Четвёртый – не лишний. Ложные дороги судьбы

В квартире стояла звенящая тишина. Слишком уж непривычная для квартиры Киры, тем более когда у неё были гости. Обычно тогда тут стоит весёлый говор, смех и шуточные разборки. А сейчас Кира и Даня сидели на кухне и смотрели то в окно, то в чашки, словно там можно было найти что-то интересное. Друзья всё-таки смогли добраться до дома Киры, а она, в свою очередь, пригласила Даню к себе. Теперь ребята молча сидели за столом, стараясь избегать взглядов друг с другом, и думали о разных, но в то же время и немного одинаковых вещах. А дождь, который снова начался несколько минут назад, только добавлял мрачности мыслям. Несмотря на то, что Даня буквально ещё сегодня утром был счастлив, по приходе к Кире домой его радостное настроение стало меняться на немного встревоженное. А всё из-за того, что Кира вроде бы и была рада, что летит к семье, но что-то, судя по поведению девушки, её то ли смущало, то ли напрягало, то ли вызывало ещё какие-то эмоции, которые Даня разобрать не мог, да и причину их понять не мог тоже. Вот даже и в тот момент она вроде бы спокойно пила чай, но в то же время и смотрела куда-то то отсутствующим взглядом, то потерянным, будто она и хотела что-то кому-то сказать, но колебалась, стоит ли. А ещё буквально неделю назад она с такой радостью ему рассказывала о предстоящем визите к семье! Конечно, Даня не отрицал тот вариант, что на поведение Киры наложили свой отпечаток события последних дней. Но всё равно — до конца он понять её эмоции не мог. Однако очень хотел. В очередной раз она мельком подняла глаза на друга, но на этот раз Даня не стал отступать и выжидающе уставился на неё. — Ты знаешь… Мне вообще так не по себе, — тихо начала Кира, отставив чашку. — Он же как этот… как призрак какой-то… Получается, что прямо по пятам за нами ходит. Даня кивнул: наконец-то Кира начала потихоньку приподнимать ширму эмоций. — Тебе бояться нечего, — постарался он успокоить подругу. — По факту, он нас всех в лицо не знает. Разве что, может быть, меня, но и это не факт. — А если у него есть связи? — неожиданно выдала Кира. — Он же сведёт с нами всеми счёты, я думаю, даже похуже, чем с Артёмом. — Вот насчёт этого надо поговорить с Димой. Но тебе точно не должно быть страшно даже в этом случае. — За себя — да, — согласилась Кира. — А за вас? Мне что, по-твоему, вообще всё равно, что с вами? — Да нет, нет, — поспешил отступить Даня, заметив обиду в голосе подруги, — не всё равно. Я понимаю. Милка, почувствовав, видимо, грусть хозяйки, подлезла к ней под стол и начала ласкаться. Кира взяла её на руки и посадила на колени. Тёплый мех и ласковое мурчание Милки успокаивали и расслабляли. А та и рада была стараться — разлеглась на ногах хозяйки и, гипнотизируя большими зелёными глазами, ласково пела в ритм перебирания шерсти руками свою кошачью колыбельную. — Алисе за Артёма страшно. — А за Артёма сейчас всем страшно, — Даня снова опустил голову, рассматривая скатерть. Рассматривать на ней, собственно, особо и нечего было, но в тот момент парню на этот факт было всё равно. — Слушай, Кирюх, — начал он более серьёзно, запнувшись, и Кира вопросительно посмотрела на друга. — А что у него с Алисой? Вы говорили об этом? Кира задумчиво провела пальцем по столу. Она ожидала сейчас каких угодно вопросов, но не таких. — Дань, я не знаю. Они сперва вроде снова хорошо друг к другу относились, а сейчас, после Старой Балки, я уже даже вправду не знаю. Алиса не знала тогда, простить его до конца или нет. А потом, после аварии, на следующий день, она рассказала мне, как плакала, когда до конца осознала, что произошло, — Кира вздохнула, подперев рукой голову. — Так что может уже и простила. Даня кивнул, дав понять, что и такой малость несвязный ответ его устроил. Потом задумчиво добавил: — А из-за чего они вообще поссорились? — Да они вроде и не ссорились. Вроде. Алиса просто на него обиделась, как я поняла. — За что? — Точно не знаю. Но Алиса не из тех, кто будет закатывать скандалы на ровном месте, так что повод, значит, был. Я думаю, из-за того, что он ей врал. Ай, — Кира опустила голову — Милка у неё на коленях уткнулась головой ей в живот и выпустила коготки, — Мил, блин, не царапайся! Даня усмехнулся. — Чувствует, что я скоро улечу, наверное, — заметила Кира, осторожно переложив кошку в другую позу — так, чтобы её лапки оказались вне зоны досягаемости тела девушки. Милка, впрочем, была не особо и против. — Алиса сказала, что как раз с работы будет ехать и заберёт её. Ничего, я скоро вернусь, не нервничай! — обратилась она снова к Милке. — А с Алисой вы поладите… — А что, — удивился Даня, — действительно скоро вернёшься? — Та да. Не получилось нормально с графиком, в понедельник уже надо быть на службе. Ребята снова замолчали. А потом Кира не удержалась и снова начала разговор: — Блин, ты не представляешь, что мы в то утро пережили, пока ты не объявился! Сначала дозвониться не могла, потом ещё Алиса принесла тут «новости» после общения с той Надей… Ты бы хоть позвонил… — У меня же телефон накрылся, — посетовал Даня, — я даже после аварии ни с кем связаться не мог. Это я тебе, кстати, из больницы звонил тогда. Понятия не имею, что они мне там вкололи, или это вообще такая реакция организма была, но спал я как убитый. Только к обеду раздуплился, что нужно позвонить своим и тебе. — Кстати. А откуда у тебя был мой номер, если тот телефон разбился? — Ну я же пообещал, что выучу его, — Даня улыбнулся. Кира впервые с начала разговора открыто взглянула на друга с изумлением: — Я думала, ты тогда пошутил. — Не. Теперь я его наизусть знаю, как и родителей, — пожал плечами Даня. Кира, улыбнувшись, решила про себя подумать об этом позже. — Если бы не поехал в больницу, пошёл бы ко мне, если что, — заметила она, немного помолчав. — Я бы тебе и помогла, если надо было бы. Милка, решив, видимо, что Кире нужно переговорить с другом, неслышно спрыгнула с рук хозяйки и ушла в соседнюю комнату, окинув всех напоследок ласковым взглядом. — Ага, — несмотря на невесёлость разговора, Даня не удержался от смеха, — а теперь представь себе эту картину. Ты, значит, спишь, да, а тут где-то около четырёх утра к тебе ломлюсь я. Ты открываешь дверь, я, полуживой, говорю: «Я в порядке», и падаю на входной коврик. Я боюсь, — закончил Даня, — что после такой картины тебе бы тоже помощь пришлось оказывать. — Да ладно тебе, — отмахнулась Кира, — пережила бы. А что твои сказали? — Мои? Ну я им сказал правду наполовину. Сказал, что вот, ехали, мол, а на повороте зацепились немного. Потом, когда они приехали в больницу, ну, вещи привезли, все дела, то ещё, конечно, расспрашивали, мол, как же я так… Но вроде проканало. А то мама меня точно после моих интересных повествований знаешь бы как отправляла на работу? В одной руке держала бы корвалол, а другой бы меня крестила. Кира усмехнулась: — Что правда, то правда. А вообще, хорошо, что хотя бы ты в порядке плюс-минус остался. — Угу, — хмуро согласился Даня. — Но я считаю, что в произошедшем — часть моей вины. — Это ещё почему? — Ну… я ловил себя на мысли, что не справился с управлением. Если бы я… — Так, — перебила его Кира, — не бери себе такого в голову. Неужели ты не понимаешь, что тут была такая ситуация, что ты просто не мог сделать что-то иначе? Даня пожал плечами: — Ну допустим. А ехали бы мы на том месте минутой позже или раньше — мы бы разминулись, понимаешь? Вот что обидно. — «Разминулись»? А если он специально вас там поджидал? Пойми, не могли вы там просто так встретиться! Эта падла где-то вас выследила. — А где? — А чёрт его знает. Где-то мы недоглядели, где-то он, получается, подсмотрел, подслушал. Даня открыл глаза и испуганно осмотрелся. Над ним распростёрло свои объятья звёздное небо. «За городом звёзды всегда видно лучше», — почему-то подумал он, и только потом заметил, что лежал на какой-то траве. Темнота никуда не ушла, даже наоборот — окружила его ещё больше. Парень аккуратно попробовал снять шлем, сесть и осмотреться. «Ну да, конечно — что в этом мраке можно вообще разглядеть?» Вовремя вспомнив про фонарик на телефоне, Даня полез в сумку. Но телефон — как это обычно происходит по закону подлости — после фееричного падения вместе с хозяином наотрез отказался включаться. «Прекрасно, теперь не то что фонарик не включить, даже никому дозвониться не получится. Лучше бы рюкзак взял». Следующее воспоминание пробило его молнией: «А куда же, собственно, делся Артём? Я же вроде с ним ехал? Да? Нет? Да». — Артём! Артём! — негромко крикнул Даня. — Артём, ты где? Но лишь тишина ночного поля была ему ответом. «Зашибись. Ещё и до ближайшей цивилизации тут чёрт знает сколько». Немного поколебавшись, парень поднялся и попробовал дойти до дороги. В голове что-то шумело и болело, не давая мыслям собраться в кучу и сжимая голову в тиски, перед глазами всё плыло, ещё и плечо начало чертовски ныть. А на трассе, конечно же, никого не было. «Фонарик!» Пытаясь совладать с дрожью в руках, Даня снова лихорадочно полез в сумку, молясь, чтобы там уцелело хотя бы ещё кое-что. К счастью, уцелело. Небольшой пластмассовый кубик уверенно лёг ему в ладонь, а вскоре немного тусклый — но лучше, чем вообще ничего — свет немного подсветил всё вокруг. Беглый осмотр ближайших мест Артёма отыскать не помог, но зато в свете фонарика показался блик блестящей поверхности байка. Заглушив двигатель, Даня критически осмотрел транспортное средство. Пусть под таким неярким светом конкретных деталей видно не было, однако даже после беглого взгляда Даня понял, что ремонта байк потребует генерального. Если вообще будет ему подлежать. «Нормально покатались». Не в силах больше стоять на ногах, Даня присел на обочину, очистив до этого небольшой пятачок от осколков стекла. Ещё пару раз наудачу попробовал позвать друга — безрезультатно. У Дани началась тихая паника. Никогда ещё в своей жизни в такое положение он не попадал, и мысли в голове категорически отказывались выстраиваться в какой-то более или менее адекватный алгоритм дальнейших действий. К его счастью, вскоре вдали показались фары. Даня поднялся и из последних сил попробовал помахать рукой, чтобы хоть как-то привлечь внимание. Но по мере приближения кто-то за рулём машины уже будто и сам начал сбрасывать скорость. Когда автомобиль остановился, парень быстро — насколько ему позволяло состояние — подошёл ближе и заглянул в окно. За рулём сидел человек лет тридцати. Он смотрел на Даню более приветливо, чем женщина, что сидела впереди рядом с мужчиной — та скорее была насторожена. К слову сказать, только потом, спустя где-то пару дней Даня, лёжа в больнице и от скуки в очередной раз прокручивая у себя в голове всё случившееся, понял, почему женщина была такая напряжённая. Не, а что бы вы подумали, если вас бы посреди ночной трассы остановил какой-то оборванный парень и что-то бы от вас хотел? Однако их Даня успел разглядеть лишь мельком — было не до того. Мужчина кратко понял суть того, что ему сумбурно успел наплести пострадавший, и, взяв фонарик из бардачка и телефон, вышел из машины. Двое людей смотрели на тёмное поле и луч фонаря, что быстро пробегал по деревьям и траве, пытаясь что-то разглядеть. Даня первым увидел чей-то силуэт возле дерева и из последних сил бросился вперёд, отпихивая неболевшей рукой редкие ветки кустов, которые били по телу. Буквально за пару секунд он оказался рядом с Артёмом. Сразу упал возле него на колени и испуганно осматривал его, пытаясь попутно нащупать пульс или уловить дыхание. Он даже не заметил, как сзади подошёл мужчина и тихо сказал, что скорая уже едет. — Живой? — добавил он, кивнув на Артёма. Даня робко кивнул, опустив голову. Встав из-за стола, Даня подошёл к окну и тем самым отвернулся от Киры, которая продолжила сидеть за столом и задумчиво смотреть в чашку. Когда же она наконец подняла взгляд на стоящего, то заметила, как друг облокотился лбом об стекло и молча наблюдал за дождём. Девушка тихо вздохнула, подперев голову руками и не находя больше в себе сил поднять глаза на Даню снова. Она до последнего надеялась, что всё не так плохо. А ещё — мучилась от бессилия помочь хотя бы кому-то, молча наблюдая, как страдает близкий ей человек, ещё и стараясь скрыть это. А дальше всё было как в тумане — неосторожные движения другой рукой вызвали сильнейшую боль, которая поглотила все остатки соображения. Даня помнил только, как мужчина посоветовал ему кричать, если совсем больно. Он попробовал. Помогло, но ненадолго — боль забрала силы даже кричать, и потом Даня мог только лежать и стонать. С трудом находил силы ещё отвечать на расспросы женщины по поводу того, кто они, есть ли кому сообщить или что-либо уточнить при необходимости и тому подобное. Помнил, что потом женщина уже немного с испугом в голосе просила чей-нибудь номер телефона: — Родные. Есть кто-то? Даня кивнул. — Набери их. Я дам тебе телефон. Или продиктуй номер, я сама позвоню. Он помнил, как из последних сил старался звучать убедительно: — Не надо. Честно. — Надо. Вещи забрать, привезти. Давай. — Не надо их пугать. Пожалуйста. — Ну хорошо. Друзья есть? Подруга какая-нибудь? — Есть, — и, подумав, добавил: — Но их тоже напугаете. Не надо. Ещё изредка старался приподниматься — несмотря на возражения женщины — и пытаться выяснить, как там Артём. Потом уже и не старался — боль разошлась, казалось, по каждой клетке тела. Потом почувствовал с испугом, что футболка в некоторых местах стала подозрительно прилипать к телу. Дышать почему-то стало тяжело. А женщина что-то принесла из аптечки и пыталась осторожно посмотреть плечо. Старалась разговаривать с ним и просила не засыпать. Потом подошёл её муж, и они начали спорить с ним на тему того, нужно ли Дане дать обезболивающее. А потом… потом он уже почти ничего не помнил. Только какие-то очень мутные отрывки — маячки скорой, тёмная дорога, больница, врачи, прохладная койка… …И наступил день. — А если бы Артём, не дай бог… — начала Кира, но Даня перебил её резким окриком: — Не надо! Не надо об этом! Кира замолчала, снова опустив голову. А Даня, помолчав, тихо пробормотал: — Прости, пожалуйста. Я сейчас на нервах. Прости, не сдержался. — Дань, — девушка практически неслышно подошла к другу сзади и положила руки ему на плечи, — не думай об этом. Ты не виноват. Эти воспоминания о том, что он пережил в ту ночь, он никогда и никому не расскажет. Зато точно был уверен в том, что одну вещь он обязательно будет с собой брать в любые поездки. Маленький кубик ведь места много не займёт… Кира даже не сразу заметила, что Даня как-то странно вздрогнул от её прикосновения. И только спустя пару секунд она поняла, что всё это время она держала руку на больном плече. — Ой, прости, пожалуйста, — девушка испуганно отдёрнула руку. — Я забыла. — Ничего, — вполголоса ответил Даня, ещё стискивая зубы от острой боли, расходящейся по руке. — Ты не специально. Притихшие ребята наблюдали за каплями дождя, что медленно скатывались по окну, увлекая за собой соседние капельки и добегая до конца уже большими каплями. Дождь всё так же продолжал угрюмо стучать по крыше, перечёркивая косыми от ветра линиями серую картину за окном. — Это всё Гриф. Он за всё ответит, — тихо, но уверенно продолжила Кира. — Я тоже в это верю, — так же едва слышно немного изменённым голосом ответил Даня не поворачиваясь и аккуратно дотронулся до рук девушки, одну из которых она уже переместила. — И ты верь. Мысли материальны. — Спасибо, что приехал, — неожиданно заметила Кира. — Мне с тобой не так страшно… — Я всегда буду готов приехать, если надо будет. Конечно, в этом был один нюанс. Даня понимал, что Кира сейчас улетит, и ближайшие несколько дней они будут разделены друг от друга огромным расстоянием. Киру, видимо, беспокоило и это тоже. Одно дело, когда они были все тут, «в шаговой доступности» друг от друга, а другое — когда так далеко. Да и качественно поддерживать друг друга в таких условиях будет немного сложно. Кира грустно вздохнула, словно прочитала мысли друга. — Кирюш, чего ты? — тихо спросил Даня. — Дань, я… я сейчас вообще никому не могу ничем помочь. Просто… просто бесполезная для всех, — призналась девушка, прижавшись головой к спине друга. — Я вижу, как вы все… как вам плохо. Даня понимал, что если сейчас не постараться поддержать подругу — у неё начнётся самая настоящая истерика. Он, правда, никогда не имел дел с людьми в состоянии почти что нервного срыва. Но несмотря на то, что ему и самому было не очень хорошо как морально, так и физически, все внутренности его души желали как-то заградить, спрятать за собой не на шутку встревоженную девушку, дать возможность ей улыбнуться, свободно вдохнуть… А с другой стороны, его благодарность к Кире не имела границ — за то, как она реагировала на всю случившуюся ситуацию. За всё это время он ни разу не услышал от неё никаких гневных слов. Нет, она, конечно же, немного поворчала в начале, но то было чисто на эмоциях и нервах. Но никаких упрёков или укоров в Данин адрес она не говорила. Ни разу. Даже наоборот — старалась, как в этот момент, развеивать его попытки в чём-то себя обвинить. Только в глазах её он видел частенько страх… или не страх даже, а… боль, что ли? Молчаливую, как она сама. Ну и Алиса, конечно же, тоже в этом плане с подругой была похожа. И когда Даня очередной раз встречался взглядами с Алисой, то снова невольно винил себя. Это он виноват в грусти в её глазах. Чувствовал себя виноватым снова и снова, старался избегать взгляда Алисы. И ничего с этим не мог поделать. — Ну, во-первых, ты нас свела, можно сказать, с Димой, — начал Даня, немного подумав. — Если бы не он, я не хочу даже думать, чем бы всё закончилось, честно. А если бы не ты, то мы бы никогда не нашли его, да и он вообще бы не захотел нам помогать, понимаешь? А во-вторых… а во-вторых, ты просто с нами. Не испугалась, продолжаешь оставаться в этой… как сказать… на этом поле битвы вместе с нами всеми наравне. И я знаю, — чуть тише добавил он, — что я всегда смогу поговорить с тобой, приехать… И ты поможешь, поддержишь. Как сейчас. Как оплот, понимаешь? А так… не бойся. Скоро всё будет хорошо, — подытожил парень, постаравшись придать своему голосу как можно больше бодрости. Верил ли он в это сам — это уже другой вопрос. Сейчас ему надо было успокоить подругу. — Кстати, а хочешь ещё помочь мне? Кира изумлённо подняла голову. — Да. — Тогда можно я останусь сегодня с тобой до вечера? — Даня прижал руки девушки к своей груди. — Пожалуйста. — Нужно. Нужно, а не можно. Ребята ещё какое-то время постояли молча, не прерывая объятий и согревая друг друга теплом, которого сейчас им обоим так не хватало. Заставил их разойтись через пару минут дверной звонок. Кира пошла открывать, но это оказались всего лишь какие-то рекламщики, которые очередной раз предлагали что-то купить. Девушка вернулась на кухню. Пока она, обратив внимание на небольшой бардак на столе, убрала чашки в мойку, Даня тоже вернулся на кухню с тюбиком в руках, присев на диван. Кира уселась рядом. — Дань, возьми больничный, — неожиданно вспомнила она. — Что? — переспросил тот, уйдя в свои мысли. — Я говорю, возьми больничный. На недельку хотя бы. Я же вижу, — Кира осторожно закатала рукав футболки и посмотрела на опухшее плечо, — тебе пока лучше не становится. Тебе покой нужен. И ты же сам говорил, что тебе плохо было. — Ой, — отмахнулся Даня, — это не плохо, а так, голова болела и кружилась немного. Ну так это же на следующий день после аварии было, это допустимо. — Да? А сегодня? Ходил контуженным кузнечиком… Даня усмехнулся — Кира оставалась прежней даже в стрессе. — А что, сильно заметно было? — Ещё бы. Молилась, чтобы мы благополучно дошли. Ещё скажи, что ты на работу скоро выйдешь. — Возможно, — признался Даня с улыбкой. Он ведь действительно задумывался о том, что если общее самочувствие не будет протестовать, то можно попробовать немного поездить хотя бы уже с понедельника. Потому что в тишине стен и безделья он боялся, что начнёт понемногу сходить с ума. — Совсем рехнулся или да? До конца следующей недели свои покатушки оставляй точно, — приказала Кира командным голосом. Даня недовольно покосился на подругу, но ничего не ответил. — Я же… просто за тебя переживаю, — добавила она чуть мягче, закусив губу. — Ладно. Попробую, — сдался Даня и, вспомнив про принесённый тюбик, открутил колпачок и выдавил немного геля на плечо, с удовольствием выдохнув от приятного холода, что немного уменьшал огонь в больной руке. — Помочь? — сочувственно поинтересовалась Кира, посмотрев на то, как друг пытался разглядеть и помазать больное место со стороны спины. Даня кивнул, почувствовав через секунду осторожные, почти неощутимые прикосновения тонких пальцев подруги. — Не больно? — Не, — успокоил её Даня — подруга действительно прикасалась к нему так осторожно, словно трогала какую-то старинную амфору. — Спасибо, Кирюш. — Да не за что. Господи, а как же ты спишь? — поинтересовалась девушка и, вернув другу мазь, продолжила рассматривать его плечо и остальные части тела, которые всё ещё оставались довольно ободранными. — Стоя, — усмехнулся Даня. — Или как летучая мышь — свешиваюсь с верхней полки и так, вниз головой. По настроению смотрю. Правда, так иногда сны вверх ногами снятся. Кира шутливо закатила глаза, попутно скользнув взглядом по часам на стене. До самолёта оставалось шесть часов. — С сумками помочь? — Даня, видимо, тоже вспомнил про скорый отлёт подруги. Дальше диалог пошёл немного рваными фразами. — Та я же ненадолго, вещей беру немного. — Ну смотри. Что ж, — заметил Даня, — отдохни от этого всего. — Отдохну. Но пожалуйста, пиши мне, звони, держи меня в курсе, что у вас будет происходить. Пожалуйста. — Обязательно. — И будьте осторожны. Я вас очень прошу. — Будем. Обещаю. — И ты. — И я. — Только честно, Даня! — Кира недовольно скрестила руки на груди. — А то я тебя знаю. Только самолёт улетит, ты же можешь ринуться искать приключения на свою голову. — Не ринусь, не ринусь. Обещаю, — успокоил её Даня. — Буду сидеть дома и соблюдать все инструкции. — Ну смотри мне. А то буду звонить проверять. — Хорошо, хорошо. Проверишь. Буду тебе видеосвязь с комнаты включать. Девушка с грустной усмешкой кивнула. — И помогай Алисе, пожалуйста, — неожиданно добавил Даня. — Мы же вместе, а она… она сейчас совсем одна со своими мыслями. Мне даже страшно подумать, что с ней будет, если… — парень запнулся и уже не стал продолжать. — Мы с ней всегда вместе. Она же убьётся, если что-то пойдёт не так. Мне за неё тоже не очень спокойно, — согласилась Кира и тоже замолчала. Была ещё одна вещь, о которой она не хотела говорить с Даней. Она прекрасно понимала, что друга могло и не стать. Но боялась ему сказать об этом. Он точно начал бы говорить, что подруга всё преувеличивает и с ним ничего бы не случилось, при этом сам понимая, что это не так. Хотя когда они говорили о случившемся — уже не счесть какой раз, — Даня однажды с завидным спокойствием заметил, что если Надя с мужем в тот момент не проезжали бы по трассе, они с Артёмом точно бы не дожили хотя бы до утра. Страшно было подумать, что тот человек, который сейчас её тут обнимал, мог здесь уже не сидеть. И каждый раз, когда она думала об этом, её душа словно разрывалась на тысячу болезненных кусков, и холодный пот проходил через всё тело электрическим разрядом. Вот как это быстро и легко может произойти… Но она старалась особо не показывать Дане своих эмоций, особенно в первые дни — ему и так хватало головной боли, причём и в прямом, и в переносном смысле. И не только головной, пожалуй. Пока он был в больнице, старалась как-то поддерживать его, а не топить мрачным нытьём. — Чего ты, Кирюш? — постарался максимально ласково проговорить Даня, нежно погладив подругу по руке. Видимо, её мысли в тот же момент отразились на лице, и Даня это заметил. — Ну что с тобой сегодня? — Просто, — выдавила Кира. — Просто… я всё думала о том, — всё же не удержалась она, — что… ты же мог разбиться, Дань. Что бы мы сейчас… — речь прервалась всхлипом — последняя нить, удерживающая напряжение, всё-таки лопнула подобно струне, и девушка не сдержала слёз. Даня немного растерянно замер: впервые в жизни при нём кто-то так неожиданно начал плакать. Зато теперь он наконец-то понял, что же ещё мучило Киру, и был рад, что она смогла уже полностью открыться. Но нужно было её как-то успокаивать. — Я понимаю, о чём ты, — парень встал, чтобы набрать в стакан воды, правильно рассудив, что Кире пару глотков сейчас не помешают. — Ну ничего, я же вот он — и вроде даже живой, — усмехнулся он. Однако попытка Дани привычно перевести всё в шутку не особо исправила ситуацию. Кира продолжала плакать. Даня, сев обратно, осторожно обнял её и прижал к себе, и Кира отчаянно прильнула к другу, словно к спасательному кругу. В тишине комнаты и тесном контакте с подругой он почувствовал даже, как у той быстро стучало сердце. — Всё, всё. Всё хорошо, — тихо говорил он, ласково гладя её по спине. — Не делай так больше никогда… пожалуйста, — попросила девушка, уткнувшись в плечо друга. — Как «так»? — уточнил Даня. — Чтобы одни, за город, ночью. Никогда… пожалуйста, пообещай мне. — Обещаю. Ещё через какое-то время Кира слегка притихла, подняла голову и вытерла лицо. А потом едва слышно пробормотала сквозь слёзы: — Прости. — За что? — искренне удивился Даня и протянул ей стакан. — Всё нормально. — Просто… я всегда спокойной пытаюсь быть, — негромко начала объяснять Кира, когда отпила немного воды и смогла говорить снова, — я же даже по работе стараюсь как-то близко к сердцу ничего не принимать, а тут… — Знаешь, почему хирурги не оперируют своих родных? — спросил Даня, помолчав. Кира отрицательно качнула головой. — Потому что могут переволноваться. Типа когда кто-то чужой, это одно. А когда свои… Улавливаешь связь? Кира кивнула, облокотилась на друга и закрыла глаза. Из-под закрытых век ещё изредка текли слёзы и сбегали по щекам, оставляя за собой мокрые дорожки. — Ни о чём не думай, — тише добавил он, приобняв подругу за плечи. — И вообще, я уверен, что через пару лет мы всё это будем вспоминать как очередное приключение. Да, это пока нам тяжело, а потом… Потом будем сидеть и за чашечкой чая вспоминать и смеяться. И говорить: «Вот это у нас молодость была, конечно!» Судя по тишине и по редким едва слышным всхлипам Киры можно было понять, что она почти успокоилась. Даня продолжал размышлять. Сколько это он лет с ней общается? Сам только недавно Диме говорил — с первого класса. Одиннадцать лет школы, плюс шесть лет после, минус пару лет её молчания из-за проблем с соцсетями. Итого почти что пятнадцать лет. Пятнадцать лет обмена эмоциями, рассказов и доверия друг другу. Редких конфликтов — очень редких. Она терпела все те их приключения, которые начались ещё с выходных и тянулись вязкой жвачкой до сегодняшнего дня. Ни разу почти что не паниковала, помогала Алисе и ему. И вот… сорвало. В конце концов, пора было. Все мы иногда нуждаемся в чей-то помощи. И отличие зрелого человека от ещё неопытного — именно в умении признать, что ему нужна эта помощь. И Кира сейчас её просила. Безмолвно, но просила. Доверила ему свои слёзы. Свои переживания — Даня никогда ещё не видел, чтобы кто-то плакал из-за страха потери, а тем более — потери его. «Киру читать легко, если она не скрывает своих эмоций. А она иногда этого не делает — видимо, когда они переходят через край». Слова эти, сказанные Димой совсем недавно, всплыли в голове Дани донельзя вовремя. «Я нужен ей. А она — мне. Правду ведь говорят — можно забыть, с кем смеялся, но никогда — с кем плакал». — Просто надо время, — продолжил Даня. — Со мной всё будет хорошо, с Артёмом — тоже. Мы же с ним как коты — у нас по девять жизней. Ну или чуть меньше уже осталось. Вот сейчас Артём переродится в свою восьмую или какую-то там по счёту, и… Парень перебил сам себя, услышав ровное спокойное дыхание девушки. Под его тихие рассуждения Кира успокоилась и неожиданно задремала. Снова. «Ну да. Она же с суток, а тут я ей на голову свалился, — пристыженно подумал Даня, вспомнив к тому же, как напросился побыть сегодня в гостях ещё. — Она мало того что устала, так тут ещё и я со своими разговорами. Довёл её до истерики». Он аккуратно встал и осторожно уложил Киру на диван, на котором они всё это время сидели. Пробежавшись взглядом по подруге, принёс с кровати плед и заботливо прикрыл её им. Ещё немного подумал и, понаблюдав за спокойным лицом уснувшей, по его мнению, Киры, неуверенно наклонился и поцеловал подругу в висок, после чего собрался было уйти. Но девушка неожиданно вцепилась в край его футболки. — Ты куда? — спросонья шепнула она. — Так ты не спишь? — испуганно спохватился Даня — сердце у него в тот момент явно сделало в груди чуть ли не мёртвую петлю. — Кирюш, я домой. Ты отдыхай, спи. — Не надо, — Кира уже открыла глаза и сонно смотрела на друга. — Останься. Пожалуйста. — Честно? — тихо переспросил он и, получив утвердительный кивок, присел обратно на диван. Девушка улыбнулась и вновь закрыла глаза. Даня задумчиво смотрел то в окно, за которым потихоньку снова прекращался дождь, то на Киру. — Главное — что мы все вместе, — почти шёпотом резюмировал парень, потерев лицо руками. — Хотя бы морально… Кира в тот момент ещё не совсем спала и сквозь сон слышала рассуждения друга. Впрочем, в какую бы сторону не пошли его мысли, она сделает вид, будто ничего не услышала. Потому что иногда даже самым сильным нужна перезагрузка.