Любовь — это не значит наносить друг другу травмы

В мире, где реальность и фантазия переплетаются, улица была окутана пеленой ночи. Жестокий ветер метал листья деревьев, играя с ними. Впрочем, это не имело значения для тех, кто находился в уютной трехкомнатной квартире. Тяжелые, плотные шторы щедро защищали комнату от ночного света, который проникал отдаленными лучами через уличные фонари. В тишине, двое парней спали, разместившись на кровати. Один из них был погружен в глубокий сон, а черноволосый парень беспокойно ворочался, подвергаясь непрерывным кошмарам. Абоминационная история, преследующие зеленоглазого парня в последние несколько месяцев, словно паразиты проникали в его подсознание, не давая ему покоя. Один конкретный кошмар особенно мучил его. Это было всё воображение Серёжи, которая играла с ним злую шутку, тревожа его душу и поверхность его сознания. Несмотря на требование парня отвезти его к психологу, младший отнекивался и пичкал до того больной организм всякими дешёвыми таблетками, от которых Сережа уже не понимал, кто он. — Кир, мне плохо, что за таблетки я пью? — его только сейчас это начало волновать, может, он его убить хочет, как в том сне. На вопрос Сережа так и не услышил ответ

***

— Я тебе кушать приготовил, — он ставит мясо на стол, — поешь, пожалуйста, я волнуюсь, — парень стоит возле кухонного стола, улыбается нелепо, а после продолжает, — я, кстати, таблетки больше не пью и пить не буду, они мне помогли, — парнишка светится от счастья и видит еле заметную улыбку на лице, видимо, Серёжа ещё не договорил и хотел еще что-то добавить, но тот встал из-за стола и направился к выходу. — Кир, а… остынет же? — но он слышит только, как хлопает входная дверь. Сука! Соседи снова ругаться будут. Сережа не знал, куда себя деть и что происходит, он набирает Киру, но абонент не абонент, друзьям его обзванивает, но те не знают, что с ним и куда пропал. Чтобы хоть немножко прийти в себя, старший решил выпить психотропные препараты, которые проклятый покупал вместе с другими таблетками, дабы кошмары перестали мучить Сережу. Взяв кружку в руку, он потихоньку заполнил емкость прохладной водой, взяв пачку таблеток и закинув их в рот, длинноволосый запил большим количеством воды. Юноша уселся за стол, уперся локтями об стеклянную поверхность, закрыл глаза, и в его сознании появляется видение из его сна. «— Это правда мне?!» « — А за что?» Акумов сильнее жмуриться, к столу руками уже в притык. Как у него снова эта ужасная картина перед глазами « — Кир, подожди, ты перебарщиваешь.» Он — словно хищник нападет на добычу, разрывает ее, оставляя метки свои: отпечатки зубов, гематомы от сильных ударов. Он разрывает его одежду, и та летит в угол комнаты, не церемонится с ним. Он хочет грубо, чтобы тот слушался его, и добьется своей цели. Парнишка в большой черной футболке не выдерживает, голос надрывает, пальцами за волосы хватается по самый корень и тянет. Он рычит и плачет. Нет! Так больше не может продолжаться. Нужно сесть и поговорить. Но захочет ли Кир разговаривать? Ясно, что нет, он никогда не разговаривал о таких ситуациях, только отмахивался и грубил. Для низкого парня не была понятна такая реакция, Акумов же старается как лучше для них для Кира чтобы ему было комфортно в таких отношениях, чтобы не ушел, не бросил его Сережа — словно маленький зашуганный котёнок, и это действительно так, в школе с ним общались от силы два человека, и то потому что что-то явно хотели от него. А школьник действительно верил в дружбу и надеялся, что встретил настоящих друзей. « — мама! мама! я подружился с новыми мальчиками, теперь они мои друзья, я так рад» « — я горжусь тобой, сынок " Женщина целовала в щеку своего сына каждый раз, не важно, какая ситуация случалась, она чмокала его за всё: за новых друзей, за хорошую успеваемость, за отличные показатели на тренировках, за то, что устроился на подработку, за купленные цветы матери на день рождения. Женщина любила своего сына так же, как и сын ее. Для неё он навсегда останется любимым Сереженькой. С матерью Сергей потерял связь после переезда в другое место. В новую квартиру далеко от прошлого места жительства. Теперь он живет с Киром, с человеком, который первый и последний в жизни Серёжи. Первые три месяца отношений были прекрасными, ни ругани, ни драк. Они понимали друг друга с полуслова, Курседов вел стримы на разных платформах, дабы заработать хоть копейку, а второй активно в этом помогал, устроился в забегаловке неподалеку от дома. Сергей помимо подработки активно помогал своему партнёру, он покупал технику для того, чтобы ничего не висло, не ломалось. Микрофон купил для улучшения звука, и стримы Кира начали давать плоды, набирать обороты. Здорово наблюдать улыбку на лице своего парня, радоваться за каждый его шаг и за каждое его действие, слушать его истории, которые он рассказывал зрителям, смотреть, как играет. Это же мечта любой девушки, да и не только девушки, это самое лучшее чувство — гордиться за своего человека. Курседов начал часто проводить время за компьютером, его синяки и мешки под глазами просили бедного парня отдохнуть, выспаться в конце концов, а главное — поесть. Последний раз, когда младший питался, — два дня назад. Все это время он травил свой желудок энергетиками, а иногда и спиртными напитками. Зеленоглазый насторожился, он выхватывал бутылки из рук, пытался уложить парня, даже выключал компьютер. За что и получил в первый раз. Удар по щеке. Сергей не ожидал этого, а сплитовый даже и извиняться не горел желанием. Не входило в его планы это. Он что, мальчик на побегушках? Верно. Нет, он хуесос до сих пор, любимый мальчик старшего. Из мыслей его вывел сильный хлопок дверью. Да, сука, ну соседи же ругаться будут, — хлопает по столу ручками и отправляется в прихожую, кого там принесло же. Кира. Неудивительно. — Кир, ты где был! Я волновался, — он его обнимает, ближе жмется и перегар чувствует. Отстраняется и усаживает «тушу» на пуфик. — Да отъебись же ты от меня! — руками машет, ногами топает и пыхтит. Курсед играл с ним, как с куклой, но боль в душе Акумова была глубже, чем любая физическая рана. Он смотрел на Курседа, устало улыбаясь, стараясь скрыть свою боль, на колени становится, дабы расшнуровать кроссовки высокому. Ручками тянется к шнуркам, но сверху парень ударяет его носком кроссовок, кожицу болезненно сдирает. — Может быть, ты хочешь попросить меня о пощаде? — насмешливо спросил младший. Он ногой к паху движется. Парень снизу издал приглушенный стон и попытался увернуться от ноги пьяного, злого и агрессивного, но его попытка оказалась безуспешной. Он был полностью под контролем его, который продолжал насмехаться над ним и унижать его до предела. — Ты такой жалкий, вот почему стоишь на коленях передо мной Парень снизу поднял свой горящий взгляд на татуированного, его глаза были полны страха и унижения. Он пытался уберечь свое лицо, чтобы избежать ещё большей боли, но пьяница явно был неутомим. Он продолжал изводить парня, причиняя ему максимальную боль и унижение. Акумов, не говоря ни слова, встал, прошел в ванную, достал аптечку и начал обрабатывать свои раны. Он бы привык терпеть — он делал это для того, чтобы быть рядом с Курседом Когда Курсед упал на пол, мыча от боли, Акумов вздохнул тяжело. Он не мог оставить его в таком состоянии. Он подошел к нему, схватил за талию и потащил в их комнату. Уложив на кровать, он нежно поцеловал его в щеку. Курсед протестовал, отвернувшись и укутавшись в одеяло. Сережа подушку забирает и обнимает ее. в гостиную идет .Мягкий свет ночника рисовал на стенах тёплые узоры, создавая иллюзию уюта и спокойствия, так контрастного с бурей чувств, разгоравшейся в его сердце. Кир. Его Кир. Сильный и независимый, но такой уязвимый, когда речь заходила о своих слабостях. Сережа знал, что алкоголь — это борьба Кира с собственными демонами, попытка забыться от боли и одиночества, которые так глубоко укоренились в его душе. Но как объяснить Киру, что он не один? Что Сережа рядом, готов помогать и поддерживать в любую минуту?

***

— Сереж, я тут подумал, — Кир почесал свой затылок, а после чего достал небольшой подарочек в красивой упаковке, — прости меня за вчера, — протягивает с улыбкой на лице акуме и тот берет. и зря наверное? — Кир! Спасибо. но не стоило, — он подарок берет ставит его на тумбочку и целует в губы, щечку, в нос. Обнимает его и за подарок благодарит. Но видимо для них «благодарить» разные значение. Низкий чувствует как его спинку гладят и в шею целуют, как руки потихоньку вниз спускаются к бедрам. Губы накрыли чужие губы, он прижимал к себе до хруста в спине. Глубже и глубже целует, так страстно, губы чужие до боли хватает, руки чужие хватает, что-бы тот не дергался. Акума и слово сказать не может, мычит и дергается — эй, ты что? Что на тебя нашло? — глазки шире открыл, всматривается в карие в надежде, что что-то поменяется. Удар по щеке и старший падает на край кровати — Заткнись, — дотер за волосы хватает чёрные и на колени ставит, дергает голову, в глаза всматривается, которые уже слезятся, — не ной, кому говорю, — ремень стягивает с себя и руки чужие пытается связать, хоть и дается это с трудом, — да хватит ломаться, блять, — руки заламывает, закрепляя ремнём. Штаны стягивает с себя, черноволосому приказывает дальше самому всё делать. И тот слушается, зубами стягивает лишнюю одежду, на парня смотрит, а дальше он не собирается делать, не хочет, хотел, чтобы всё по-другому было. Обладатель карих глаз уже не может терпеть, волосы сжимает своему любимому. Серёжа языком проходится по плоти и в рот берёт, жмуря глаза. От младшего слышит стон и чувствует на своем затылке чужую руку, и носом в самый лобок упирается, его держат, руку не отпускают. За волосы оттягивают, и полоска со собственной смазкой и слюнями тянется. Серёжа отдышаться не может, как его рот снова «насилуют», ему безумно страшно, больно и неприятно, руками пытается дергать, мычит, давится слюнями и слезами. Акума чувствует, как член сплитового пульсирует, тот ближе голову прижимает и держит, пока не кончит. Кончает с громким выдохом и за патлы чёрные хватает. — только выплюнь, — хлопает по щекам Серёжиным. Наблюдает как тот глотает и рот открывает. хвалит его он заслужил поцелуй в губы. Курседу не хочется церемониться, раз Серёжа сам согласился на это пусть тогда терпит. Он сам виноват, что влюбился и давал любовь ему. Резким движением стример бросает Сережу на кровать хватая его за волосы чуть ли не отрывая их вместе с головой. — Кир, мне больно. прекрати, — он умолял, ерзал на белой постели, которая уже вся в соплях и слезах — Заткнись, я тебе еще раз говорю, — Кир стягивает с него штаны и пристраивается сзади. Раздался громкий и сильный шлепок по ягодицам, от которого нижний лишь проскулил. Он, ебанный монстр, входит до основания и лишь уши закрывает на громкий крик. Руки его развязывает и ремнем по телу бьет, пока бедное белое тело в кровать вдалбливается. Курседов не жалел парня, входил до упора, его толчки были грубыми и быстрыми, он шею кусал, оттягивал, зализывал. — Сука, как в тебе хорошо, — он делает толчки, бьет по телу ремнём, за шею хватается и сжимает, — шлюха грязная, тебе нравится? — ответа на вопрос не последовало. Естественно, Кира это не злило, а, наоборот, смешило, даже в такой ситуации он отказывается разговаривать с ним, смешно же! Он даже не боится дальнейшего, не боится за свою жалкую жизнь. Еще чуть-чуть, и Кир кончит прям в парня. Татуированный ускоряется, делает последний резкий, грубый толчок и кончает в самый внутрь, тело падает на Сережу, и тот скулит, ему не было хорошо. Нет. Тот даже не кончил, его, возможно, и заводила грубость, но не так. Все не то было, не то, о чем он мечтал с Киром. Все было как в том сне. Абсолютно все. Он так и уснул бы под парнем, под его теплым телом, но парнишка заботливо его переложил на другой край кровати. Сил не было даже посмотреть на того, кто зверски сейчас с ним поступил, слез не было, он только носом шмыгал, выбешивая парня.

Он сказала то, что без меня не хочет жить Но я тебе не верю, как не верю всем чужим

— да ты заебал, хули ты не закроешь свою пасть. Тебе же понравилось признайся просто. Скажи. « — Да, выеби меня еще, мне очень сильно понравилось, я хочу тебя!». Только слышать его Серёжа не хотел, одеяло на себя натягивал и отворачивался когда видел, что карие глаза ему в душу смотрят — эй, блять, я с кем разговариваю, — одеяло стягивает с парня, видит как тело покрытое всё в синяках, шея истерзана, а губы молили о пощаде. — умоляю… оставь меня, пожалуйста, в покое, — молвит Сережа, — я хочу просто уснуть, не трогай меня, — он на спину поворачивается и под крики собственные выгибается, на Кира смотрит, глазками хлопает. За щеку моментально хватается, сильная боль по всему телу (включая щеку) дала о себе знать сразу. — тебе так нравилось, а сейчас строишь из себя недотрогу? Я, — он приближается ближе к лицу зеленоглазого, — буду делать то что хочу, трогать там где хочу, — рукой сжимает бедро чужое, слышит приглушенный стон, — ты всё понял? Сережа кивает и на руку смотрит — умничка, сладких снов, — чмокает в губы и укладывается спать.

Любовь — это не значит наносить друг другу травмы

***

С того ебаного инцидента прошло около двух дней. Сережа потихоньку восстанавливается, хотя и доставалось с трудом. Кир все так же пил и срывался на бедолагу, который прятался где угодно, лишь бы его не нашли, но, увы, парнишку снова и снова находят. — Киса моя, ты куда опять спрятался? — очередной день пятницы, а значит, Кир снова в хламину. А это значит, что Сережа опять будет весь в синяках. Курсед с ног всё сносит, вещи переворачивает и больше только злится. — Либо сам выходишь, либо я найду, и тебе не поздоровается, — но в ответ никакой реакции. — Хорошо! Будет по-моему, значит, — в комнату идет. Ручку дергает — открыта. Младший усмехнулся и прошел в комнату. — Эй, черная хуйня, выходи по-хорошему, — он злится, вещи швыряет и писк слышит. Ехидно улыбается и к шкафу подходит, дверь со психом открывает и тело, которое прижилось к стенке шкафа, видит. — Ну ты чего, малыш? — он за волосы хватает и на себя тянет. — Я же сказал: либо сам, либо я, — он на кровать садится и Сережу в ноги швыряет. — Прошу… Кир… Не нужно, — ручками машет, плачет в штаны высокому, — не трогай меня, пожалуйста, — руку на щеке чувствует и глаза заплаканные поднимает. — Ну тише, тише, — щеку гладит и резко ударяет. Слышит, как старший скулит и уйти хочет, но его снова хватают за волосы. — Шавка, ты далеко собрался? — дышит в самые губы и улыбается. — Мне так нравится, как ты боишься меня, — в поцелуй грубый тянет, губы терзает и шею сжимает. Серёжа бьёт в районе паха. Кир сгибается, а Серёжа встаёт и к двери бежит, сносит всё с пути, но спотыкается об вещи. Это конец. Он его убьёт. — Ты ахуел, шлюха, — он к Сергею подходит и пинает в челюсть. — Ты еще руку будешь на меня поднимать? — снова пинает, берет за шею и лицом ударяет об пол. Капли крови попадали на все, что можно, марая обои и вещи. — Киир… — он пытается ещё слово сказать, но удар, и парень без сил падает на пол, истекая кровью, и уже, возможно, не дышал. Кир два пальца на шею Серёжи кладет и пульс пытается пальцами почувствовать. Не дышит. Кир телефон берет, полицию вызывает и на кухню идёт, ножик берет. Дышит тяжело. Тихое «прости» говорит и надрез глубокий делает. Еще и еще. Еще и еще. Нож окровавленный кидает и на пол падает, перед глазами все мутнее, слышит только крики… и все… Их тела похоронят рядом друг с другом. Они всегда будут рядом. Всегда.