Зависим от тебя

Алексей умер в возрасте 29 лет. Он оставил завещание и предсмертную записку. Йохан прочëл предсмертное письмо только через месяц. Ему было совсем плохо. Ещё немного и он бы тронулся умом, однако Валентина взяла его под опеку, чтобы тот не натворил глупостей. Йохан провёл в безмолвии около месяца. Он был словно ходячий труп. Не ел, не пил, не спал, если бы не Валя, которая силком запихивала в него еду и не отпаивала его снотворным, чтобы тот хоть немного спал. Вместо снов он видел Лëшу, пока тот ещё был живым. Он разговаривал с ним. А после снов, он снова впадал в истерику и Валентина снова была рядом и ухаживала за ним. Записку ему она не давала, а прятала в надёжном месте. Но Йохан просто сломал ящик, где она хранила её. Его последние слова резали его сердце, но это всë что осталось от него. "Мне нет оправдания. Я заслужил это, мне давно следовало это сделать. Я провëл свою жизнь бесцельно, необдуманно, я не могу себя простить за то что сделал. Пока я не сбежал сюда, то думал что убью себя. Но здесь я чувствовал себя хорошо, Йохан, ты стал моей жизнью, моей любовью. Мне было плевать на себя, лишь бы защитить то прекрасное что я находил в тебе. Во что влюбился беспамятства. Ты был для меня невинным. Чистым. То, чего я так пытался добиться, несмотря на всю свою суть. Твоя красота была простой. Пусть твои руки чаще всего покрывались мазутом, но мазут не мог испачкать твоë хрупкое сердце. Душа твоя была безгрешна. Ты был создан для того чтобы тебя окружала любящая семья. Тихон, которого ты любил как сына, хоть и не был для него родным. Ты отдавал ему всего себя. Эта простая отцовская любовь. Изобретения, которые ты с нежностью делал. Твоя простая любовь к механике. Этот чёрно-белый стиль. Эта простая любовь к монохромной палитре. Я чувствовал себя лишним в этой цепочке простой любви. Я был единственным самым грязным до чего дотрагивался ты дотрагивался. Я хотел одновременно и осквернить тебя, и защитить от всего греха этого гигантского мира, который не понимал моего любимого. Я хотел уберечь твоё нежное сердце, что могло в любую минуту вспыхнуть. Но, я действительно хотел быть частью твоей жизни. Чтобы мы вместе встречали рассвет, втроëм. Чтобы мы могли и дальше спорить о ерунде. Чтобы ты был рядом. Не вини себя в моей смерти. Ты не виноват, и даже если ты будешь так думать, это просто была судьба. И, пожалуйста, сожги моë фото, я знаю что ты до сих пор его хранишь. Но помни, пожалуйста, Ich liebe dich. Живи. Живи ради Тиши. И пусть меня не будет рядом, я буду оберегать и любить его так же как и ты. Я хотел оставить вам всем что-то в благодарность, что вы были частью моей жизни и сделали её лучше, что дали мне возможность поверить. Валентина, вам я купил кафе, ибо, вы дали мне почувствовать то, что я давно уже забыл. Семейное тепло и заботу. Вы так опекали меня, что я не мог поступить иначе. Вы заслужили этого. Просто, дайте другим возможность почувствовать то, что чувствовал и я. Тише я хотел обеспечить безбедное будущее, и оплатил его колледж и университет, чтобы он мог раскрывать и дальше свой потенциал. Йохан. Я помню, как ты говорил что мечтаешь летать. Но не знал что тебе именно понравиться, поэтому взял самолёт. Лети. Ты достоин этого. Только, позаботьтесь о моих бабочках, ведь я любил и их. Йохан, прошу тебя, живи. Ich liebe dich. Прости и прощай." Йохан решил пойти к Лëше. Туда, где он жил. Его квартиру так и не продали, поэтому она была просто запечатана. Но это не было преградой для него. Бабочки. Он любил их. Механик еле сдерживал слëзы. Кровь ещё была на полу, где он нашëл Лëшу. Тогда. "Может если бы я остался в тот вечер, поговорил бы с ним, обнял его, утешил, этого бы всего не произошло. Может я мог предотвратить это. Может... Может.." Тут он увидел скульптуру. Его скульптуру. Капли крови были и на ней. "Это же я." Слëзы потекли с новой силой. Он не мог больше терпеть эту боль. "Он же любил меня, тогда почему?" "Я не могу." - Лëша, зачем? Как же я без тебя теперь... Я не могу теперь жить без тебя. Ты же знаешь это сам. Тогда зачем? Он просто ревел и молил, чтобы он был здесь, чтобы он был с ним. Чтобы эта боль прекратилась. Сердце снова пронзила боль, в глазах темнело, а перед глазами встал образ Лëши. - Я пришëл.