Но любовь...

Наступил май. Апрель мелькнул, как обычно - невыспанность, город, идиотские шуточки, зелёный горох на завтрак, мамин вопрос: Почему ты гуляешь без куртки? Бывало, Аято ходил в библиотеку, располагающуюся за две улицы от его дома. После дождя переливались на земле золотистые лужи, деревья светились зелено-яркими листьями, и в небе, в грязновато-голубом, появилась радуга. - Кис-кис!- парень позвал знакомую уличную кошечку. Она выгнула радостно хвост и потёрлась мордочкой о ладонь. Аято вытащил ей из сумки сосиску, которую не съел на завтрак. Консерва быстро схватила её и убежала прятаться. Библиотекарша мрачно посмотрела и призрачно кивнула, как всегда. Сегодня Аято направился туда, где содержание страниц привлекала его внимание больше всего- это были работы художников, фотографии и тому подобное. Благо, в библиотеке сновала одна читательница. Это значит- покой и тишина. Парень выудил толстую бордовую книгу под названием "Кто выбирает цвета". Он уютно уселся в кожаном кресле и расслабился, созерцая мастерство кисти. Тем временем, Хаул Дженкинс, их учитель английского, сидел в своём доме на Восьмой набережной, в пёстром кабинете. Пользуясь одиночеством, он вытащил сигарету и задымил, предавшись не очень хорошим, с точки зрения многих, мечтам. Впервые... Впервые его очаровал, смешно подумать, какой то мальчишка. Что же случилось? Дело в том, что позавчера, в пятницу- последний день недели,- Хаул пошёл на большой перемене через черный ход- хотя, этот ход далеко не черный, а словно коридор в больнице,- во двор. Покурить. Обычно ему было достаточно зайти в кабинет учителей, где ему все женщины были несказанно рады, и там он открывал окно и курил, бодро беседуя с ними. Даже миссис Лист, приходящая в ужас и негодование от табачного дыма поблизости, просто сидела и как дура улыбалась, не обращая внимания на сигарету. И вот, он шёл на задний двор через черный ход.... Что? Он не поверил своим глазам. Это был Аято. Парень сидел в углу, обхватив себя руками и спрятав лицо в коленях- бесшумно плакал. Хаул стремительно подошёл к нему, и наклонился. - Аято, что случилось? Парень вздрогнул, поднял лицо, изувеченное слезами...и не только слезами. - Господи...,- учитель уставил на него испуганные глаза. Он вскочил на ноги, намереваясь бежать. Но Хаул схватил его, что есть силы, и задержал. - Скажи, что случилось! - Ничего! Мне больно!- Аято захотел освободить предплечье. - Я тебя не пущу никуда! Кто это был? Кто это сделал? - Пожалуйста, я не хочу говорить...,- по щекам бедного ученика вновь побежали слёзы,- Отпустите, пожалуйста. - Старшеклассники? Из 11? - Нет! - А кто? Почувствовав отчаяние, Аято устремил в него полные усталости глаза - они блестели, как драгоценные фиолетовые камни. На мгновения, внутри него, тридцати четырех летнего мужчины что то лопнуло и испарилось. Всего на мгновения, маленькие секунды. - Не мучайте меня, мистер Дженкинс. Хаул понял, что ему придется выяснять это самому. Он невидимого вздохнул, и отпустил его. И вот теперь, он сидел тут, в своём доме, и трепетно вспомнил аромат этого существа, волосы горького шоколада, с виду такие мягкие, как у куклы, абсолютно беспомощное тело. А как он посмотрела на него... Каким удивительным светом наполнены эти трогательные ... Дженкинс выдохнул и слегка встряхнул головой, смахивая с глаз дымку. Надо продолжать двигаться в своём темпе. И никаких снов, вызванных левым мальчиком. Один такой сон - и он всё потеряет, и испортит.