вздыхала с облегчением: ведь больше никто не будет донимать её и бесить своей тупостью. Но в последующие годы Сакура смотрела на место, где он обычно сидел, с грустью и тоской. Ведь за месяц до пропажи блондин проводил с ней практически каждый день, пытаясь подтянуть свои знания… По крайней мере, он делал это в перерывах между попытками «вынести мозг» Саске. Блондин по какой-то причине решил взяться за ум. Он постоянно рассказывал об одной девчонке старше него, с которой познакомился, пока гонялся за Саске по кварталам клана Учиха. Та, видимо, проявляла о нём заботу, к радости самой Сакуры, ибо Наруто начал следить за собой и уже не ходил в грязной одежде, что всегда бесило аккуратную Харуно. Те дни, что они проводили вместе, были весьма красочными и радостными. Нет, он не перестал бесить её и всё так же нередко подтупливал, за что отхватывал подзатыльники от строгой Сакуры. Что с него взять — Наруто есть Наруто, этот непоседа вряд ли когда-нибудь изменится. Однако, за исключением первых пары дней, Сакуре самой всё это стало нравиться. Нравилось настолько, что превратилось в приятную обыденность. Сакура видела в глазах Наруто, пытавшегося заполнить пробелы в знаниях, неисчерпаемый энтузиазм и искреннее желание изучить что-то новое. Во взгляде его голубых глаз было столько жизни и энергии, сколько Сакура никогда раньше не встречала. Эта картина мотивировала и саму Харуно ещё сильнее стараться в учёбе и тренировках. С каждым таким днём Сакура начинала понимать, что Наруто не столь глуп, да и в принципе человек он неплохой. Просто раньше не было кого-то или чего-то, что направило бы его неуемную энергию в нужное русло. Она также с грустью обнаружила причину его «буяний» и непоседливости, а именно — беспросветное одиночество, преследовавшее его с самого рождения. Ранее Сакура не интересовалась жизнью блондина, но, проведя столько времени за совместной учёбой, успела многое узнать о нём. К примеру, раньше девушка не знала, что Наруто является круглым сиротой с рождения. Более того, он не знал имен родителей и даже не представлял, как они выглядели. Когда он достиг четырёхлетнего возраста и стал полноценно понимать речь, ему просто назвали фамилию, забрали из временного приюта (в котором он почему-то был единственным воспитанником) и заселили в квартирку, где он и жил до своего исчезновения. Нет, конечно, сироты были всегда, и он не единственный, кто стал жертвой столь печальной ситуации, но его положение почему-то всё же отличалось от других. Его постоянно провожали косыми, полными ненависти взглядами, а некоторые и вовсе игнорировали само его существование. Однажды Сакура своими глазами видела, как Наруто на протяжении нескольких минут пытался докричаться до торговца хлебом, но тот делал вид, что мальчика не существует. Наруто же, разозлившись на мужчину, бросил в него несколько смятых купюр, после чего убежал. Продавец даже не изменился в лице: просто стряхнул деньги с прилавка на землю и продолжил свою работу. Ему, видимо, было всё равно, но вот Сакуре, которая хоть и видела одноклассника со спины, стало не по себе от представшей перед ней картины. Сакура представила заплаканное лицо, с которым он, скорее всего, убежал, и её грудь сжалась, хотя в то время она была невысокого мнения о Наруто. Это и множество других событий, что она видела с тех пор, а также время, проведенное с Наруто за учебой, дали ей примерную картину его жизни. Понимание того, насколько тяжела судьба блондина, смотивировало Сакуру оказывать ему всю возможную помощь. Еще одной причиной для Сакуры стало то, что у мальчишки был важный повод взяться за ум. Дело в том, что та девушка, с которой Наруто познакомился ранее, должна была сдавать экзамен на чунина. Время проведения экзамена совпало с днём окончания учебного года в академии, и Наруто в качестве благодарности и подарка хотел показать ей, что её забота окупилась. Он хотел в этот раз сдать экзамены, а не провалиться, как прежде, а еще лучше — сдать их с отличием. Тем самым он хотел подбодрить девушку перед столь важным и сложным испытанием, и Сакура искренне желала ему в этом помочь Но всё было перечеркнуто той трагичной ночью, когда весь клан Учиха был вырезан неким Итачи. В тот день из Учих в живых остался лишь Саске, который по счастливому стечению обстоятельств задержался в академии. Та девушка, как можно было понять, была из клана Учиха. Сакура не знала её имени, ибо Наруто всегда называл её «Оне-сан». Сакура была шокирована известиями о случившемся. Тогда она не понимала, за кого переживает больше: за Саске, потерявшего клан и семью, или за Наруто, лишившегося единственного дорогого человека, которого он с таким трудом обрел. Она не могла найти себе места от волнения за одноклассников, но одно было странно. Несмотря на то что, к её облегчению, Саске спустя неделю вернулся в академию (хоть и стал более закрытым и нелюдимым, чем раньше), Наруто так и не объявился. Сакура первое время переживала за него, но потом это чувство сошло на нет из-за учёбы, множества собственных дел и проблем. В какой-то момент она даже вздохнула с облегчением, ибо теперь её больше никто не отвлекал. Но, как и говорилось ранее, так было лишь в первый год. А дальше — только усиливающееся с течением времени беспокойство за Наруто и множество новых вопросов, по сей день остающихся без ответов. — САКУРА! — вплотную приблизившись к её лицу, громко произнёс Саске. — Чего тебе? — немного возмущённо буркнула Сакура, ибо все её мысли спутались! — Вопрос, говорю, есть! — раздражённо процедил черноволосый. — Ну так задай его, — недоумевая, ответила Сакура. — Куда пропал Наруто? — Чегось? — похлопав глазками, отозвалась девушка, до конца не понимая, что здесь происходит. — Ты. Знаешь. Где. Наруто? Я давно его не видел, — по словам процедил свой вопрос Саске. Сакура взглянула на него как на идиота, что сильно смутило парня. — Погоди, ты только сейчас это заметил? — приподняв левую бровь и сложив руки на груди, задала она встречный вопрос. А после, видя недоумение на лице бывшего одноклассника, продолжила: — Он пропал более четырех лет назад, и с того времени его никто не видел, — она произнесла это с каменным лицом и стала ждать реакции, которая оказалась весьма заторможенной. — Да? Ясно, — не сразу осознав смысл слов, произнес Саске, но после…

Прошло раз, два, три и Академию оглушил возглас Саске

— ЧТО-О-О! — опершись рукой о спинку стула Сакуры, он навис над ней, словно скала. Его крик, сотрясший стены, заставил волосы девушки развеваться, как флаг во время шторма. — Кхм… То есть как — пропал? Мне казалось, что он, как обычно, прогуливает. Да и вообще, в каком смысле — пропал? Это же не иголка в стоге сена и не ключи от дома, а человек! Он не мог просто взять и исчезнуть! Неужели всем всё равно? — уже более спокойно продолжил Саске, сев на свое место. — Ну-у, если говорить откровенно, то так и есть. Всем всё равно. И даже не смей возмущаться! Ты сам только сейчас обратил внимание на его отсутствие! — с укором ответила Сакура, поправляя прическу, пострадавшую от незапланированного шторма. — Не то чтобы я не замечал… Просто игнорировал это немного. Совсем чуточку, — ответил на выпад Сакуры парень, подперев голову рукой и закрыв глаза от смущения. — Ага, чуточку. Всего-то какие-то четыре с лишним года, — язвительно бросила Сакура, плюнув на попытки привести волосы в порядок, итак сойдет. — А сама-то что? Небось, рада была. Ведь теперь тебя никто не донимает, — приоткрыв один глаз, кольнул в ответ Саске. — Да, так и есть… И я этого никогда не скрывала. Правда, сейчас мне стыдно. Ведь спустя год мое беспокойство за этого оболтуса с каждым днем лишь усиливалось, — честно ответила девушка и с грустной улыбкой добавила: — Я так надеялась, что он хотя бы сегодня объявится и у нас будет так же шумно, как раньше. Говоря это, Сакура сжимала подол платья, пытаясь сдержать чувства, бушевавшие внутри. — Ты тоже? — не подумав, произнес Саске. — Я тоже? — переспросила девушка, одарив Учиху взглядом, полным смешинок. — Пха… Тебе показалось! — поняв, что ляпнул лишнего, Саске поперхнулся и поспешил уйти в отрицание, чем сдал себя с потрохами. Но, к его счастью, от дальнейших подколок он был спасен Ирукой, вошедшим в кабинет с журналом в руках. — Скажи спасибо Ируке, — язвительно прошептала Сакура на ухо Саске, отчего тот возмущённо засопел, но отвечать не стал. Вернув себе каменное выражение лица, он принялся слушать речь учителя. Ирука произнёс дежурную речь. Поздравив новоиспечённых генинов с успешной сдачей экзаменов, он искренне добавил, что гордится своими учениками и что для него было честью обучать их все эти годы. Умино Ирука — чунин в отставке. Основной род занятий — обучение будущих ниндзя. Если описывать его внешне, то Ирука — мужчина среднего роста и телосложения. У него чёрные волосы, завязанные в хвост, тёмные глаза и шрам, проходящий через всю переносицу, полученный ещё в юности. Он носит стандартную одежду шиноби Конохи в комплекте с защитным протектором, сандалиями и темно-зеленным жилетом чунина. Его рукава почти всегда закатаны на четверть. По характеру Ирука — весьма мягкий и доброжелательный мужчина. Он часто выражает свою заботу, что делает его образ дружелюбным, однако при необходимости он может быть крайне строгим. Его внешность хорошо подчеркивает роль наставника и защитника. Далее мужчина плавно перешёл к объявлению составов. Некоторые из них были очевидными. Например, троица Ино, Шикамару и Чоджи должны были стать следующим поколением связки Ино-Шика-Чо. Объявление было недолгим, и вскоре очередь дошла до последней по списку команды: — Команда номер семь: Учиха Саске и Харуно Сакура. Наставник — Хатаке Какаши. На этом Ирука завершил объявление команд, после чего сел заполнять документы, которые принёс с собой. Остальные ученики не обратили внимания на то, что в последней названной команде всего два генина, хотя их должно быть трое. Да и зачем им это? Ведь за ними уже начали приходить наставники. Класс опустел раньше, чем кто-либо успел заметить эту странность. В кабинете осталась лишь недоукомплектованная команда номер семь и Ирука. Каждый из них думал о своём. Саске размышлял о новой команде и отдалённо знакомом имени наставника. Ирука думал об учениках и о том, какие ещё документы осталось заполнить перед окончанием рабочего дня. Сакура же была полна беспокойства и пыталась решить: стоит ли задать Ируке интересующий её вопрос? В конце концов она собралась с мыслями. Причина нерешительности заключалась в том, что она боялась узнать правду. Ведь если учитель знает ответ и скажет, что с Наруто случилось что-то ужасное, то её жизнь больше не будет прежней. Да, несмотря на годы учебы и тот месяц, проведённый вместе в попытках подтянуть знания блондина, они не стали по-настоящему близки. Между ними всё ещё оставалось некоторое расстояние, состоящее из недосказанности. Но всё же Наруто не был ей безразличен. Почему-то Сакуре не хотелось, чтобы он страдал. Она хотела, чтобы этот жизнерадостный непоседа, несмотря на тяжёлую судьбу, оставался таким всегда. Чтобы его взгляд всё так же был полон стремления и энтузиазма. Чтобы на его лице всегда была улыбка и он был по-настоящему счастлив. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Сакура беспокоится о судьбе блондина, и тем более — что плохие вести о нём могут сильно сказаться на ней самой. — Ирука-сенсей! — голос девушки в звенящей тишине кабинета был подобен грому среди ясного неба, что смутило саму куноичи. — Что случилось, Сакура? — обратился к бывшей ученице застигнутый врасплох мужчина. По правде говоря, все мышцы в его теле моментально перешли в боевую готовность от неожиданного окрика. Бывший шиноби даже машинально потянулся к подсумку за кунаем. — Простите, сенсей, я не хотела пугать вас. У меня есть вопрос, который волнует меня уже очень давно, — застенчиво помяв подол платья, извинилась Сакура. — Не переживай, Сакура, всё нормально, — заботливым учительским тоном успокоил её Ирука. Сакура не спешила задавать вопрос. Ирука понимал, что девушке нужно собраться с мыслями, поэтому терпеливо ждал. — Я давно хотела узнать у вас о Наруто. Что с ним? Почему он так резко исчез? Его уже столько лет нет не только в академии, но и во всей деревне! Я уже проверила всё и везде, но так и не смогла его найти. Вы ведь знаете что-то, Ирука-сенсей, так ведь? — с напором озвучила свой вопрос Сакура, попутно выдав всё беспокойство о судьбе бывшего одноклассника. — Так ты тоже переживала за него, Сакура? — с грустной улыбкой ответил Ирука. — А я-то думал, что лишь меня одного это беспокоит. Спасибо тебе за это. Заметив обеспокоенный взгляд юной куноичи, он продолжил: — Отвечу и да, и нет. Мне неизвестно, где сейчас Наруто и что с ним происходит, но я знаю, в чём причина его отсутствия в деревне и Академии. Ирука обвел взглядом Саске и Сакуру. Первый слушал вполуха, занятый своими мыслями, но вот лицо Сакуры начало бледнеть. Девушка пыталась сдерживать чувства, но получалось у неё из рук вон плохо. — Причина его отсутствия в том, что в ту трагичную ночь Наруто оказался на территории клана Учиха и, видимо, попал в самую гущу событий. Он был найден возле дома Учихи Изуми с ранами и травмами, несовместимыми с жизнью. Точка. Как только Ирука произнес последнее слово, Сакура стала белее мела. Ее ладонь против воли накрыла губы. В уголках глаз стали скапливаться слезы. Она была разбита. В этом не было ничего удивительного — возможно, и остальные одноклассницы Наруто чувствовали бы себя так же. Подобная реакция естественна для юных девушек. Но удивила реакция Саске, сидевшего рядом. Он был в прострации, черты его лица заострились, оно казалось вытянутым от шока, а губы сжались в тонкую полоску. Взгляд Учихи был затуманен, в нем читались лишь гнев и ненависть. Если бы кто-нибудь сейчас обратил на него внимание, то заметил бы, как в один момент его глаза загорелись красным и в них закружилось по два томоэ. Длилось это недолго — лишь пару мгновений, пока раздирающие его чувства были на пике. Подождав немного и собравшись с мыслями, Ирука продолжил: — Я тоже был там в ту ночь. Правда, на месте уже вовсю сновали отряды АНБУ, разбираясь в произошедшем. От воспоминаний руки Ируки, сложенные в замок перед лицом, сжались так сильно, что, казалось, кости вот-вот начнут трескаться. — Мне плохо спалось в ту ночь, даже снотворное не помогало. На душе была необъяснимая тревога. Как только я заметил слишком оживленные перемещения отрядов АНБУ, то понял: что-то случилось. Я пришел туда, когда его уже готовили к госпитализации. Меня направил к нему лорд Третий, оказавшийся там раньше меня. Когда мне показали то… — Ирука сдержался, дабы не выдать подробности, ибо Наруто был похож скорее на кусок разорванной плоти, нежели на человека. Настолько серьезными были его раны. — Когда мне показали Наруто, я не мог поверить, что это он. Я даже врезал бедному АНБУ, который подвел меня к нему. Думал, что тот врет… В тот момент я потерял над собой контроль. Дальнейшие события до сих пор словно в тумане, не могу детально всё вспомнить. Поэтому единственное, что я могу добавить, — это то, что я узнал спустя несколько месяцев после тех событий… Он выжил. Чудом, каким-то неведомым чудом, но выжил. Хоть и лежал без сознания. После этих слов, крохотная надежда поселилась в сердцах юных шиноби. Даже Саске, всё еще до конца не понимающий обуревающих его чувств, с мольбой смотрел на учителя, который как подарил им эту надежду, так сразу же и отнял. — Но радости мне это не доставило, ведь вслед за этим я узнал: даже если он и сможет прийти в сознание, то на всю жизнь останется калекой, прикованным к кровати. И ко всему прочему — может полностью лишиться памяти. Простите… Простите меня! Я был вашим учителем, наставником, тем, кто должен был заботиться о вас, беречь вас! Но его я не сберег! Сам же погубил собственной некомпетентностью! Простите меня! — поддавшись под конец эмоциям и схватившись за голову от горя, произнёс плачущий Ирука. Все эти годы он держал это в себе, и сегодня, к его стыду, всё вышло наружу перед теми, для кого он должен был быть примером. Сакура, слушавшая всё это, закрыла лицо ладошками и опустила голову на парту. Волосы, словно розовый кокон, укрыли её от окружающего мира, оставив наедине с раздирающими сердце чувствами. А ведь она знала… чувствовала, что ответ на этот вопрос может обернуться для неё кошмаром. Саске справился с этим лучше. Внешне он был спокойнее и более собранным, чем когда только узнал, что Наруто оказался в эпицентре того кошмара, устроенного Итачи. Но то, что творилось внутри него, было далеко от внешнего спокойствия. Давно подавленный океан тьмы, ненависти и гнева хлынул из глубин его сердца. Саске в мгновение ока оказался переполнен всем этим. Ему казалось, что он вернулся в то темное прошлое, когда не мог обуздать себя и отпустить произошедшее, дабы жить дальше. В таком гнетущем состоянии и тишине, нарушаемой лишь всхлипами Сакуры, они просидели около часа. После Ирука, приведя себя в порядок, еще раз искренне извинился перед учениками и попросил их не разглашать озвученную информацию. Он дал им напутствие: если Наруто действительно был им небезразличен, то они должны становиться лучше не только ради себя, но и ради него тоже. Он также пообещал, что будет делиться с ними любой информацией о Наруто — при условии, что они будут держать её в секрете. — И напоследок. Учитывая информацию, свалившуюся на вас, вряд ли сказанное мною сейчас будет хоть сколько-нибудь интересно, но всё же. Несмотря на то что я назвал членами седьмой команды лишь вас и вашего нового сенсея, вы не будете единственными генинами в ней. К вам присоединится еще один человек. Правда, кто он, мне не сказали.

Ирука бросил последний взгляд на своих бывших учеников.

— Я могу понять вас и то, что вы чувствуете, но лучшее, что вы можете сейчас сделать, — это собраться с мыслями и приготовиться к встрече с наставником.

С этими словами Ирука покинул кабинет.

Саске и Сакура даже спустя час после ухода Ируки находились в прострации. Единственным изменением было лишь то, что Сакура уже не лежала, всхлипывая на парте, а сидела, откинувшись на спинку стула. Её руки свисали вдоль тела. Она также привела себя в порядок доведенными до автоматизма, механическими движениями. Единственное, что напоминало о её прошлом состоянии, — это покраснение глаз. Саске всё так же смотрел в окно с каменным выражением лица, пытаясь обуздать внутренние волнения. Благо за счёт опыта прошлых лет получалось это весьма просто, но всё же требовало времени. По прошествии еще одного часа Саске, уже взявший себя в руки, решил поинтересоваться, как чувствует себя девушка. Сакура всё так же сидела, откинувшись на спинку стула; взгляд её был направлен в потолок, затылок лежал на парте позади неё, ноги были вытянуты, а руки по-прежнему свисали вдоль тела. В общем, если она решит встать, боль во всём теле ей гарантирована. — Ты как? — спросил Учиха, рассматривая уже девушку, а не что-то в окне. — Как, спрашиваешь? Да хоть сейчас в окно вылезти готова! Всяко лучше чем всё вот это вот, — сухим и несколько ироничным тоном ответила Сакура. — Ни за что бы не подумала, что когда-нибудь буду чувствовать себя хуже, чем когда узнала, что мы с тобой молочные брат и сестра, и вследствие этого, по давнему закону и традициям, нам запрещено вступать в брак. И что теперь мы сродни единокровным родственникам. Услышь кто-нибудь этот монолог двух юных шиноби — точно бы посмеялся. — Да, я помню, как ты ходила тогда словно зомби. От гнетущей ауры вокруг тебя шарахались даже бывалые джонины. — Зато ты блестел не хуже начищенного чайника! — обиженно буркнула Сакура, неосторожно скрестив руки на груди, из-за чего всё её затекшее тело пронзила боль. — Хех, а то! Главная фанатка самоликвидировалась, — со смешком ответил Саске, за что тут же получил болезненный тычок под рёбра. Несмотря на своё состояние, Сакура не могла оставить подобное без «ответки». — Тц! Это было обязательно? У меня и так всё болит после вчерашней тренировки, — потирая пострадавший бок, проворчал Саске. — Естественно! Я не смогла бы спокойно умереть без этого, — тоном, гласящим истину, ответила на ворчание Сакура. — Ну, это я могу устроить. Благо мы высоко, и окно рядом. С этими словами Саске дёрнулся в сторону Сакуры, которая, несмотря на состояние своего тела, с визгом стала шустро убегать. — А ну отвали, бешеная утиная жопка! Фу! Фу, кому говорю! — произнесла Сакура, убегая и скача по партам, аки горный козлик. — Ты кого утиной задницей назвала, заноза розововолосая?! — вскипел Учиха. — Утиной жопкой! Задницей ты сам себя назвал, и ведь даже не ошибся! — высокомерно вздернув носик, произнесла Сакура. Правда, после этого ей пришлось в еще более ускоренном темпе улепетывать от Саске, но продлилось это недолго. — Попалась, засранка! — воскликнул Саске, поймав её в воздухе и закинув себе на плечо. Далее он направился прямиком к окну. — Эй, ты что это удумал? А ну отпусти меня! — начала визжать Сакура, пытаясь вырваться из крепкой хватки Учихи. — Как что? Я собираюсь отправить тебя на покой, которого ты так желала! — наигранно удивленно ответил Саске. — А ну хватит! Рано мне еще! Я даже детей не рожала, молодая совсем! А НУ ОТПУСТИ! — начала уже вовсю брыкаться Сакура. — Поздно! Да и я не раз Наруто из окна выбрасывал — жить будешь, — с этими словами Саске размахнулся, готовый выпустить Сакуру, но та с воплем намертво вцепилась в створки окна. — Я тебе не Наруто! — прокричала Сакура.

Замах Саске и хватка Сакуры оказались одинаково сильны, что привело к… немного неприличной ситуации.

— Мннгннннм м-м-м-м-м!!!!! — резко замычал Саске, пытаясь вытолкнуть Сакуру и произнести что-то, но кое-что ему мешало. Всё бы ничего, но мычание Саске вызывало вибрации там, куда он упёрся лицом — и ртом в частности. Эти самые вибрации вызывали у Сакуры странные ощущения: щекотку, смущение и невольную негу, отчего она начала смеяться. — Кха-ха-ха! Ты что там делаешь? Переста-а-ань уже мычать!!! — пытаясь сдержать смех, возмущалась Сакура, сбитая с толку незнакомыми ощущениями. Всё верно: Саске упёрся лицом именно в то самое место, прямо между её ног. Благо у Сакуры, были шорты под платьем, правда, ситуацию это не спасало от слова «совсем»… — Пфу-у-у… А ну убери это от моего лица! — возмущенно выплюнул покрасневший от смущения Саске. — А ты не трись о него, и всё будет в порядке! Да и отпусти ты меня уже наконец! — воскликнула Сакура. — Что вы тут устроили? — неожиданно прозвучало в кабинете. Сакура и Саске, всё ещё находясь в неприличной позе, перевели взгляды на нового сенсея. К удивлению Учихи, им оказался тот самый странный шиноби, научивший его бросать камни у реки. — Кажись, в этот раз мне достались совсем уж отбитые генины. Вы бы хоть постыдились, — монотонно произнес Хатаке. — Жду вас на крыше Академии. С этими словами шиноби вышел, хлопнув дверью, а юные генины залились краской ярче спелого помидора. — ДА ОТПУСТИ ТЫ МЕНЯ УЖЕ-Е-Е-Е-Е-Е!!! — заорала Сакура на всю Академию.

Пару минут спустя…

Саске и Сакура сидели на крыше перед сенсеем. Они всё еще были немного смущены и обижены друг на друга. — М-да-а, везёт же мне с командами, — флегматично произнёс Какаши, глядя на своих «подопечных». — Скажу так: ваши взаимоотношения и личная жизнь меня не волнуют. Так что то, за чем я вас застукал, остаётся на вашей совес… — Ничего между нами нет и быть не может! — воскликнула Сакура, так и не дав договорить новому сенсею. — Это было лишь недоразумение, — поддержал её Саске, пытавшийся делать вид, что ничего не произошло. Хотя кого он пытался обмануть — каменное выражение лица не могло скрыть краску, которой оно залилось от смущения. — Да пофиг уже, я же сказал, что меня это не волнует. Давайте лучше перейдём к делу, — махнув рукой на молодежь, произнес мужчина. — А теперь познакомимся. Назовите свои имена, мечты и хобби, чтобы я мог понять, с кем имею дело… Хотя с вами и так всё ясн… — мужчине снова не дали договорить. — НИЧЕГО ТУТ НЕ ЯСНО!!! — синхронно прокричали Саске и Сакура, на что Какаши поднял руки в примирительном жесте. — Ну так кто будет первым? — Пожалуй, начну я, ибо эта задница черноволосая — тот еще интроверт, — почти прошипела обиженная Сакура и, не дав возмущенному Саске вставить и слова, продолжила: — Харуно Сакура, генин. Люблю цветы, романы и изучать что-то новое. Мечты нет, ибо она была разбита вдребезги черноволосой задницей, который оказался моим молочным братом, тем самым похоронив все грезы о счастливой семейной жизни, — иронично разведя руками, закончила Сакура, после чего бросила хитрый взгляд на соседа. — Хотя сейчас я рада, ибо такой придурок и даром адекватной женщине не нужен. Да и к его ориентации есть вопрос… ОЙ-Й! — с визгом подпрыгнула Сакура, лишь чудом спасая волосы от куная, которым, аки палач, взмахнул Саске. — Тц! А ведь такой шанс был уменьшить популяцию змей, — расстроенно прокомментировал неудачу Саске. «Ну всё, сомнений быть не может. Я в полной жопе», — сокрушенно подумал про себя Какаши, обреченно глядя на происходящее. — Бешеная утиная жопка! — бросила в адрес Саске Сакура, как только перевела дыхание. — Заноза розововолосая, — не остался в долгу Саске. — Так, а ну прекратили ребячество! Вы уже не сопляки из Академии, а генины. Так что ведите себя соответственно, — строгим голосом приструнил их Какаши, которого уже начало доставать происходящее. — Теперь твоя очередь, — обратился Какаши к Саске. — Мое имя Учиха Саске, генин. Нет ничего, что я особенно бы любил или ненавидел, хобби у меня тоже нет. Но у меня есть цель, — быстрый взгляд на Сакуру, — даже две. — Первая — придушить одну змею. А вторая цель… — Ты только своего червяка в штанах осилишь, — неожиданно вставила Сакура, отчего Саске аж поперхнулся на полуслове. — Пха-а-а… АХ ТЫ! Если бы Саске мог сжигать взглядом, то от Сакуры и пепла бы не осталось, но, увы, он так не мог, и ему оставалось лишь злобно смотреть на довольное лицо «розововолосой занозы». А что до Какаши? Он пребывал в прострации. То, что мужчина в полной жопе — это еще мягко сказано. Отчеты нагло врали: проблемы у него будут не с Саске, по крайней мере, проблемы с его стороны — цветочки в сравнении с этой язвой в красном. — А вторая моя цель — призвать к ответу одного человека, — кое-как собравшись с мыслями, закончил Саске. — Вот и познакомились. Правда, я не вижу последнего члена нашей команды. Где он? — глядя на горе-генинов, поинтересовался Какаши. — Мы сами не знаем. Ирука-сенсей говорил, что Хокаге-сама не назвал его имени и что он скоро присоединится к нам, — взяла слово Сакура. — Странно, что его ещё нет, день уже близится к концу, — сверившись со своими часами, произнес Какаши. — Видимо, в резиденции возникли проблемы. Озвучил свои мысли вслух Какаши, а затем решил узнать, есть ли у новоиспеченных шиноби какие-либо догадки: — У вас есть хотя бы примерное понимание, кем он может быть? — Нет. По крайней мере, он точно не с нашего потока, ибо все ученики, прошедшие отбор, уже распределены по командам, — ответил Саске, который и сам уже размышлял над этим. — Скорее всего, это генин из какой-нибудь расформированной команды прошлого потока, но кто именно — я не знаю. А у вас самого есть догадки? — поделился своими догадками Саске, после чего обратился с вопросом к сенсею. — Нет. Хокаге-сама не дал никакой информации о нём, лишь предупредил, что третий генин может немного опоздать на встречу, — поделился с детьми Какаши. — Ясно, — буркнула Сакура. — Так мы что, теперь будем просто сидеть и ждать его? — Ну, подождем немного. Нам как раз нужно обсудить первую совместную миссию. А если быть точнее — специальную тренировку, — сев поудобнее, произнес Какаши. Настало время переходить к основной сути их встречи. — Спецтренировку? — синхронно задали вопрос Саске и Сакура. — Ага, — со скрытой за маской таинственной улыбкой произнес Какаши. — Хотя более точное её название — тест на профпригодность, — продолжил он, внимательно наблюдая за генинами. — А в чем смысл? Мы ведь только недавно прошли тестирование! — в интонации Сакуры так и читалась фраза: «Что за чушь!». — Это ведь пустая трата времени! — подперев щеку рукой, решила поворчать она. Саске же в привычной манере молчаливо следил за происходящим и оценивал ситуацию. Типичный Учиха. — Отнюдь. Ведь ваше тестирование предполагалось для отсеивания полного мусора от тех, кто обладает хоть каким-нибудь талантом, — решил приоткрыть суть существования Академии Какаши. — Этот же тест предназначен для реальной проверки вашей пригодности к пути шиноби, — мда, Какаши сейчас был доволен как никогда. Видеть столь искреннее удивление на лицах его возможных учеников для него — как бальзам на душу. — Более того, из выпускников Академии финальное тестирование проходит лишь треть, — самодовольно произнес Какаши. Контрольный выстрел! Теперь лица дебоширов стали крайне серьезными — видимо, поняли, в какой ситуации оказались. — Стоп, а для прохождения этого теста нужны все три генина? Или нас с Сакурой будет достаточно? — задал вопрос молчавший до этого Саске. — Кажется, ты понял. Для того чтобы тест мог начаться, вас должно быть трое, Саске. Так что если последний член команды не объявится в ближайшее время, я отправлю вас обратно в Академию.

О-о-ох, как же Какаши приятно наблюдать за гаммой эмоций на лицах этих двоих!

— Это несправедливо! — заявила Сакура. — Девочка, не стоит искать во всем справедливость, — аки мудрец произнес Какаши. — Да, Бог создал нас и этот мир, и Он справедлив в Своих решениях. Но люди сотворены способными грешить, а так как мир этот был предоставлен нам, то искать справедливости во всем будет глупо, — поучительно продолжил Какаши, правда, он не знал, чем ему это обернется. — Не хочу слышать подобное от того, кто читает порнушку в общественных местах, — выдал неожиданно Саске, отчего Какаши свалился с насиженного места. — Откуда ты… — указывая дрожащей рукой на Саске, промямлил Какаши. — Оттуда, блин. Не знаю, как у вас, но у меня память отличная, и я запомнил, что вы держали в руках, когда научили меня правильному броску на берегу реки, — вот теперь очередь Саске наслаждаться этим представлением. — Ах ты… — Какаши сейчас знатно трясло. — Что я пропустил? — откуда-то со стороны прозвучал весьма звонкий и немного знакомый голос. Все медленно перевели взгляды в сторону этого голоса. С каждым мгновением лица Саске и Сакуры принимали всё более удивлённое выражение. Лишь Какаши непонимающе разглядывал незнакомого невысокого парнишку. Он кого-то ему напоминал, но вот кого — Какаши никак не мог вспомнить. У парнишки была весьма яркая внешность. Он был одет в ядовито-оранжевую тонкую жилетку с высоким воротником и капюшоном, свисавшим позади. Жилетка была на молнии и пребывала расстёгнутой. Под ней была обычная темно-синяя футболка с коротким рукавом. Также на нем были бриджи чуть ниже колен, такого же ярко-оранжевого цвета, как и жилетка. К правой штанине был прикреплен подсумок для кунаев, а на ногах — стандартные сандалии шиноби синего цвета. На шее висела оранжевая лицевая маска, которая сейчас играла роль шарфа, а на голове красовался новенький протектор деревни, сползший на левый глаз. Но самым примечательным была яркая блондинистая шевелюра, стоявшая торчком, словно иглы ежа. Светлые волосы и ярко-голубой, словно небо, правый глаз эпично контрастировали с загорелой кожей и полосками на щеках — по три на каждой, — что придавало его внешности звериные нотки. Наблюдавшие за появлением третьего генина, который сейчас сидел на корточках на краю крыши, не могли вымолвить и слова — каждый по своим причинам. — Йо, Сакура-чан! Саске-е! Как поживаете? Давно не виделись! — задорно улыбаясь, произнес экстравагантный парнишка. — НАРУТО! — воскликнули Саске и Сакура. Первый — удивленно, а вторая — счастливо, с едва заметной влагой в уголках глаз. — Ага, он самый! Хи-хи-хи!

Команда в сборе!

Конец Пролога.