Керосин

      Песочили Надю без малого час. Она успела несколько раз потерять нить мысли, спеть про себя несколько любимых песен, чтобы развлечься, и понаблюдать за безуспешными попытками отца усмирить маму.       Ей-богу, драма на пустом месте. Будто Любовь Владиславовна дочь с этим Кисловым в полуголом виде застала.       «Тогда бы ты тут не сидела. И не дышала бы тоже», — ответила Минина самой себе и чуть не хмыкнула вслух.       — Может ты еще в постель к нему удумаешь залезть?! — мать, словно прочитав мысли, продолжила надрываться.       — Люб, это перебор, — начал было отец.       — Перебор?! Перебор — это две полоски и разрушенная жизнь! — женщина картинно схватилась за голову.       — Ма, мы просто поговорили… — Надя сказала тихо, борясь с раздражением, — так случайно вышло, просто пересеклись.       Любовь Владиславовна всплеснула руками и ехидно цокнула языком.       — Просто, — мать передразнила ее тон, — что за разговоры могут быть с хамами, которые всех подряд на хер посылают?       Потом глубоко вдохнула и выдохнула:       — Ты знаешь, кто его отец? — уже спокойнее.       — Люб, ну давай не будем… — Виталий Михайлович попытался положить ладонь жене на плечо.       Надя наблюдала за развернувшимся цирком со скучающим выражением лица. Хотелось только одного — остаться наедине с собой и уснуть.       — Ты знаешь? — повторила Любовь Владиславовна, игнорируя мужа целиком и полностью.       — Не знаю, — соврала Минина. Интересно узнать мамину версию.       — Наркоман, — почти торжественно отчеканила женщина.       — По слухам, — быстро добавил папа.       — Какие слухи? Я сегодня на лестничной клетке видела. Валялся в бреду, в свою входную дверь скребся, — мать поморщилась, — потом этот мальчик его в прихожую затащил. Я сначала думала, боже мой, у человека приступ, скорую собиралась вызывать…       Глаза Нади мгновенно расширились. Дальнейшие слова Любови Владиславовны доходили до мозга как через мутную толщу воды. Получается, Ритка точно правду рассказала.       Что за ад творился в квартире снизу?       — … У мамочек на детской площадке поспрашивала. Все уж знают, только прямо с нашей соседкой не обсуждают, — мама закончила свой спич и присела рядом с дочерью на кровать. Вячеслав Михайлович лишь удрученно вздохнул.              — Поняла. Держаться подальше, — на автомате ответила Надя, не поднимая взгляд от разноцветного ковра на полу.              Мать еще немного посидела, ожидая от дочери хоть какой-то реакции. Девушка упорно молчала, поджав губы. Хрена с два она будет участвовать в представлении. Представлении с абсолютно надуманной проблемой.              — Я могу готовиться ко сну? — с как можно более безразличным выражением поинтересовалась Минина.              — Можешь, — Любовь Владиславовна кивнула, встала с матраса и двинулась к выходу. На пороге замерла, чуть пошевелила губами, будто хотела что-то добавить, но в итоге просто прошла в коридор.              Надя еле заметно выдохнула. Ого, и телефон проверять не стали, и Ритку не приплели. Новые горизонты доверия, не иначе.              Отец дождался, пока мама зайдет в Гришину комнату и закроет дверь, а потом обратился к Наде, которая уже начала складывать большое фиолетовое покрывало, лежащее поверх постельного белья:              — Мда. Она, конечно, переборщила.              — Переборщила? Мне кажется, спутала беседу с соседом и сексуальное влечение, — Минина отвлеклась от своего занятия. Посмотрела на стоящего в углу комнаты мужчину. Уставший, с начавшими седеть волосами, двухдневной щетиной и нервно крутящий в руках книгу. В тусклом свете настольной лампы не разобрать какую именно. Хотя отгадать автора Надя могла бы с первой попытки — за исключением Диккенса Вячеслав Михайлович никогда и ничего не читал.              С папой у Нади не сказать что уж очень доверительные близкие отношения. Зачастую мужчина пропадал на работе, а после нее садился смотреть телек или, если жена начинала возмущаться, брался в сотый раз перечитывать «Большие надежды» или «Тяжелые времена». В детстве иногда гулял с дочкой в парке на выходных, читал на ночь или, если посчастливится, водил в кино.       А потом родился Гришка, и все скромные крупицы отцовского внимания перешли ему по наследству. У Нади поначалу случались жуткие приступы ревности. К тому же, вместе с рождением младшего брата ушло понятие личного пространства — комната теперь общая, вещи, оставленные без присмотра, автоматически тоже. Стоит ли говорить о том, насколько сильно двенадцатилетнюю Минину выводил из себя подобный расклад?               Надя искренне завидовала Герману и Юльке. Оба единственные дети в семье, а Юля так вообще жила как у Христа за пазухой — Турция каждый год, обалденные подарки каждый день рождения, мать, позволяющая делать все, что девушка пожелает. У Германа ситуация похуже — родители развелись, но на тот момент Мининой казалось, будто ужаснее, чем у нее, быть не может. Сейчас свое нытье парню в личку даже вспоминать стыдно.              — Мама всего лишь… — голос отца вывел Надю из размышлений.              Так странно. Вроде находится с ней в одной комнате, а кажется таким… далеким. Чужим. За суетой переезда позабылось дурацкое чувство неловкости, словно перед ней не родной человек, а кто-то очень далекий и практически забытый. Минина наизусть знала весь набор из дежурных фраз, которые папа имел в арсенале.              — Знаю, переживает. Волнуется. Хочет, как лучше, — голос предательски дрогнул. Вдруг накатила волна грусти и усталости, удушливая, захлестывающая все мысли разом.              Отец отрывисто кивнул.              — Значит… все в порядке?              — В порядке. Я привыкла.              — Ну тогда я пойду. Спокойной ночи, доча.              — Спокойной ночи.              Прикрыв за собой дверь, Вячеслав Михайлович двинулся в сторону кухни. Надя мешком упала на кровать.              «Надо все Юльке рассказать», — пальцы на автомате нажали знакомый значок с белым самолетиком и открыли первый чат в закрепе. Все сообщения прочитаны, однако оставлены без ответа.              — Что за фигня… — пробормотала Минина. От Германа тоже ноль уведомлений, зато пять голосовых от Ритки суммарно длящихся минут двадцать. Интересно получается — два лучших друга дружно решили заигнорить, а Кошина, знающая Надю всего пару дней, написывала обо всем подряд, даже по душам с новенькой поговорила.              Предаваться унынию и расклеиваться еще больше не было никакого желания, так что Минина быстро сходила в душ, надела огромную выцветшую футболку с совершенно детским принтом с рыжими мультяшными котятами и решила немного порисовать в скетчбуке, попутно прослушав мини-подкаст от Ритки.              На пустой белой странице вскоре появились черты морского берега. Небрежные карандашные линии превращались в изгибы маленьких волн с пенистыми гривами. На фоне тараторила Кошина, в срочном порядке оповещая подругу о свежей ссоре Валеры с Соней из девятого. Этот Валера, одно имя которого уже доводило Надю до зубного скрежета, вдруг очнулся и решил пригласить Риту в летний кинотеатр на завтрашний вечерний сеанс.              — Вопрос жизни и смерти, блин. Соглашаться или послать? Жду, короче, твое мнение, — сказала Кошина в конце последнего аудио.              Надя покосилась на закрытую дверь, тяжело вздохнула и решила не рисковать даже записывая голосовое шепотом. Пришлось вручную печатать огромную простыню текста про самоуважение и пояснение Валеркиных мотивов. Судя по словам самой Ритки, пацан сам не знал, чего хочет и от Сони, и от Риты, и метался между ними, выводя на ревность первую.              В ответ на километровое сообщение Минина получила лишь емкое «ну хз».              Девушка едва не застонала в голос от разочарования. Потом предприняла еще одну попытку и задала резонный вопрос.              

«Тебе же Мел нравится, не?»

      «Это невзаимно, и Мел сейчас в коме»              Надя закрыла уже давно отложенный в сторону скетчбук и устроилась на кровати. Просто согласиться с Кошиной она не собиралась.       

«И что, кроме Валеры парней

в Коктебеле больше не водится?»

             «Он на Хита Леджера похож и не тупой»       

«Не смеши меня»

      Ритка прислала пару грустных стикеров. И только Минина собиралась ответить, как наверху телефона всплыло уведомление от ВК от пользователя Иван Кислов.              «пиздец у вас весело сегодня»              — Тебе-то что надо? — Надя вскинула брови. К щекам почему-то прилил жар. Особенно от осознания, что Киса находится совсем близко и их разделяет всего лишь его потолок. Если Кислов вернулся домой, конечно.       

«Не хуже, чем у вас»

      «я ваще-то спать пораньше собирался»       

«Это карма за ту невыносимую музыку

в день моего переезда»

      «она ахуенная. эт смн»       

      «Я такое не слушаю»

      Сообщения посыпались одно за другим. Киса, казалось, искренне удивился, что кого-то может не впечатлять рашн инди и хип-хоп. Кислов скинул несколько песен не отходя от кассы, и Надя со вздохом потянулась за наушниками.              Примерно на втором треке Минина поймала себя на мысли о том, насколько дебильной была ситуация. Она лежит в кровати, пытается вникнуть в музыкальный вкус, пожалуй, самого придурошного парня в городе. Парня, с которым пару часов назад Ритке клялась не контактировать.              «Я обещала не увлекаться, — напомнила Надя самой себе, — о безобидной переписке речи не шло.»              Пытка для ушей наконец-то закончилась. Пальцы зависли над экраном. По непонятной причине обижать Кислова не хотелось. Такого хрен обидишь, конечно, но Минина представила, с какой самоуверенной и тупой ухмылкой он ждет восторженного отзыва и сдалась. Выдавила все, на что была способна.

«Ладно, «оверсайз» звучит нормально»

      Потом немного помедлила и все же спросила:             

«Ты до квартиры то дошел?»

      «а че уже переживаешь?»              Надя выключила телефон и отбросила на простыни. Господи, зачем она только спросила? Киса теперь невесть что придумает. И почему так охренительно сильно колотится сердце? Девушка около минуты просидела, бесцельно пялясь в темное окно, и потом все же снова взяла в руки устройство.              «да не ссы, на месте я»              И дальше фотка его лица, сделанная нарочито по-дурацки и близко. Карие глаза чуть сощурены, смотрят прямо в камеру, челка откинута со лба назад. Минина поймала себя на мысли, что рассматривает все подробности Кисловской внешности слишком уж долго. Тряхнула головой и быстро застучала по клавиатуре.       

«Ты бы еще ближе сфоткал»

      «типа я пиздабол?»       

      «Типа на снимке ничего не видно»

      «ебать понял, в следующий раз       в потолок кирпичом ебну»              Из горла вырвался смешок, и Надя поспешно закрыла рот ладонью. Не хватало только получить повторную выволочку от матери. Однако улыбка с губ и не сошла, а в солнечном сплетении стал собираться волнительный и обжигающий комок. Пора бы заканчивать.              

«Я спать.

Спокойной ночи»

             Очередного остроумного ответа дожидаться не стала, поставила телефон на зарядку и легла лицом к стене. Точнее к отвратительному ковру. Завтра точно надо будет снять. Но и перед сном ни о чем, кроме Кислова думать не получалось.              В следующий раз. Это вот что значит? Неужто подумал, будто их общение не разовая акция, и Наде хоть сколько нибудь интересен он? Нет, толика интереса у Мининой присутствует. Слишком многие из деталей местных сплетен утаиваются или кажутся нелогичными. Прикол с подменой ружья сынку мера вообще оставался загадкой. А еще пропажа режиссера, будущий Надин одноклассник, лежащий в коме, драма между Кисой и Хэнком, в конце концов.              Приморский городок скрывал огромное количество тайн. И у Нади было предчувствие, что Кислов замешан чуть ли не в каждой из них.              

***

                    На утро мать вела себя как обычно. Проводила отца на работу, пожелала хорошего дня, накормила Гришу и Надю завтраком и даже помогла снять со стены пылесборник в виде красного ковра.              — Сегодня к бабушке можешь не идти, мы с Гришкой заглянем к ней в обед. На внука посмотреть хочет, — сказала Любовь Владиславовна, недовольно оглядывая оставшиеся дырки от гвоздей.              «Лучший подарок на грядущее семнадцатилетие», — чуть не вырвалось у Мининой. Вместо этого девушка кивнула и продолжила слушать причитания матери про совершенно несовременный ремонт в квартире. Тут же вспомнились Кисины вчерашние возмущения по поводу «предъяв» в почтовых ящиках.              — Ма, а домовой чат здесь есть, ты не знаешь? — Надя зашла издалека, с любимой темы женщины. В Питере именно она эту общую группу и создала, а потом заставляла каждого человека, проживающего в их подъезде, туда добавиться.              Любовь Владиславовна пренебрежительно махнула рукой.              — Организованность на нуле. Ты представь, люди годами живут по соседству и банальную проблему нецензурных надписей на стенах решить не могут. Но я уже разобралась.              — Разобралась? — Надины брови взлетели вверх.              — Буду коммуницировать с непутевыми соседями с помощью почтовых ящиков. Уже вчера объявила предложение о первом сборе. Хочу купить краску и нанять бригаду, чтобы убрать безобразие из подъезда. Хотя я догадываюсь, чьих это рук дело и чью семью надо принудить закрашивать лично, — мать фыркнула, — жаль, камер нет.              «Понятно, почему Кислов вышел из себя», — Надя еле слышно вздохнула. Любовь Владиславовна отлично умела проесть мозги любому. Удивительно, что женщина доверяла маме Юльки и ни разу не спалила вылазки на вписки дочери. Пусть и сидела она там больше для галочки.              До обеда день проходил размеренно. Надя порисовала, заранее списалась с репетом по английскому, открыла список школьной литературы на лето, ужаснулась, закрыла, вспомнила про итоговое сочинение в декабре, снова открыла, выбрала книгу и успела честно прочесть пять страниц «Мастера и Маргариты», когда ей написала уже ее Ритка.              «Надюш, мы с Тасей и Фаридой тут       чисто женской компанией у меня собрались.       Придешь???»              Минина недолго думая согласилась и принялась собираться. Тася и Рита это здорово, конечно, но Фаридка Надю напрягала. Было очевидно, что Гришиной новенькая не понравилась и сейчас девушка опять начнет закатывать глаза, усмехаться и демонстрировать свое недовольство всеми возможными способами.              Мама до позднего вечера будет у бабушки, поэтому отпрашиваться не пришлось. Жила Кошина по меркам поселка городского типа далековато, а по питерским — они считай соседи. Дом Ритки был двухэтажным, из темного кирпича, прямо как Надин. Металлическая входная дверь оказалась открыта, и Минина прошла внутрь. Подъезд был в менее плачевном состоянии, чем у них. Очень даже чистый, со свежевыкрашенными зелеными стенами. Но запах сырости и алкоголя присутствовал и здесь. На краях ступенек аккуратными рядами были выставлены жестяные пивные баночки и пара бутылок водки.              Звонок в квартиру у Кошиных не работал, Наде пришлось минуты две стучать по старенькой деревянной двери и параллельно спамить Рите в личку, чтобы та обратила внимание и впустила ее.              — Приве-е-ет, — Ритка протянула радостно, как только победила замок и открыла Наде доступ в квартиру, — не потерялась?              — Не, у вас тут сложно потеряться. Особенно с навигатором, — Минина прошла в прихожую и огляделась. Такая же тесная, как и у них, но еще и заваленная вещами. Пока Надя разувалась, она успела заметить несколько теплых курток, висящих тут, видимо, еще с зимы, три полиэтиленовых пакета, также набитых вещами, и… черный велик?              — Отцовский, — пояснила Ритка, — у него права забрали, теперь на железном коне катается.              Коридор был узким, а планировка жилища Кошиных напоминала тамбур — слева и справа располагались кухня, закрытое помещение, в котором скорее всего находилась спальня родителей, и Ритина комната, из которой слышался смех Таси и приглушенный голос Фариды. Туалет с ванной находились ровно напротив входа за облупленной дверью, неровно покрытой белой краской.              — Добро пожаловать, — Ритка проскользнула в свою обитель. Надя заметила, что проем был абсолютно пустым и на дверной коробке сиротливо и без дела болтались петли.              Надя решила тактично промолчать, но Фарида, заметив ее удивление, вместо приветствия сказала будничным тоном:              — Ритин батя набухался и сбил в прошлом месяце.              Кошина кинула на Гришину убийственный взгляд, а Тася дернула девушку за рукав.              — Что? Я сказала что-то лишнее? — Фарида отпила пиво из стакана. — Предупреждать надо, в таком случае.              Нарастающее напряжение стало почти физически ощущаться в воздухе, и Минина проигнорировала слова Гришиной, не желая ставить Риту в неловкое положение.              Комната Ритки была не очень большой, даже меньше новой Надиной. Светлые обои, самая необходимая мебель, и большое зеркало в углу. Из отличительных черт можно было назвать только поистине ужасный беспорядок. Одежда висела и на открытой дверце шкафа, и валялась на стуле. На рабочем столе вперемешку разбросаны пара учебников, скомканные бумажки, косметичка и две кружки.              Любовь Владиславовна бы сожгла эту квартиру к херам.              — Любишь «Наследников»? — Надя кивнула на одинокий постер.              — Раньше фанаткой была. Щас просто хз, чем дырку на стене прикрыть, — Кошина упала на кровать рядом с подругами, потом спохватилась и подскочила, — ой, погоди, ты же алко не пьешь. Я тебе специально лимонад покупала, сек.              Пришлось остаться наедине с Фаридой и Тасей. Первая демонстративно уткнулась в телефон, зато вторая улыбнулась:              — Как дела?              — Осваиваюсь потихоньку. Мне Рита вчера экскурсию проводила.              Гришина хмыкнула. Тася снова хмуро на нее покосилась и покачала головой:              — Не обращай внимания, она просто ревнует.              — Ага, щас, — Фарида посмотрела на неловко стоящую в центре помещения Надю, — просто мы должны были посидеть нашей компанией.              «Да пошла ты на хрен», — смятение сменилось раздражением. Чем она Фаридке за одну встречу успела так насолить? Уйти бы, да настроение Рите портить не хочется.              — Но рады тебя видеть, — с нажимом перебила Тася.              Наконец вернулась Кошина со стеклянной бутылкой в руках, которую она торжественно вручила Наде. Тут же подсуетилась и выкроила для Мининой свободное место, убрав с покрывала джинсы и заставив Фариду подвинуться к стенке.              Почти все время Надя была пассивным слушателем. Тася и Рита пили пиво и наперебой вываливали друг другу очередные местные сплетни. Гришина иногда вставляла едкие комментарии или посмеивалась.               В этот раз после подробных экскурсов от Кошиной Надя чувствовала себя более уверенно и через полчаса окончательно влилась в беседу. И, что удивительно, не чувствовала себя лишней и чужой. Даже после реакции Фариды. Такое случалось редко. Обычно все компании кроме Юли и Германа для Мининой — лишний стресс.              Крымский городок и здешние люди подозрительно быстро занимали позиции в сердце Нади. И девушка пока не могла решить для себя — хорошо ли это или плохо.