The magic box

      Душный воздух, пропитанный тяжелыми благовониями, ароматическими маслами, пряными травами и табаком, липко оседал на слизистой, затрудняя дыхание и вынуждая морщиться от не самого приятного сочетания запахов. Стоящие друг за другом высокие деревянные шкафы, покрытые пылью и паутиной, были заставлены книгами, картами, камнями, гадальными принадлежностями и прочей оккультной ерундой. Сотни горящих свечей создавали в темном полуподвальном помещении хитросплетенные тени, что метались по стенам и потолку в причудливом хаотичном танце и словно так и норовили забрать случайных гостей в мир неизведанного и потустороннего. Монотонно бормочущий из старого магнитофона на незнакомом языке голос добавлял без того пугающей обстановке напряжения, а расставленные по углам таксидермированные чучела животных и птиц, казалось, следят за ними своими жуткими, застывшими в искусственной пенополиуретановой вечности глазами.       – Вы по-прежнему думаете, что это хорошая идея? – с подозрением оглядывая не внушающий доверия антураж, осведомилась Лиа. Свисающий с потолка череп какого-то животного с длинными острыми клыками напугал ее, и девушка, брезгливо отпрянув, чуть было не врезалась в стоящую у стены оскаленную медвежью тушу.       – Не дрейфь, Джису, – ступая по узкому проходу между шкафами в глубь салона, отозвалась Черён. В небольшом замкнутом пространстве, до отказа забитом эзотерической атрибутикой, ее голос звучал атмосферно глухо и чужеродно. – Мы должны попробовать, иначе это никогда не кончится. Эти две идиотки уже в печенках у меня сидят, и если я еще хоть один вечер проведу за лицезрением их обиженных кислых мин, то придушу их голыми руками без всякой магии!       Неожиданное предложение Черён наведаться этим утром в салон гадалки было весьма сомнительным и странным, однако Лиа и Юна охотно поддержали его. Отчаявшиеся помирить Йеджи с Рюджин, рассорившихся в пух и прах по причине, которой никто из них уже даже не помнил, девушки испробовали все возможные способы возвращения некогда дружному и веселому коллективу былой сплоченности, однако все, к чему привели их честные дружеские попытки, было лишь еще большее раздражение и весьма обидный совет не лезть не в свои дела.       Что все трое знали наверняка, так это то, что Шин бесило упрямство Йеджи с ее упорным нежеланием учитывать мнение коллег по группе в ряде одинаково важных для всех вопросов, а Хван в свою очередь раздражала излишняя, по ее мнению, инициативность Рюджин, ее подчеркнутое благородство, великодушие и стремление казаться для всех хорошей. Маленькие и большие обиды просачивались сквозь треснутые чаши терпения обеих девушек, выплескиваясь наружу в самых некрасивых и некорректных формах, и не в силах видеть, как с каждым днем две некогда милых и ярких звездочки все больше превращаются в белых карликов, готовых изничтожить друг друга своим холодным недобрым светом, Лиа, Юна и Черён решили прибегнуть к нетрадиционным методам исправления ситуации.       Длинный узкий проход вывел их в дальнюю часть салона, где за большим круглым столом в окружении свечей и гадальных карт, листая грубые пожелтевшие страницы оккультной книги, сидела женщина неопределенного возраста в длинном атласном платье и с ожерельем из декоративных черепов. Два пронзительных зорких глаза, один из которых был ярко-голубого, а второй – угольно-черного цвета, придающих ей эксцентричный, гротескный, поистине чародейский вид, скользили по древним латинским строкам, в то время как тонкие, подведенные темной помадой губы беззвучно проговаривали читаемые слова. Солидная и сосредоточенная, она выглядела сплошь погруженной в колдовской процесс, но, заметив нежданных посетительниц, оторвалась от своего занятия и радушно их поприветствовала.       – Добро пожаловать, юные дамы! Что привело вас в мою скромную ведьмовскую обитель? Хотите погадать на суженого или сделать расклад на удачу и прибыль? Приворот, отворот, защита от сглаза? А может, с кого-то нужно снять порчу?       Черный глаз азартно сверкнул, и ведьма, отложив в сторону магический фолиант, с любопытством уставилась на трех симпатичных азиатских девушек, в нерешительности застывших у входа.       – Здравствуйте. Нет, у нас проблема с нашими друзьями, – Черён приблизилась к круглому столу, накрытому алым бархатом со стоящим по центру стеклянным шаром, и как главный инициатор их визита уверенно обратилась к женщине. – Два дорогих нам человека сильно поссорились, и мы не знаем, как их помирить. Они уже две недели не разговаривают, не желают друг друга видеть, не обедают вместе, а на днях вообще разъехались по разным комнатам. Из-за этого испортились отношения во всем нашем коллективе, и с каждым днем они становятся только хуже!       – Вы можете сделать так, чтобы они помирились? – переняв твердый настрой подруги, поддержала ее Юна. – Чтобы вновь научились друг другом дорожить?       – И в идеале – сблизились настолько, чтобы больше никогда-никогда не ссориться и не расставаться? – с надеждой закончила общую просьбу Лиа и умоляюще сложила вместе руки.       Колдунья слушала внимательно, не перебивая, задумчиво постукивая по плотному настольному бархату кончиками длинных острых ногтей и будто оценивая поступивший заказ, и девушки затаили дыхание в ожидании ее ответа.       А что, если это никакая не ведьма, а очередная сноровистая мошенница, жаждущая обобрать наивных клиенток и навешать им на уши всякой сверхъестественной лапши? Что, если ее неумелые показушные происки накликают еще бóльшую беду? В этом бедном зачуханном районе на отшибе города кто только не промышлял и найти толкового специалиста, способного сделать хотя бы более-менее точный расклад на картах Таро, было не легче, чем выудить иголку из стога сена.       В любом случае попробовать стоило.       – Хм, сблизились, говоришь? – наконец загадочно ухмыльнулась дама, обнажив два ряда кривоватых, серых, покрытых пятнами от никотина зубов, и от этой лукавой пронизывающей улыбки по спинам всех трех девушек пробежал волнительный холодок.       Обитель и внешний вид предполагаемой ведьмы внушали страх, но вместе с тем вызывали смутное благоговение вкупе с подсознательным желанием ей доверять, и, несмотря на весьма рискованную затею обращения к высшим силам, подруг не покидало чувство, что они все делают правильно.       В конце концов, иные способы помирить Йеджи с Рюджин все равно были уже исчерпаны.       – Ваша забота о близких очень ценна, и мне это нравится. Сегодня мои духи настроены на добрые дела, а потому они готовы помочь вам.       Ведьма потянулась куда-то в нижний ящик стола и, достав оттуда старый потертый пергаментный лист, протянула его Черён.       – Напиши здесь их имена и передай пергамент обратно мне, – распорядилась она.       Шумно сглотнув, Черён беспокойно глянула на стоящих за ее спиной Юну и Лию. Отступать было поздно, и она, дрожащей рукой нацарапав кусочком грифеля на хангыле имена подруг, вернула листок гадалке. Женщина подожгла пергамент пламенем свечи и, пробормотав какое-то заклинание, повернулась к стеклянному шару. Две украшенные многочисленными кольцами и браслетами руки закружились над ним в замысловатых ритуальных жестах, и гадалка, не сводя с шара горящих потусторонним азартом глаз, самозабвенно промолвила:       – Ссорам и распрям конец положу.       Йеджи с Рюджин красной нитью свяжу.       Не разорвут две души этот круг –       Сами друг к другу в объятия придут...       Ведьма трижды щелкнула пальцами, и освещенная десятками трепещущих огоньков комната внезапно погрузилась во мрак. Что-то холодное и незримое стремительно промчалось мимо девушек в воздухе, как только пергамент догорел, и все трое зачарованно склонились над стеклянным шаром, что сразу после произнесенного заклинания вспыхнул и начал мерцать бледным гипнотическим светом. Густой темно-серый дым заклубился в магическом реквизите, а затем перед неверящими девичьими взорами предстали очертания до боли знакомых лиц.       Хван Йеджи и Шин Рюджин проявлялись в нем подобно изображениям на старой дефектной фотопленке, проступая сперва нечеткими черно-белыми контурами и постепенно приобретая полноценный цветной силуэт. Стоящие спиной девушки, будто живые, развернулись и устремили озаренные темно-карие взоры друг на друга. Секунда – и они стали сближаться: неторопливо, целенаправленно, завороженно, будто примагниченные, до тех пор, пока их тела не оказались прижаты вплотную, а маленькие аккуратные носы не соприкоснулись.       ...Пока расстояние между ними символично и предопределенно не сократилось до полного и абсолютного ничего в тот момент, когда воедино слились их губы.

🔮 🔮 🔮

      – Рюджин! Эй, а ну давай просыпайся. И слезай с меня!       Невысокая темноволосая девушка, разбуженная громким шепотом и чьими-то бесцеремонными толчками в плечо, разлепила сонные веки и недовольно поморщилась. Голова плыла и гудела, как после крутого похмелья, и она, потянувшись, не сразу сообразила, что уютно лежит поверх чужого тела, на удивление комфортного и приятного, а чье-то теплое дыхание ласково щекочет словно легким пуховым перышком ее лицо.       – Йеджи?..       Рюджин приподняла голову, тотчас сталкиваясь с сердито прожигающими ее в упор раскосыми темными глазами, сощуренными в пренебрежительные щелочки и ясно дающими понять, как сильно их обладательнице не нравится ее чересчур близкое месторасположение. Ее маленький аккуратный нос почти соприкасался с носом самой Рюджин, дыша с ней одним на двоих воздухом, и девушка сглотнула, роняя взгляд на женственные, идеально сложенные губы лидера и смущаясь от факта отсутствующей между ними дистанции.       Не понимая, каким образом оказалась лежащей поверх своей рыжеволосой соседки, при том, что они уже несколько дней проживают врозь в разных спальнях, брюнетка, наполовину еще в мутной свинцовой дреме, неловко попыталась слезть с нее.       Если бы ей было куда.       Не успев совершить первое телодвижение, Шин ударилась локтем о стену и в недоумении огляделась вокруг себя. Кровь мгновенно похолодела, а в горле камнем встряло изумленное «Что?», когда Рюджин поняла, что они с Йеджи находятся в глухом, закрытом, похожем на равносторонний квадрат помещении, тесном настолько, что высокой Хван едва удавалось вытянуть в нем ноги. Явно непредназначенное для обитания людей, оно больше смахивало на ловушку, сбивая с толку неизвестной причиной своего появления и делая их двоих похожими на участниц какого-то нелепого, странного и совершенно несмешного квеста.       Но самым страшным оказалось то, что в этой изолированной, душной, освещенной лишь маленькой тусклой лампой клетушке не наблюдалось ничего похожего на дверь, люк или иной выход, через который двум случайным юным заложницам можно было бы из нее выйти. Просто скупой безжизненный короб, возникший на ровном месте как будто бы из полного ничего. Не верящая до конца во все происходящее Рюджин с трудом сползла с Йеджи на пол, тотчас принимаясь ощупывать и простукивать кажущиеся бетонными стены на предмет наличия в них скрытого от их глаз проема.       – Йеджи, где мы?! – вопросила она, в страхе оглядывая пустое замкнутое пространство, немыслимым образом с каждой новой секундой кажущееся все меньше и меньше.       Бесстрашная рассудительная Шин Рюджин никогда не страдала клаустрофобией или другими тревожными расстройствами, но сейчас, запертая в тесном бетонном коробкé со слабо горящей лампой, без единого намека на дверь или хотя бы крохотное окошко, она чувствовала, как зловещая паника медленно, но верно поднимается из глубины груди и встает немым удушающим криком поперек горла.       Что это за хрень такая и как им из нее выбраться?!       – Это я у тебя хотела спросить, мисс Всезнайка, – бросила Йеджи и небрежно сдвинулась от соперницы в сторону. – Какого черта мы здесь забыли и что вообще происходит?       Самый что ни на есть логичный вопрос, ради ответа на который Рюджин готова была отдать сейчас очень многое.       – Я... я понятия не имею, что это, онни!       Девушки завозились на месте, силясь расцепиться и разойтись, насколько это возможно, по разным углам, однако чем больше они двигались, тем парадоксально меньше пространства между ними становилось. Зловещее скрежетание неведомого механизма сотрясло воздух, и ноги старшей резко согнулись в коленях, сдавленные смещенными по направлению к друг другу стенами. Шин впечаталась в нее боком и неуклюже перевернулась, однако вместо того, чтобы отстраниться от Хван, она оказалась еще сильнее к ней прижата.       Кто бы ни запер их в этом коробе, он явно нацелился их убить.       – Просто чудесно, – фыркнула Йеджи и уперлась ладонью в стену, силясь хоть как-то дистанцироваться. – Мы умрем, раздавленные в лепешку! Может, у тебя получится тогда объяснить мне это?       Рыжеволосая ткнула пальцем в лампу позади себя, и Рюджин только сейчас заметила, что единственный их источник света представляет собой гибкий светодиод, замысловато сложенный в форме фразы:

One kiss – one bliss.

      О нет.       – «Поцелуй – и кайфуй», – машинально зачитала Шин вслух и окончательно сникла.       – И что это значит? – нахмурившись, осведомилась Хван. Лежащая поверх ее бедра чужая рука дарила смутное ощущение гармонии и покоя, и девушка вяло-апатично раздумывала, сбросить ее сейчас или дождаться, пока брюнетка сама додумается ее убрать.       Рюджин не могла вспомнить наверняка, но раньше, когда она была еще подростком, ей неоднократно доводилось видеть по телевизору в одном реалити-шоу нечто подобное. Двух человек, враждующих между собой, запирали в маленькой комнате и не позволяли выйти из нее до тех пор, пока они не помирятся и между ними не произойдет заветный поцелуй. Тогда все их действия транслировались в формате развлекательного интерактива на камеру и никаких опасно двигающихся стен с полной невозможностью их покинуть в той комнате и в помине не было.       В их же с Хван случае все было с точностью наоборот: ни одной камеры, зато сжимающееся, как спичечный коробок, пространство и полное отсутствие какого-либо подобия дверей.       Если эта комната и правда была ловушкой, то по логике вещей и классике жанра должен быть хотя бы один-единственный способ из нее выбраться.       И сейчас, с учетом прочитанной надписи-требования и собственных пришедших на ум ассоциаций, Рюджин медленно, но верно начинала понимать, какой.       Она подняла полный смятения и растерянности взгляд на Йеджи и наконец чуть слышно промолвила:       – Это значит... что мы не сможем выйти отсюда, пока не поцелуемся.       Ожидаемо для нее пронзительные лисьи глаза Хван округлились до размеров британских монет, а рот приоткрылся в немом потрясенном ступоре.       – Что?..       – Я не знаю, как это случилось, Йеджи, я тоже в полнейшем недоумении! – оборонительно выдохнула Шин и ухватилась за стены по обе стороны от себя. Блестящие темные глаза с тревогой расширились, и Хван поймала в них отражение горящего над ними светодиода. – Я слышала о такой ловушке для влюбленных раньше, но все это казалось не больше чем мистической выдумкой!       – Для влюбленных?! – прошипела рыжеволосая и уставилась на брюнетку так, словно та только что помахала перед ее носом справкой из психбольницы. – У тебя совсем, что ли, крыша поехала, да, Шин? Да мы терпеть друг друга не можем, у нас что ни день, то очередная ссора, рейтинги группы летят к чертям, новый тур на грани срыва, а ты говоришь мне про какой-то магический поцелуй?       Хмурая и раздосадованная, она вновь предприняла попытку отпрянуть от соседки, но стены короба опасно заскрипели и сдвинулись буквально на их глазах еще раз, сплющивая девушек и сильнее придавливая их друг к другу. Ввиду высокого роста Йеджи приходилось сложнее, и без того уже полулежащая на полу девушка, чертыхнувшись, больно стукнулась макушкой о потолок. Рюджин завозилась рядом, тщетно пытаясь найти хотя бы минимально комфортное положение и в неверии сознавая, что единственным комфортным и безопасным для нее местом, значительно замедляющим движение стен, была сама Йеджи.       – Просто поверить не могу! Они движутся! Чертова комната движется!       Паника одолевала Хван подобно поднимающемуся над прóклятым островом цунами и, наблюдая ее несчастное, угнетенное, разбитое отчаянием и беспомощностью состояние, Рюджин не смела ее винить. Будучи публичной и известной фигурой, Йеджи привыкла вести себя стойко и сдержанно – так, как и подобает истинному лидеру и авторитету, но по факту глубоко внутри этой храброй и сильной девушки сидел маленький беззащитный ребенок, едва ли не больше, чем кто-либо еще в их группе, нуждающийся в поддержке, понимании и любви.       Нуждающийся во всем том, чем Шин Рюджин так важно было в данный момент его обеспечить.       Как они оказались в этом злосчастном роковом кубе по-прежнему оставалось тайной, но сейчас единственное, что по-настоящему заботило хрупкую темноволосую девушку, – это то, как выкрасть у упрямой напарницы поцелуй, дабы проверить единственный возможный для них на данный момент способ высвобождения.       Плавно и ненавязчиво прижавшись к Хван, Рюджин приобняла тонкую модельную талию лидера и уткнулась кончиком носа в ее плечо.       – Йеджи... пожалуйста. В этом нет ничего ужасного, мы просто...       – Отстань, Рюджин, – резко оборвала ее Хван, глубоко и размеренно дыша и силясь сохранить остатки спокойствия и самообладания. Сердце в груди отбивало скоростной ритм, стекающий по лбу пот застилал бегающие из стороны в сторону глаза, и Йеджи чувствовала, что начинает впадать в жуткую, леденящую, затягивающую ее в безвозвратный психопатический омут истерику. – Здесь должен быть какой-нибудь выход, должен! Не просто же так по щелчку пальцев мы тут оказались! Это просто... просто дикость какая-то!       В слепом бессильном отчаянии она принялась ощупывать стены вокруг себя в поисках потайного выступа или кнопки, но снова и снова ее бледные дрожащие пальцы натыкались лишь на заскорузлый серый цемент, на котором не было ни единой щелочки, трещинки или шва, могущих послужить для них меткой пути к спасению.       Теряя терпение, Шин развернулась к ней и со всей серьезностью заявила:       – У тебя есть другие идеи, как отсюда выбраться? Отвергая – предлагай.       «А предлагая – действуй», – ехидно подсказал голосок в голове как единственному генератору идей в этой комнате.       Хван насупилась и промолчала. Безвыходность и необъяснимость возникшей на пустом месте ситуации действовали на нервы, заставляя без того уставшие перегруженные мозги кипеть, и, как бы сильно она этому ни противилась, часть ее измотанного, напуганного, пребывающего в ужасе от происходящего сознания уже буквально кричала ей о том, что Рюджин права.       Либо она берет себя в руки и соглашается с предложением Шин, либо через пару минут от них обеих останется лишь мутная кровавая лужа с раздробленными в мерзкое тошнотное крошево остатками костей.       При одной мысли об этом кровь стыла в жилах ледяным ручьем, а напряженные, звенящие, как перетянутая струна, мышцы ломило так, словно они уже сейчас начали лопаться от давления.       Бетонные стены снова сдвинулись, и Рюджин была вынуждена освободить зажатую ногу, перекидывая ее через лежащую на полу Хван и тем самым снова оказываясь поверх нее. Узкие ладони уперлись в спортивные плечи Йеджи, притупляя нарастающее волнение и невольно оказывая поддержку, и рыжеволосая сверкнула глазами, до последнего не разделяя подобный жест. Неблагоприятно складывающиеся условия диктовали им свои правила, и девушка заставила себя проглотить едкую реплику, дабы не послать Рюджин с ее бредовой идеей куда подальше.       Неужели у них действительно больше нет вариантов?..       Шумно вздохнув, младшая склонилась над ней и, обдав щекотным теплым дыханием, устало шепнула:       – Ну перестань быть такой упрямой. Хотя бы сейчас, ради нас двоих. Иди ко мне...       «Нас двоих?» – собралась было переспросить Йеджи показавшуюся ей слишком двусмысленной фразу, но не успела.       Тонкие изящные пальцы коснулись ее лица, полностью разворачивая его к Рюджин, и брюнетка ласково очертила кончиками каждую линию и изгиб на безупречно белой матовой коже Хван. Лидер выдавила кривую ухмылку, но не отстранилась, и в следующую секунду влекомая неистовым желанием Шин уничтожила оставшиеся сантиметры между ними, накрывая уже губы Йеджи.       Осторожный, деликатный, нуждающийся, фактически просящий ее взаимности поцелуй обескуражил рыжеволосую девушку, и она инстинктивно прикрыла веки, стремительно и фатально проваливаясь в него. Голова предательски поплыла, а внизу живота томно заныло от вынужденного телесного сближения и приятной тяжести чужого тела, и Хван небрежно повела бедрами, безуспешно пытаясь скрыть наслаждение от того, что Рюджин сидит на ней.       Если это всего лишь сон, значит, все происходящее в нем нереально и вскоре забудется, а если же нет...       Йеджи не знала, как тогда объяснить то, что ее стало головокружительно, безрассудно, непреодолимо тянуть к Рюджин, которую все последние дни ей отчаянно хотелось взять и прибить.       Нежные, мягкие, учтивые, восхитительно пахнущие имбирем и перечной мятой губы поверх ее ощущались ничуть не противно, а скорее наоборот, и Йеджи, набрав в легкие побольше воздуха, позволила им окончательно завладеть собой. Сраженная наповал решительными смелыми действиями младшей напарницы, она затрепетала от накрывших ее с головой чувств, и Шин, воспользовавшись замешательством лидера, углубила поцелуй, разжимая ей рот и проникая юрким ласковым язычком внутрь чужой влажной полости. Два ряда идеально ровных белых зубов влекли ее, и брюнетка скрупулезно изучила каждый, в конечном итоге переплетаясь с языком Хван и двигаясь вместе с ним в чарующем и замысловатом танце. Рюджин сладостно застонала, добавляя к приятным волнующим ощущениям небольшую вибрацию, отчего Йеджи уже сама настойчивее приникла к ней, желая чувствовать к себе еще ближе и не позволяя обеим перевести дыхание. Ее руки машинально обхватили Шин за талию, удобнее устраивая девушку сверху, и Йеджи, заскользив одной ладонью вверх по спине и затылку рэперши, зарылась пальцами в ее темные шелковистые волосы.       Дерзкой категоричной Хван нравился их поцелуй, и воодушевленная ответной реакцией Рюджин обвила обеими руками ее за шею, тем самым прижимаясь вплотную к ней и горячо прессуя своим весом.       – Вот видишь... Я же говорила, это не так страшно, – с улыбкой прошептала она в жадные, полураскрытые, припухшие от ее пленительного напора губы.       Словно загипнотизированная Хван рассеянно и отстраненно моргнула, однако загадочное любовное наваждение не прошло. Шин Рюджин – красивая, обворожительная, манящая, с призывным блеском в серьезных темно-карих глазах, в которых она видела свое отражение, – все так же сидела верхом на ней в ожидании продолжения, в ожидании ее самой, и Йеджи нетерпеливо подалась вперед, впечатываясь в мягкие, беспощадно влекущие ее губы в попытке вкусить как можно больше перечной мяты и терпкого душистого имбиря.       Поцелуй усилился и затянулся в слепом взаимном стремлении доставить друг другу больше удовольствия, и целиком поглощенные друг другом девушки не заметили, как сжимающиеся вокруг них стены магического куба начали незаметно растворяться в воздухе, высвобождая их из своего опасного давящего заточения и возвращая в знакомую спальню на третьем этаже общежития, в которую пару дней назад со скандалом съехала из общей комнаты задира по имени Йеджи Хван.       Послышался чей-то ошеломленный вздох, и Йеджи с Рюджин, заметив постороннее присутствие, с липким чмоком отпрянули друг от друга. Зловещая ловушка-короб исчезла, а вместо нее появились знакомые очертания уютной жилой комнаты и троих людей.       Юна, Лиа и Черён, раскрыв рты, стояли в дверях спальни Йеджи и с немым самозабвенным «вау» взирали на нее с Шин.       Вместе с Шин.       Откуда они здесь взялись?!       – Ух ты... Смотрите-ка, а ведь получилось... Они и правда сошлись! – с восхищением пробормотала Ли, во все глаза глядя на обнимающуюся прямо на полу парочку.       – И так мило смотрятся вместе! – охотно поддакнула Лиа.       – Йеджи, тебе очень идут эти розовые щечки! – с улыбкой отметила Юна. – С ними ты похожа на Пикачу!       Придя этим утром из салона гадалки, они с девочками и не предполагали, что примирение повздоривших напарниц произойдет так скоро. После проведенного обряда хитрая колдунья велела им вернуться домой и ждать, но о том, что ее заговор уже начал активно действовать, она ни словом не обмолвилась.       Выходит, магия действительно существует, а под влиянием негативных эмоций и душевного волнения она становится особенно сильной и необратимой.       Смущенная непрошенными свидетелями их так и невыясненного сближения с Шин, Йеджи потупилась и отвернулась, делая вид, что ничего не было, но, судя по всему, коллеги по группе не только видели их с Рюджин поцелуй, но еще и были в курсе того, что ему сегодня предшествовало.       А это значило, что...       – Секунду... – прошипела она, медленно поворачивая голову к хитро улыбающимся младшим мемберам. – Вы, что, втроем что-то знаете? Это ваших рук дело?!       Подружки хихикнули и шустро ринулись друг за другом прочь, явно намереваясь вновь оставить Шин и Хван наедине и не желая мешать только-только зародившемуся между двумя бывшими соперницами чувству.       Пронзенная логичной догадкой Йеджи засуетилась и тотчас предприняла попытку вскочить и броситься вслед за ними.       – Черён! – надрывно взревела она, выпутываясь из ласкового плена теплых, окутывающих ее защитным коконом рук. – А ну вернись немедленно!!!       Но дверь комнаты хлопнула и закрылась на ключ с обратной стороны раньше того момента, как возмущенная лидер группы успела подняться из-под рэперши, в последний момент запнувшись об ее ноги и грузно шлепнувшись обратно на пол. Бурча под нос неистовые ругательства с всенепременным обещанием содрать с каждой из мемберов по десять шкур, Йеджи хотела было выломать дверь к чертям собачьим, когда две чужих ловких руки вдруг обхватили ее сзади за талию и мягко вернули обратно к находящейся рядом девушке.       – Нет, Рюджин, ты это видела, а?! – в негодовании верещала Хван, тыча указательным пальцем в дверь. – Этот чертов квест устроили нам они! Не знаю, как, но они с самого начала...       Пухлые, бархатистые, пахнущие перечной мятой и имбирем губы прервали ее пылкую возмущенную речь новым чувственным поцелуем, которому высокая рыжеволосая девушка не смогла противиться, тут же безвольно затыкаясь и обмякая в чужих ладонях, что настойчиво удерживали ее лицо все то время, что Шин Рюджин, прикрыв глаза, не отрывалась от него. Осторожно скользя сначала по нижней, а затем по верхней губе Хван, она сладко посасывала, покусывала и сминала их, напитывая через чуткую лицевую плоть забывшую, как дышать, девушку всей возможной для себя нежностью, теплотой, заботой и пониманием.       Напитывая ее тем, что Шин Рюджин ввиду скоротечности всех произошедших за последние полчаса событий пока не могла озвучить ей вслух, но была уверена, что ее онни все сама и так поняла по результатам их пребывания в волшебной коробке. Чем бы оно ни было, оно сблизило их и раскрыло под толщей былой неприязни, пренебрежения и соперничества неведомые ранее чувства, с каждой новой минутой проявляющиеся в обеих девушках все четче, заметнее и сильнее.       Рюджин не знала, что ждет их двоих по окончании этого сложного, противоречивого, насыщенного странными и необъяснимыми событиями дня, но абсолютно точно знала, с кем она начнет день завтрашний.       – Мне все равно, кто устроил для нас этот квест, Йеджи, – на мгновение прерывая поцелуй и доверительно прижимаясь лбом ко лбу Хван, прошептала она, – но это было самое лучшее приключение в моей жизни, о котором я ничуть не жалею. И теперь я хочу продолжать проживать каждый из них с тобой. Вредной, упрямой, забавной, неловкой... самой-самой красивой, моей. Дай мне этот шанс, Йеджи... Дай мне шанс стать самой достойной девушкой для тебя.       Потрясенная услышанным Йеджи зажмурилась и сглотнула. Тысячи слов изумления и благодарности застряли комом в пересохшем горле, тысячи мыслей проносились вихрем в гудящей от переизбытка информации голове, но, слишком смятенная и сконфуженная, она не была способна ухватиться ни за одну из них, чтобы в полной мере обдумать и сказать девушке что-то внятное.       Чтобы сказать ей, что на данный момент ей не хочется ничего, кроме того, чтобы этот день рядом с Шин Рюджин никогда не заканчивался.       Чтобы признаться ей, что этот квест тоже очень многое прояснил и открыл для нее.       Чтобы извиниться за свое эгоистичное поведение в процессе их бесчисленных ссор и конфликтов.       Чтобы заверить в том, что шансов у девушки по имени Шин Рюджин будет ровно столько, сколько она захочет, равно как и вообще всего, и...       – Рюджин, я...       – Тшш... давай ты ответишь чуть позже? Сейчас мне нужны только твои губы и ты сама.       Шин улыбнулась, перехватывая ответную улыбку напротив и увлекая Йеджи в очередной многозначительный поцелуй, который та с готовностью разделила, позабыв о трех застывших по ту сторону двери виновницах коварного квеста, за который чуть позже она обязательно собиралась сказать им спасибо.       ...Сидящая в обставленной горящими свечами комнате солидная темноволосая женщина с черным и голубым глазом удовлетворенно хмыкнула и, покружив руками над стеклянным шаром, транслирующем ей изображения двух влюбленных целующихся девушек, напоследок пропела:       – Нитка, стежок – склоки шью в узелок.       Два юных сердца скрепляю в замóк.       Не разлучит ни огонь, ни вода       Тех, что вместе теперь навсегда.