Этот Достопочтенный тоже умеет кусаться

За окном императорского дворца протяжно завывал ветер. Февраль близился к концу, но погода была такой холодной, промозглой и мерзкой, что казалось, будто весна никогда уже не наступит. Чу Ваньнин продрог до костей, пока в гордом одиночестве шел от Павильона Алого лотоса в направлении дворца Ушань. Даже теплая накидка и зонт не спасали его от промозглого зимнего ветра. Каждый раз Тасянь-цзюнь желал видеть его в самый неподходящий момент. Хотя как будто когда-то был подходящий. О том, что император вызывает его в свои покои, Чу Ваньнину сообщили как раз когда он собирался идти спать. Всю прошлую ночь он провел в библиотеке за чтением и расшифровкой древних свитков, так что сейчас рассчитывал хорошенько отоспаться, а тут его вынудили покинуть Павильон Алого лотоса прямо посреди ночи, да еще и в такую отвратительную погоду. От холода и недосыпа Чу Ваньнин чувствовал невероятное раздражение и сейчас был похож на злого взъерошенного белого кота. Тасянь-цзюнь сегодня тоже был не в духе. Он вальяжно развалился на диване, одежда его была бесстыже распахнута, обнажая мускулистую грудь. В комнате витал запах алкоголя. На низком столике рядом с диваном стояли два пустых кувшина из-под вина. Император как раз собирался приступить к третьему кувшину, когда в дверях показался мужчина в белых одеждах. - А, этот достопочтенный уже заждался тебя. –Тасянь-цзюнь раздраженно взмахнул рукавом, глотая вино прямо из кувшина. – Иди сюда. Чу Ваньнин не сдвинулся с места. Он всё никак не мог согреться, его плечи слегка подрагивали от холода, кончики пальцев онемели, а при взгляде на захмелевшего Тасянь-цзюня становилось еще холоднее, будто ветер сквозь одежду умудрился пробраться прямо в сердце. Чу Ваньнин долго молча стоял в дверях, намеренно не глядя на императора. - Ты что, оглох? Этот достопочтенный приказал тебе подойти! Давай, выпей со мной. Тасянь-цзюнь разлил содержимое кувшина в две золотые чаши и пододвинул одну из них к наконец подошедшему к столику Чу Ваньнину. Тот нахмурился и сурово взглянул на него. - Ты позвал меня посреди ночи только для этого? Тасянь-цзюнь хмыкнул. - Этому достопочтенному скучно пить в одиночестве, так что… — он приподнялся с дивана, принимая более приличную позу, однако выглядеть достойнее от этого не стал. —Давай, пей. - Нет. — Чу Ваньнину не хотелось вина. Не хотелось сидеть за этим столиком, тем более не хотелось смотреть на этого человека, который когда-то был его учеником, при взгляде на которого он ощущал тепло, согревающее изнутри. Казалось, раньше улыбка Мо Жаня заставляла его заледеневшее сердце плавиться. Но тот Мо Жань уже давно исчез, растворился, будто его и не было никогда. Сейчас же остался лишь холод, пустота и тоска, которую не заглушить никаким вином. Если честно, сейчас Чу Ваньнину больше всего на свете хотелось только завернуться в одеяло и крепко заснуть. Император нахмурился. Его раздражение в присутствии этого человека росло в геометрической прогрессии. Он сам не знал, почему приказал Чу Ваньнину прийти сейчас, почему так хотел, чтобы тот выпил с ним, хотя с самого утра настроение у Тасянь-цзюня было хуже некуда, а Чу Ваньнин раздражал его одним лишь своим существованием. Возможно, он просто чувствовал себя ужасно одиноко, и лишь этот гордый, холодный и так ненавистный ему мужчина мог скрасить его одиночество. - Что значит нет? Ты не смеешь отказывать этому достопочтенному! – он стукнул кулаком по столику, посуда на нем жалобно звякнула. Чу Ваньнину, казалось, было абсолютно плевать на гневные выкрики императора. - Я не люблю такое вино. Не буду пить. – он спокойно взглянул в глаза Тасянь-цзюня. От такого заявления Тасянь-цзюнь откровенно взбесился. Он схватил чашу с красным вином, которую ранее пододвигал к Чу Ваньнину и чуть ли не ткнул ей ему в лицо. - Тебя блять никто не спрашивает, хочешь или нет, я сказал пей! Чу Ваньнин отпрянул назад и раздраженно шлёпнул Тасянь-цзюня по руке. Вино выплеснулось из чаши, окрашивая белые одежды багряными пятнами, которые уже вряд ли получится отстирать. Глаза Тасянь-цзюня потемнели от гнева. Он уставился на Чу Ваньнина, словно хищник, готовый тотчас вцепиться в горло своей жертвы. Этот Чу Ваньнин будто специально бесил его, выводил из себя! Терпение, которое и так было на пределе, иссякло. Император вскочил с дивана и смел все, что стояло на столике. Фрукты, ягоды и пустые кувшины из-под вина покатились по полу. Он глотнул остатки вина из кувшина, отбросил его в сторону. Глиняный кувшин с дребезгом разбился об стену, осколки разлетелись по всей комнате. Тасянь-цзюнь схватил Чу Ваньнина за подбородок, с силой надавил на него большим пальцем, заставляя открыть рот и впился в его губы. Чу Ваньнин почувствовал терпкий вкус вина на языке, затем к нему добавился еще и вкус его собственной крови. Тасянь-цзюнь в порыве ярости укусил его за губу так сильно, что она начала кровоточить. Он пытался отстраниться, но его голову крепко зафиксировала чужая рука, не давая отвернуться. Ему пришлось проглотить вино, после чего император ненадолго отстранился. Однако Чу Ваньнину все равно не удалось отдышаться: Тасянь-цзюнь вновь поцеловал его, на этот раз без вина, но еще более грубо и неистово переплетая их языки. Через несколько минут Тасянь-цзюнь наконец соизволил оторваться от губ своего учителя. Он поднялся во весь рост и посмотрел на сидящего перед ним мужчину сверху вниз. Выглядел тот, мягко говоря, неподобающе. Одежда была испачкана вином, бордовые пятна ярко выделялись на белой ткани, похожие на следы свежей крови на снегу. Прическа образцового наставника Чу растрепалась, волосы были в беспорядке, а губы горели алым от вина, крови и агрессивных поцелуев. Император скользил по нему взглядом, смотрел так, будто хотел сожрать Чу Ваньнина целиком, не оставив даже костей. В его сердце злость и раздражение тесно переплелись с желанием и похотью, так что он сам не мог понять, что чувствует к этому человеку и что хочет с ним сделать сейчас больше: выебать, убить, или заебать его до смерти. - Чу Ваньнин, посмотри на себя! Какой же ты упрямый. Разлил такое хорошее вино… Тебе придется хорошо постараться, чтобы загладить вину перед этим достопочтенным… — Он мерзко усмехнулся. Чу Ваньнин наконец смог отдышаться. Не то чтобы он не ожидал, что ситуация обернется подобным образом, на самом деле он понимал, что мог бы сдержаться, мог бы согласиться выпить с Тасянь-цзюнем это злосчастное вино. Но этой ночью ему вдруг стало трудно сохранять такую привычную для него холодность и отстранённость. Тасянь-цзюнь, Мо Жань… Его бывший ученик вызывал в нем такую бурю эмоций, что даже Чу Ваньнину, образцовому наставнику Чу, прекрасному Юйхэну ночного неба было трудно сдержать их в себе. Особенно сейчас, когда ему уже нечего было терять. Поздно было беспокоиться о сохранении собственного достоинства, когда оно давно уже было утрачено. Злость, горечь, раздражение, разочарование и сожаление спутались в один большой клубок. - Да пошел ты. — тихо процедил он сквозь сжатые зубы. Чу Ваньнин сам поразился своей несдержанности. Лицо Тасянь-цзюня перекосило от ярости. Он схватил Чу Ваньнина за волосы и запрокинул его голову вверх, заставляя смотреть себе в глаза. - Что ты сказал? Этот достопочтенный не расслышал — вкрадчиво произнес он. - Пошел ты. — упрямо повторил Чу Ваньнин, отчетливо понимая, на что обрекает себя в дальнейшем. - Блять, я вижу, ты совсем страх потерял. Забыл, что принадлежишь этому достопочтенному? Твоя жизнь принадлежит мне! И не только твоя… Помнишь? Чу Ваньнин вздрогнул и злобно уставился на императора. - Ты еще повыёбывайся мне тут! Кажется, твой грязный рот нужно занять чем-то достойным. Так от него будет больше пользы. С этими словами Тасянь-цзюнь сильно дернул его за волосы вверх, вынуждая Чу Ваньнина встать на колени прямо перед ним. Другой рукой он развязал свой пояс. На нем был только черный халат, расшитый золотыми нитями, так что когда его одежды более не сдерживал пояс, перед лицом Чу Ваньнина возник действительно внушительный, незаурядный и достойный восхищения член наступающего на бессмертных императора. Чу Ваньнин не восхитился. Он предпринял безуспешную попытку отстраниться, но рука Тасянь-цзюня все еще крепко сжимала его волосы в районе затылка, от чего Чу Ваньнин никак не мог пошевелить головой. - Открой рот и соси. — Не дожидаясь реакции на свои слова, Тасянь-цзюнь сам дернул голову Чу Ваньнина на себя, буквально насаживая его ртом на свой член. - Агх! — Чу Ваньнин чуть не задохнулся. Огромный половой орган тут же уперся ему в глотку. Конечно, его рот просто физически не мог вместить это целиком, но даже половины было более чем достаточно. Император с ним не церемонился и сразу начал вбиваться в него резкими, быстрыми толчками. У Чу Ваньнина почти сразу заслезились глаза, он уже прекратил все попытки вырваться, ведь чем яростней он сопротивлялся, тем яростнее Тасянь-цзюнь трахал его в рот. Тасянь-цзюнь же откровенно наслаждался всем происходящим. Ему нравилось смотреть на Чу Ваньнина, своего учителя, перед которым раньше он дрожал в благоговейном страхе, который сейчас стоял перед ним на коленях — растрепанный, раскрасневшийся, задыхающийся, с его членом во рту. Возбуждение его с каждым новым толчком только нарастало. Комнату наполнили влажные хлюпающие звуки. - Эй, смотри в глаза этому достопочтенному, когда сосешь его хуй. — Он снова дернул Чу Ваньнина за волосы, запрокидывая его голову вверх, не переставая яростно вбиваться в его рот. Теперь он неотрывно смотрел в красивые, покрасневшие от слез глаза феникса. - Ха… Ваньнин, какой же ты… Ах, блять. — Он низко застонал и сильнее надавил рукой на затылок Чу Ваньнина. Тасянь-цзюнь настолько увлекся, что совершенно забыл дать своему учителю хоть немного отдышаться. У Чу Ваньньнина уже начинало темнеть в глазах, так что в отчаянной попытке освободить свой рот от столь зверского вторжения он впился зубами в член наступающего на бессмертных императора. У Тасянь-цзюня от такой дерзости глаза на лоб полезли. - А! Ай, сука, твою мать, ты что себе позволяешь?! — Он тут же оттащил Чу Ваньнина от своего уязвлённого достоинства, в результате чего тот еще и проехался зубами по всей длине. - Блять! Ты меня сегодня намеренно выводишь из себя, а, Чу Ваньнин?! Специально провоцируешь? Хочешь, чтобы этот достопочтенный убил тебя? Ну уж нет, ты так просто не отделаешься! — Он протянул руку, намереваясь снова схватить Чу Ваньнина за волосы, но тот успел отпрянуть и отползти в сторону. Чу Ваньнин зашёлся в сильном кашле. Получив наконец возможность свободно дышать, он жадно хватал ртом воздух. По подбородку его текла слюна, губы распухли, а в глотке саднило. К сожалению, сил у него хватило лишь на то, чтобы отползти еще немного, что не спасло его от гнева императора. Две сильные руки рывком подняли его на ноги, но только затем, чтобы потом грубо толкнуть его на кровать с так хорошо знакомыми алыми простынями. Тасянь-цзюнь начал яростно срывать с Чу Ваньнина одежду. Избавившись от лишней ткани он как голодная собака вцепился зубами в его шею, оставляя на ней яркий след. Он кусал его сильно и безжалостно, чуть ли не до крови, будто действительно желал откусить от него кусок, да что там, съесть его целиком. Скоро вся шея, плечи и грудь Чу Ваньнина расцвели багровыми следами укусов и засосов. Чу Ваньнин под ним только хватал ртом воздух, изо всех сил пытаясь не закричать от боли, смешанной с возбуждением. Казалось, Тасянь-цзюнь и правда собирается перегрызть ему глотку. - Что, больно? Это я еще не приступил к самому интересному… — Тасянь-цзюнь внезапно опустился ниже, раздвинул ноги Чу Ваньнина и устроился между ними. На лице его расцвела злорадная плотоядная ухмылка. - Ты… Что ты собрался… АХ! — в этот самый момент император укусил Чу Ваньнина прямо за полу-вставший член, от чего тот судорожно дёрнулся. Тасянь-цзюнь отстранился, чтобы посмотреть на результат своей коварной мести. На красивом члене его учителя теперь красовались следы зубов. Он был доволен результатом, но все еще не удовлетворил свою жажду мести. - Молись, чтобы я не откусил тебе хуй. Он вновь вцепился зубами в член Чу Ваньнина, на этот раз не так сильно, чтобы иметь возможность проехаться зубами по всей длине до основания. Теперь половой орган учителя был целиком и полностью в плену рта наступающего на бессмертных императора. - Ааааа... А! — Чу Ваньнин все еще сдерживался, сдерживался изо всех сил, но то, что творил с его членом этот бесстыдник просто невозможно было выносить. Он и так был потрясен, но сейчас же пришел в полное замешательство. Он думал только о том, что Тасянь-цзюнь никогда раньше не делал такого. Да, сейчас это вроде как было его наказанием, Тасянь-цзюнь желал отомстить за свой укушенный член, но черт возьми, почему это было так… Возбуждающе? Наступающий на бессмертных император же ненадолго оторвался от своего занятия и посмотрел Чу Ваньнину в глаза. Его взгляд был влажным, глаза от возбуждения стали похожи на бездонные фиолетовые омуты. Он облизнулся, сжимая пальцы на бедрах Чу Ваньнина и раздвигая его ноги шире. - Этот достопочтенный приказывает тебе не сдерживать стоны! Ты ведь на самом деле такой распутный… Учитель, признай, тебе ведь нравится, когда этот достопочтенный кусает тебя там? — Как давно Мо Жань не называл его своим учителем. А в этой ситуации такое обращение звучало невыносимо смущающе. У Чу Ваньнина от его слов по коже поползли мурашки. Не дожидаясь ответа, Тасянь-цзюнь вновь впился в его член. Он сосал его яростно и быстро, заглатывая полностью до основания. О зубах он не заботился вовсе, постоянно задевая ими чувствительный орган. Смесь удовольствия и боли сводили Чу Ваньнина с ума. Все мысли улетучились из головы, и он перестал сдерживаться. - Ах… Мо… Мо Жань… Ааааах, нет, хватит… А! — его снова бессовестно укусили, затем нежно, почти невинно лизнули головку кончиком языка, а затем с новой силой вцепились в член зубами. - АХ! Пожалуйста, стой, я… Не могу… Ах… Но останавливаться император не собирался. - Умоляй меня. Давай, проси и умоляй, и, может быть, этот достопочтенный смилостивится и позволит тебе кончить. Комната вновь наполнилась влажными, развратными звуками. Чу Ваньнин весь дрожал. Из глаз катились слезы, пальцы вцепились в волосы Тасянь-цзюня, и он сам не знал, чего хочет больше: чтобы тот немедленно прекратил или чтобы ни за что не останавливался? Это было совершенно невыносимо. - Мо Жань, Мо Жань… Пожалуйста… Ах! Я… Умоляю, пощади… Пожалуйста, Мо Жань… Наконец Тасянь-цзюнь сменил гнев на милость и в пару сильных резких движений довел Чу Ваньнина до разрядки. Чу Ваньнин громко и протяжно застонал, изливаясь прямо в рот наступающего на бессмертных императора. Тот сглотнул, затем облизнул губы и приблизился к лицу своего учителя, не отрываясь смотря ему в глаза. Тасянь-цзюнь наклонился к уху Чу Ваньнина и нежно прошептал: - Ваньнин, я так ненавижу тебя.