Второе дыхание

Хëнджин снова сидит в кафе и снова мучает несчастную салфетку. Он сам уже заметил за собой эту дурацкую привычку, и теперь то, что он опять это делает, напрягает вдвойне. Он так ничего и не решил. Он по-прежнему подсознательно ждёт встречи с Феликсом, хотя прийти должен Чанбин. Только осознавать это в полной мере и знать этому название очень напряжно. Хëнджин снова накосячил и облажался. Не вытянул отношения, которые ему и так преподнесли на блюдечке с голубой каëмочкой. Чанбин точно не заслужил такого. И Хван наверняка разобьёт ему сердце, если заговорит о расставании, ведь в их отношениях всё было очень неплохо, и подобного исхода его партнëр явно не ожидает. Очень не хочется снова кому-то делать больно. И почему-то это достаточный повод, чтобы продолжать делать больно себе. К нему подходит парень-официант и с улыбкой принимает заказ. Не Феликс. И Хëнджин уже недолюбливает подошедшего за то, что он не является тем, кого он на самом деле так хочет сейчас увидеть. Это всё, конечно, плохо и неправильно. И срочно требует принятия каких-то мер. Пожалуй, всё же сначала стоит принять решение насчёт Чанбина, а потом уже размышлять о Феликсе. Да. Может, всё ещё не так плохо? Может, стоит немного потерпеть и сохранить то большое и стабильное, что они когда-то создали с Чанбином? Ведь у них тоже было много приятных моментов вначале. Хëнджин помнит их. А потом они оба погрязли с головой в этой напряжной и сложной учёбе, которая теперь занимает практически всё их свободное время. Они отдаляются из-за обстоятельств. На это никто не может повлиять, и ни один из них в этом не виноват. Хëнджин всё-таки решает постараться. Он обещает себе обсудить с Чанбином все недопонимания, закопав симпатию к Феликсу и заклеив прозрачным скотчем треснутую красивую вазу, визуализирующую в голове его нынешние отношения. Потому что он более чем уверен, что если не вытянет сейчас это, не поработает сам над улучшением собственных отношений, то больше уже никого тревожить своей близостью не стоит. С болью разбить Чанбина, чтобы потом, через некоторое время, также расколоть на части солнечного Феликса — откровенно подлое преступление. — Привет! — это наконец подходит Чанбин. Он садится рядом, настойчиво обнимая и утыкаясь носом Хëнджину в шею. — Так соскучился по тебе за это время, просто ужас. Всё в порядке? А то тебя совсем не видно было. — Сессия, — коротко объясняется Хëнджин, немного отгораживаясь от близкого контакта. Проявления чувств на людях он стеснялся на любых этапах их отношений, и к этому Чанбин должен бы был привыкнуть, но тот всё равно частенько об этом забывает. Или просто игнорирует. — Да уж, с этой учëбой видеться получается всё реже, — продолжает дальше болтать его парень по привычной для него схеме "ты мне слово, а я тебе в ответ двадцать". — Я теперь прекрасно понимаю всех одиноких врачей. Им просто некогда искать себе вторую половинку. Хорошо, что мы с тобой нашли друг друга раньше. — Угу, — только и отвечает Хëнджин и радуется, что его привычная молчаливость сейчас очень ему на руку. — Сегодня я ненадолго, прости, — внезапно оповещает Чанбин. Хëнджин удивлённо замирает, а его парень как ни в чëм не бывало общается с официантом, который принимает у него заказ. — Как так? Я думал, мы сможем немного пообщаться, — озвучивает своё удивление Хван, понимая, что так просто на его вопросительный взгляд внимания не обратят. — Конечно сможем! На ближайшие минут сорок я весь твой, — улыбается Чанбин и ласково кладёт свою ладонь поверх его руки, хотя Хëнджин продолжает сидеть, как мешком по голове шарахнутый. Всего сорок минут. Его дорога сюда и ожидание встречи и то заняло больше времени, чем Чанбин выделил для него. И в данном моменте к этому никак не получается относиться спокойно и без обиды. Чувство собственной малозначимости нещадно грызёт изнутри. И Чанбин, видимо, замечает эту перемену настроения и быстренько спешит переключиться на что-то позитивное и многообещающее: — Скоро День Святого Валентина! Мы обязаны устроить нормальное свидание! — он выглядит очень увлечëнным этой идеей, как будто бы тоже сожалеет, что сегодняшняя встреча не продлится долго. — Вкусный ужин, вино и вечер при свечах. Что скажешь? — Я против вина, — тут же цепляется за эту тему Хëнджин и продолжает о том, о чём хотел поговорить ещё в первое утро Нового года. — И было бы здорово, если бы ты тоже обошёлся без него. — Всмысле? — его парень хмурится. — Не понял. — В прошлый раз ты напился и творил странные и неприятные вещи, и я бы не хотел, чтобы это повторилось снова, — как можно мягче старается сформулировать Хëнджин. — Мне что-то не нравится этот разговор, — сильнее хмурится Чанбин и снова намеренно перескакивает на другую тему. — Расскажи лучше, как съездил к родителям? Отлично, вот и поговорили. Хëнджин поджимает губы в огорчении, так как продуктивного диалога опять не получилось. Но про поездку домой всё же начинает рассказывать с энтузиазмом: — Хорошо! Я так соскучился по ним и по Кками. Уже подзабыл даже, как весело с ним играть. — Напомни, Кками — это кто? — Ты серьёзно? Это моя собака, я рассказывал тебе про него, — вот тут Хëнджин действительно удивляется. — Точно! — Чанбин хлопает себя ладонью по лбу, будто и правда забыл. Вроде бы ничего такого, так ведь? Он тут же увлëкся собственным рассказом. — А мы все праздники провели у бабушки. Туда съехалась вся родня... И что-то дальше увлечённо говорит, а Хëнджин сидит и снова грузится, не слушая его. Правда, кажется, Чанбина это вполне устраивает. Он привычным образом обращает внимание на свой рассказ словами вроде "представляешь?", "верно ведь?" и "ну не прикол ли?", и Хëнджин также привычно после этих слов поддакивает, пропуская основную, неинтересную ему суть мимо ушей. И как Чанбин мог забыть про Кками? Это же любимая собака Хëнджина, расставание с которой он сложновато переносит вдали от дома. И скучает по своему маленькому четвероногому другу едва ли не больше, чем по родителям, хотя они в его голове неотделимы. Дом, родители, Кками... Нет, он просто не мог о нём не рассказывать. — Ты сказал о нас родителям? Неожиданный вопрос выдëргивает его из раздумий. Врать Хëнджин не собирается. Точно также, как вдруг почему-то решает не делиться с Чанбином подробностями их общения на каникулах. — Нет, — лишь коротко отвечает он. — Опять? Хëнджин, это уже не смешно! — Чанбин взрывается настоящей громкой бурей, от которой становится неуютно в общественном месте. — Это просто невежливо по отношению ко мне и моим чувствам! Признайся уже, что просто не хочешь говорить! Хван молчит. Он не может сказать, что прям "не хочет", но там, дома, его что-то всё время останавливало. Он, между прочим, и так сделал большой шаг и о многом поговорил с родителями, но делиться этим с Чанбином после его выпада совсем не хочется. — Интересно, если бы на моём месте был какой-нибудь Феликс, ты бы наверное давно уже рассказал! — не дождавшись его ответа, обиженно поддевает парень. И эти слова выбешивают гораздо больше, чем все предыдущие. Возможно от того, что Хëнджин подсознательно понимает, что отчасти они были правдой. На деле же он окончательно закрывается и грубо отвечает: — Твоя ревность нихера не помогает нашим отношениям. Оказывается, очень сложно сдержать раздражение, когда в человеке внезапно начинает бесить ну буквально всё. Как будто Хёнджин сам своих косяков не знает и не пытается с ними справиться! А Чанбин только лишний раз его провоцирует вспомнить о том, какой Феликс понимающий и замечательный. Он же честно старается от него отвлечься. Зачем лишний раз напоминать? Так же и просрать это соперничество легко можно. — Ладно, прости, — тут же затихает Чанбин и снова прилипает к плечу Хëнджина, успокаивающе поглаживая его руку. Только сейчас это вообще не успокаивает. Тогда тот снова пробует сменить тему, хотя уже даже эти бесконечные перескоки жутко раздражают. О чëм бы они не начинали говорить, всё ведëт к тотальному недопониманию. — Чего закажем на праздничный ужин? Может, у меня посидим? Хëнджин очень старается отвлечься. Обсуждение еды, а не общих проблем, вроде идёт гораздо лучше. И он даже немного расслабляется, пока звук уведомления на его телефоне не заставляет его отвлечься от темы. Чанбин сразу напрягается и спрашивает: — Кто пишет? Но тут Хëнджин в себе уверен, и в этом вопросе, казалось бы, прикопаться негде, поэтому он открыто и спокойно отвечает: — Это Хан. Я ему тоже написал, что приехал, а он как всегда у Ли Ноу зависает. Друг присылает ему видео, и Хëнджин его без промедления воспроизводит. — Хэ-хэй, привет! — здоровается с экрана его улыбчивый Хани, и Хван неосознанно улыбается в ответ. — Я вряд ли скоро появлюсь, но если хочешь, приходи к нам. Мы тут с Лино и Феликсом готовим вафли. Ликс, ну-ка покажи ему. И тут Хëнджин практически полностью отключается от реальности. Он видит на экране Феликса и понимает, что ужасно соскучился. Они не общались всю сессию и каникулы. На блондине большое бежевое худи, домашние спортивные штаны и смешной фартук с единорогами. Светлые волосы собраны в хвостик, но передние прядки всё равно милашно выбрались наружу. Он открывает вафельницу и удивлённо замирает, а потом поджимает губы в своей привычной манере (по которой Хëнджин тоже соскучился) и поворачивает открытый прибор в кадр видеосъёмки. Вокруг всё залито тестом, а по углам наоборот, подгорело. Даже непосвящëнным в кулинарии ясно, что вафли сгорели, и приготовление явно пошло не по плану. — Кхм, эээ... — заминается Хан, переводя кадр опять на своё лицо. На заднем плане громко угорает Ли Ноу. К нему присоединяется более низкий и тёплый смех Феликса. Хан и сам еле сдерживается, чтобы не заржать, но тем не менее продолжает говорить: — Возможно, это не самая удачная партия. Но ты всё равно приходи! Ты же знаешь Феликса, это по-любому будет гастрономический оргазм. Хëнджин сидит и улыбается как дурак, совсем позабыв, где он и с кем, и уже мысленно прокручивает свой маршрут до квартиры братьев Ли. Но видео заканчивается, и реальность нахлобучивает его уж слишком внезапно. Чанбин сидит рядом с очень недовольным лицом, и как только Хëнджин отлипает от экрана, спрашивает: — И ты туда пойдёшь? Хван понимает, что опять наверняка сдал себя с потрохами и снова смотрел на Феликса "не так", но он уже ничего не может с собой поделать. А Чанбин намеренно его подбешивал этой темой всю встречу, и теперь хочется столь же грубо поддеть его в ответ: — Пойду, — уверенно отвечает он и добавляет. — Ты же тоже сейчас уходишь. — Да, точно, — тихо отвечает Чанбин и уходит мыслями куда-то в себя, но Хëнджин этого совсем не замечает, уже собираясь бежать на автобус. — Так что там насчёт Дня Святого Валентина? Увидимся? — он старается переключить Чанбина на тему их следующего свидания, чтобы отвлечь его от собственного волнения и спешки перед встречей с Ëнбоком. — Да, я напишу, — кивает Чанбин, старательно скрывая свои эмоции, чтобы опять не разразиться в порыве ревности. *** И вот Хëнджин здесь, на месте. В квартире Феликса. С купленными по просьбе Хана разнообразными начинками для вафель и неистово колотящимся в груди сердцем. Руки вымыты, а пакет с продуктами давно передан на кухню. С ним мимолëтно здоровается Ли Ноу, а Хëнджин его почти не слышит и отвечает просто на автомате, уже поймав взгляд Феликса и подвиснув на этом моменте. Кровь шумит в ушах, а от резкого перепада температур с улицы в помещение ощутимо пылают щëки. И сердце никак не восстановит стабильный ритм, продолжая долбить где-то в горле. Феликс смотрит на него и улыбается солнечным взглядом. И Хëнджин горит в этом солнце весь, без остатка. Боже, как же он скучал. — Тебе кофе? — вырывает его в реальность Хан. — У нас как раз всё готово, так что ты прям вовремя. — Угу, — только и отвечает Хëнджин. Он как-то оказывается немного не у дел и поэтому просто наблюдает, как парни ставят на стол чашки и размазывают по вафлям шоколадную пасту и строят башенки из взбитых сливок, нарочно перемазав друг другу носы и теперь любовно вытирая их полотенчиком. Это всё делают Хан и Ли Ноу. Ëнбок же отходит от них, повернувшись спиной и снимая фартук. А Хëнджин впивается взглядом в узкую, едва мелькнувшую полоску оголëнной кожи на его талии и утопает во внезапно жарком осознании: у Феликса худи надето на голый торс. Это от чего-то так волнует его мысли, что даже ладони мгновенно потеют. — Чего встал столбом? Садись и пробуй, — говорит ему Ли Ноу и с хитрой улыбкой добавляет. — Будешь нашим испытуемым. Тем не менее за стол садятся все сразу, да и пробовать то, что ребята сготовили, Хëнджину совсем не страшно. Как там сказал Хан? Раз сготовил Феликс, значит жди гастрономический оргазм? Хëнджина ещё на видео очень зацепило сочетание слов "Феликс" и "оргазм" в одном предложении и теперь это вряд ли так быстро выйдет из его головы. Вафли вкусные. В меру сладкие, мягкие и тающие во рту. Грех не причмокивать при жевании и не рассыпаться снова в словесных восхищениях. Хан так вообще в голос стонет и признается младшему Ли в любви, под как будто бы подозрительным взглядом своего парня. Ли Ноу, видимо, уже привык к его эмоциональности и относится к этому спокойно. Феликс периодически встречается с Хëнджином взглядом, особенно когда тот ну никак не может оторваться от созерцания его выступающих ключиц из-под ворота худи. Но за столом при всех они не разговаривают. — Так, короче, надо собираться, — решительно заявляет Хан и обращается к своему парню. — Я что-то забыл у тебя в комнате. Пойдëм поищем это вместе, — а потом к Хëнджину. — Подожди меня пару минут, скоро в общагу поедем. — Ок, — соглашается тот. Они вместе с Феликсом провожают взглядами Минсонов и потом переглядываются снова. — Типа беспалевные, — улыбается Ëнбок и по-доброму добавляет. — Влюблённые придурки. Хëнджин молча кивает и улыбается в чашку кофе. Он сам такой же, хоть и вынужден это прятать даже от себя. — Как прошли каникулы? — спрашивает Феликс. Они снова наедине. Такие моменты от чего-то становятся очень значимыми для Хëнджина. Рядом с Феликсом, когда нет никого другого, он как-то... расслабляется. После их уютного и полного взаимопонимания разговора в новогоднюю ночь, Хëнджин проникся к Ли большим уважением и доверием. И это пугает. Ровно в той же мере, насколько его сердце трепещет в присутствии Феликса. — Хорошо, а у тебя? — наконец отвечает Хëнджин. Феликс улыбается. Боже, какая же у него светлая улыбка. Прямо жить от неё хочется, позабыв обо всех проблемах. — Ммм, вполне продуктивно, — блондин как всегда поднимает взгляд вверх, обдумывая свой ответ, а потом спрашивает сам. — Разговор с родителями случился? — Да, — выдыхает Хëнджин. Феликсу он хотел рассказать об этом разговоре с самого начала, как только он произошёл. Хотел даже написать в директ в инсте или ещё куда-то, но в какой-то момент почему-то смутился и счëл это неуместным. В итоге не написал. Но сейчас, при личной встрече поделиться очень хочется. — Я чуть струхнул в последний момент, и решил немного схитрить, воспользовавшись твоими примером, — брови Феликса взметнулись вверх в непонимании, но Хёнджин продолжил. — Я сказал им, что я би. — О, — Ëнбок раздумывает и потом вздыхает. — Ясно. Ну, это тоже большой шаг. Ты молодец. И как они отреагировали? — Вроде неплохо, — Хëнджин хмурится, пытаясь восстановить волнительный момент до мельчайших подробностей, и сам начинает вспоминать, может он упустил что-то ещё тогда. Он продолжил рассказывать, заодно обдумывая всë, будто в этот раз смотря на ситуацию со стороны. — Они начали активно спрашивать про отношения, особенно мама потом наедине расспрашивала. И я сказал, что уже пробовал с парнями, и что мне понравилось... — он замолкает, но почему-то считает важным уточнить. — Но про Чанбина не сказал. Феликс плавно кивает головой на каждое его предложение и совершенно точно не теряет эмоциональной вовлечëнности в разговоре. И когда Хван замолкает, он говорит: — Всему своё время. Не обязательно выкладывать сразу всё. Ты и так уже большое дело сделал, — он снова пересекается с Хëнджином взглядами и, будто что-то там увидев, мягко улыбается и добавляет. — Но почему ты всё равно как будто грустный? Или мне кажется? Хëнджин слегка хмыкает. Нет, ему не кажется. Какой же Феликс внимательный — всё видит. Они вроде и общались не так чтобы много, но Феликс всё равно буквально считывает все его мельчайшие эмоции. Обращает на них внимание и прислушивается к ним. Но не давит. Разве не идеально? — Я когда вернулся сюда, мама прислала смс. — Хёнджин продолжает рассказ, попутно разблокировав телефон и показав собеседнику сообщение. В нëм номер телефона и рекомендация посетить психолога, которого его мама оплатила. Внешне выглядит идеально и с заботой, только вот по факту вышло крайне неприятно. — Я туда пошёл, а врач мне целый час загонял, что я иду против человеческой природы и даже в конце добавил, что Бог меня за это накажет. А я не то что бы верующий. И биологию знаю уже достаточно. Феликс продолжает молчать, пока Хëнджин полностью погружается в себя и свои эмоции. Он разглядывает свои руки, нервно заламывая пальцы в желании снова ощутить прикосновение ладони Ли. Ему было бы гораздо спокойнее рассказывать, например, держа его за руку. Но Феликс — не его парень, и прикасаться к нему снова — плохая идея. Да и от разговора отвлекаться не стоит, поэтому Хëнджин продолжает, грустно вздохнув: — Это, знаешь, как удар под дых. Я уже вроде бы расслабился и подумал, что меня приняли, а по факту просто вытянули всю необходимую информацию, чтобы грамотно отправить "лечиться". Феликс снова понимающе кивает, пытаясь рассмотреть все возможные варианты: — А ты не говорил с родителями после этого? Может, они правда хотели помочь, но не знали, что психолог окажется с... чудинкой? — Нет, не говорил. Просто написал, что не буду больше ходить к этому врачу. Мама ему тогда звонила, но Хëнджин не взял трубку, ссылаясь в сообщениях на подготовку к экзаменам. Говорить с ней по телефону он, честно говоря, зассал. И за это было стыдно вдвойне. К открытому неприятию Хëнджин оказался всё же не готов. — Это всегда непросто и возможно не с первого раза. Дай им время. Всё уже и так неплохо, — Феликс снова улыбается, стараясь взбодрить его. В его взгляде будто крупными буквами светится "я тебя поддерживаю". Хëнджин смотрит ему в глаза долго-долго, перечитывая и повторяя про себя прочитанное. Взгляд Феликса обволакивает теплом, заботой и пониманием. А Хван и не сопротивляется его магии, наслаждаясь этим чувством и утопая в нём. — Давай, Хëнджин, пошли домой, — окликает его сзади Хан, прерывая волшебство момента, и они спешно собираются в общагу. *** Вернувшись в общежитие и закрыв дверь в прошедший утомительный день, Хëнджин заваливается на кровать и с головой окунается в унылые мысли. Прокручивая в памяти моменты с Чанбином и с Феликсом, он очевидно приходит к выводу, что с Феликсом общаться в разы приятнее. Но и Чанбина обижать по-прежнему очень не хочется. Он совсем запутался. Это унылое состояние не скрылось от внимания его соседа по комнате. И хоть обычно Айен совсем не лезет к нему, сегодня Хëнджин выглядит совсем подавленным, поэтому он с беспокойством спрашивает: — Ты чего такой кислый? Айен во многом на него похож. Они нечасто разговаривают, но как-то сразу встали на волну взаимопонимания. Конечно, Хëнджина одолевают сомнения, стоит ли выкладывать ему свои проблемы, но про свою внезапную и такую противоречивую влюблённость, он, пожалуй, больше никому рассказать не может. Сильное чувство буквально распирает его изнутри. Хëнджин боится его и не знает, как с ним обращаться, и что вообще теперь делать. Но держать в себе эмоции такой силы очень проблематично, поэтому он и решает признаться: — Я влюбился в Феликса. Ну вот, сказал. Непривычно сложенные слова покалывают волнением на языке. Теперь точно никуда от этого не деться и в себе не закопать, раз уж смог вслух озвучить. — Ого! — удивляется сосед и даже откладывает игровую приставку, полностью повернувшись к Хëнджину, и дальше задумчиво рассуждая. — Ну а что, он прикольный. И вроде би. И ты красавчик. Так почему бы нет? — Я в отношениях, — напоминает Хван. — Но с Чанбином мы в последнее время всё больше отдаляемся. — Оу, да. Напомни, почему вы до сих пор вместе? — Айен с хитринкой прищуривается и потом поясняет, столкнувшись с недоумением во взгляде собеседника. — Вы с ним такие разные. Если честно, меня всегда удивляло, как вы вообще общий язык находите. Как-то находят. По крайней мере, вполне успешно находили в течение целых двух лет. — Бывают иногда моменты непониманий, и в самом деле всё не так плохо, но... — Хёнджин запинается. — Но и не хорошо, — сразу поддевает его формулировку Айен. — Ведь если бы было хорошо, в Феликса бы ты не влюбился. Хëнджин снова задумывается, понимая очевидную правоту слов Айена. Но у него находятся и другие аргументы: — Я не хочу обижать Чанбина. Он меня сильно любит. Ему будет очень больно. Сосед вздыхает, понимая, что Хвану всё равно надо решать эту проблему самому, но своё мнение напоследок всё же озвучивает: — Конечно, решать тебе, но я, если что, за Феликса. — Ты точно гетеро? — с улыбкой подшучивает Хëнджин, стараясь разбавить эмоциональный напряг. — Ой, иди ты, — беззлобно отмахивается Айен. Хëнджину становится гораздо менее напряжно после их разговора. И то, что он хоть с кем-то поделился своими противоречивыми чувствами, очень облегчило душу. Слова друга "напомни, почему вы с Чанбином ещё вместе?" и его собственные "всë не настолько плохо, чтобы расставаться" глубоко заседают внутри и, кажется, ковырнули там росточки для каких-то важных и правильных размышлений.