Зависим от тебя

День за днëм, Лёша и Йохан становились ближе. Иногда Лëша, как ребëнок, видя соседа, махал ему рукой. Это казалось довольно забавным, что такой зрелый человек может вести себя так по-детски. Его манера говорить была не менее интересна. Он то говорил слишком вежливо, то совсем не соблюдал формальностей, мешая вы и ты. А весь его образ человека из высшего общества, сбивал тот момент, что он иногда, сидя на чëм-то высоком, он болтал ногами. Но всë это не отталкивало, а лишь значило, что им становится комфортно друг с другом. Лëша же замечал, что у Йохана есть крайне любопытные привычки и пристрастия. Он и подумать не мог, что тот может так не смешно шутить, однако это всë равно веселило его. А его страсть собирать гаечные ключи. То, как этот большой человек аккуратно клал на полочки ключи, от мала до велика. И что весь его гардероб - это только чёрный и белый цвет, поражало его не меньше, учитывая, что в своëм шкафу он хранил всю цветовую палитру. Но, наверное, один момент интересовал его больше всего - его страсть к механике. Хотя, по натуре, Алексей был больше теоретиком, чем практиком, его увлекал процесс. Как тот ловко и легко мог поднять большой аппарат, как он с любовью натирал металл и то, с какой силой тот мог ударить по какой-нибудь железяке, которая не работала по механизму. Однако, они вдвоëм составляли отличный тандем. Лёша без труда мог составить точный чертëж, без единой ошибки, а Йохан легко воплощал их в жизнь. Это была гармония. Особенными были те моменты, когда они понимали друг друга без слов, словно в едином потоке, они чувствовали друг друга. Йохан давно не ощущал такого понимания со стороны, поэтому компания Алексея была для него драгоценной. Они оба забывали что кроме них существует ещё целый мир. Они не хотели придавать этому большое значение. Лёша нередко стал подмечал что, когда Йохан забывается, когда сильно погружëн в работу начинает напевать одну и ту же песню. Его очень низкий голос, бархатом напевал её. Лёша не понимал о чем она, ведь была она на немецком, но кто бы мог знать что немецкий может звучать так мелодично. Или это потому что её поëт именно он... O, du lieber Augustin, Augustin, Augustin, O, du lieber Augustin, alles ist hin. Geld ist weg, s' Mäd´l ist weg, Alles weg, Augustin. O, du lieber Augustin, Alles ist hin. Rock ist weg, Stock ist weg, Augustin liegt im Dreck, O, du lieber Augustin, Alles ist hin. Лёша всë больше прислушивался к строчкам. Он не понимал почему... почему ему... так хочется... плакать. Он пытался сдерживать слëзы, которые так отчаянно выступали с глаз. Und selbst das reiche Wien, Hin ist’s wie Augustin; Weint mit mir im gleichen Sinn, Alles ist hin! Jeder Tag war ein Fest, Und was jetzt? Pest, die Pest! Nur ein groß' Leichenfest, Das ist der Rest. Каждая следующая строчка слишком сильно врезалась в его сознание. Он надеялся что Йохан не видит этого. Однако слëзы текли так сильно. Augustin, Augustin, Leg' nur ins Grab dich hin! Oh, du lieber Augustin, Alles ist hin! Механик решил хотел что-то спросить у сидевшего рядом Лёши, обернулся и... заметил как тот плачет. Пусть Йохан и не знал причину этого, но с такой любовью хотел вытереть слëзы с его намокших глаз. Он приобнял его, облокотив на себя. Впервые Лёша показал ему такую сторону себя. Такого нежного и хрупкого. Ту часть себя что он так долго прятал от других глаз. - О чём была эта песня? - Произнëс он шëпотом. - Это довольно старая композиция. Её часто напевала моя бабушка. Она про молодого человека, который не имел совсем ничего, а что и имел, упустил, и остался просто потерянным в этой жизни, валяясь в грязи, словно в могиле. Довольно печальная песня. Ты меня прости если это тебя задело. - Йохан начал гладить того по волосам и мягко, но крепко обнимать. Слëзы лились ещё сильнее. Он не мог больше сдерживать себя. Всë это было слишком похоже на него. Он не имел ничего, погряз в этой грязи. Он хочет быть свободным словно бабочка, которыми он так восхищался. Сердце сильно щемило и разрывалось. Ему было слишком больно. Так, Йохан сидел с ним, нежно успокаивая его, давая ему возможность вылить всë то, что давно уже накопилось в нём. Ни говоря ни слова, а лишь обнимая и поглаживая, пока тот не уснëт мирным сном.