Эхо будущей войны

      Саске ещё не доводилось видеть Отогакуре в еë полной силе. Туда — в одно из поселений — он прибыл уже сильно после нападения Орочимару на Коноху, и тогда часть скрытой деревни уже напоминала город-призрак. Пустые улицы, заброшенные и разграбленные дома. После того сражения, ставшего первым и последним для Отогакуре, они потеряли большую часть сильных шиноби. Значительная часть кланов, входящих в состав деревни лишились глав, и, как следствие, распались. Часть шиноби стала нукенинами, ещё кто-то пошел на опыты. Селение почти сразу вымерло, ведь перестало быть полезным Орочимару.              Сейчас же здесь пара десятков кланов, каждый из которых уступил бы во всех аспектах любому клану Конохи, даже самому слабому, но для малой деревни это было большой силой.              Только ни кланы, ни пока что участвующий в жизни селения Каге, не делали деревню шиноби полноценной. Как будто процесс образование Отогакуре прервали в самом начале. Дома сделаны на скорую руку, в некоторых и так немногочисленных кварталах даже нет электричества и воды. Оборона ни к черту. Сигнальные барьеры слабые, легко обходимые. Патрули редки, а уровень бойцов едва ли дотягивает и до токубецу джонина.              Да и селением это было назвать сложно. Вся “деревня” скорее представляла из себя несколько удаленных друг от друга баз — недостроенных городов, едва ли не деревень, под которыми в свою очередь размещались подземные убежища, в разы превосходящие размером сами города. И вся эта сеть баз образовывала собой единый лабораторный комплекс. Орочимару кажется, даже не пытался делать вид, что объединяет кланы для какой-то великой цели. Все жители «селения», суть что подопытные, неважно будущие или уже бывшие. И каждый верен своему Лорду до смерти. Каждый считает, что Орочимару вершит великую миссию.              Саске уже посетил три базы, под гендзюцу опросив их управляющих, и узнал, что Орочимару сейчас в центре «селения».              Центральная лаборатория. Вот, что действительно хорошо охранялось. Там проводились самые важные и сложные эксперименты, хранился ценнейший материал. Саске в какой-то степени повезло, что охранные печати были теми же, что и в его мире. Таким образом у него уже был доступ к трети территорий центральной лаборатории, пусть в этой самой трети ничего особо ценного быть не должно, но зато можно практически свободно пройти к интересующим его местам.              Сама лаборатория была в лесу под землей, уже без выстроенного на скорую руку городка. Один единственный вход, он же и выход. О запасных ходах из лаборатории знали скорее всего единицы, к которым Саске не причислялся в прошлом мире.              Пройти до нужных мест стоило максимально аккуратно, а потому Саске активировал мангеко, всматриваясь в землю перед входом в лабораторию, в сам вход, в стены. Скрыл чакру настолько, насколько позволял его контроль. Нельзя, чтобы его сейчас заметил Орочимару. Позже — да, но пока Саске не достигнет побочной цели этой вылазки, встреча со Змеиным Саннином нежелательна.              В охране здесь каждый шиноби обладал проклятой печатью, что на первом уровне печати уже ставило их на планку силы сильных джонинов, не элитных, но проблем в случае сражения они доставить могли.              Обладая таким количеством подчиненных с проклятой печатью Саннин, был практически не убиваем. Саске признавал, что не у него сейчас не хватит сил, чтобы убить Орочимару. Победить, но не убить. Раньше тому не давал воскреснуть сам Саске, заперев его внутри своей печати, точнее не позволяя тому переродиться в нем. Змей был достаточно терпеливым, чтобы не перерождаться в ком другом. А уже после обладателей метки попросту не осталось. Саске перебил почти всех, а те, кто остался жив, получили на печать дополнение, её ограничивающую, как например Анко Митараши. Видимо ограничение у той были наложены ещё в Конохе.              Учиха ждал нужного момента уже полтора часа, засев между деревьями в паре сотен метров от входа. Приблизится ко входу он смог без особых проблем, шаринганом высматривая ловушки и с помощью легкого гендзюцу отводя внимание патрулей. И вот момент настал. Патрульные команды должны вот-вот сменить друг друга. Теперь начинается по-настоящему сложный этап.              Четыре тройки выходят из убежища, и быстро разделяются по четырём направления. Одна из команд пробегает мимо Саске, не замечая того. Десять минут и вот с тех же направлений возвращаются из патруля уже другие шиноби. Проходящая снова рядом с Саске группа попадает под влияние гендзюцу напрочь игнорируя место, из которого наблюдает Учиха.              Двенадцать шиноби скрылись в проходе. Саске прождал ещё пятнадцать минут и рывком преодолел расстояние в сотни метров до входу. Глаза напряженно осматривают коричневые узорчатые стены и такой же пол, мангеко замечает малейшие вкрапления чакры, которых ни в коем случае не стоит касаться. Тело чакрой не усиливается, чтобы не дай Ками ни выпустить её из тела даже фоном. Ловушки отмечаются в разуме и обходятся за секунды. Спуск вниз. Десять метров. Сигнальный замкнутый барьер преграждает дорогу.              Саске захотелось выругаться. В памяти проносилось все, что он знал о подобных сигналках. Наруто их уже начал осваивать и даже поставил подобную в убежище Учих, но эта была в разы лучше и незаметнее. Вспомнились слова разбирающего учебники вслух Узумаки о том, какой символ отвечает за передачу сигнала установившему барьер.              Шаринган бешено вращался в глазах выискивая хоть намек на символы фуин. Память подсказывала, что письмена должны проходить прямо под пленкой барьера, но ничего, кроме этой самой пленки там не ощущалось. Левый глаз начал покалывать. Просто Мангеко недостаточно. Эффект от подачи чакры в недоступный сейчас Риннеган был. Да, он не сопоставим с болью, которую испытывал Саске насилу пропуская чакру через поврежденные каналы глаза, но он был. Легкий туман за барьером, едва уловимый, как будто над пиалой горячего чая в прохладное утро. Рисунок печати находится за барьером.              “Надо рассказать Наруто. Пусть барьеры на базе под это же пересчитывает. Ладно, если не видно самих символов, то можно попробовать по-другому”              Минута. Непростительно долго, но именно столько пришлось разглядывать дымку за барьером. В нескольких местах чакра закручивалась крохотными вихрями, каждый из которых был направлен вглубь убежища.              “Значит попробуем тут.”              Саске, откровенно говоря, плохо разбирался в фуин, потому действовал наудачу. Если барьер сработает, то вероятность получить нужную ему вещь стремится к нулю, тогда придется уходить лишь с мечем Кусанаги. Да, было кое-что ещё, не уступающее катане в своей важности.              “Если оградить их, то фуин продолжит работать?”              Действовать нужно было быстро. Достать восемь сенбонов из подсумка. Напитать чакрой и метнуть. На последнее действие ушли доли секунд. Саске видел Шаринганом, как медленно сенбоны с чакрой прокалывают барьер, как по тому проходят волны и чакра-дымка волной устремляется к этим самым вихрям, но лишь для того, чтобы столкнуться с сенбонами в попытке побороть чакру игл.              “Сработало?”              Шагнув за барьер, Саске увидел, как с чакрой внутри сенбонов стало бороться ещё большее количество поступающего от фуин дыма, постепенно ту подавляя. Больше пяти минут это не продлится.              В левый глаз уже как будто вкручивали раскалённый болт, потому Саске поспешил деактивировать глаза до трех томое. Дальше места известные — можно пройти меньше чем за минуту. Здесь уже можно воспользоваться чакрой свободно. Рывок вперед. Направо. Спуск вниз. Налево. Опять прямой коридор. Персонал, встретившись взглядом с Саске моментально попадает в иллюзию. Вышедший из комнаты впереди шиноби попадает под гендзюцу, но не пробыв в нем и секунды развеивает то.               «Устойчив к иллюзиям? Неважно.»              Рывок и удар по затылку вырубает противника. Вновь долгий спуск вниз, за которым идет длинный прямой коридор. Дальше уже снова охраняемая часть.              С бега Саске переходит на шаг, уже в который раз за день активируя Мангеко. Ловушки на чакре обходятся без особых проблем. Долго рассматривать их времени нет. Часть ловушек деактивируются сенбонами с чакрой молнии, часть срабатывает в пустоту. С правой стены вылетели сенбоны. Шаринган мельком отмечает наличие на них жидкости. Отравлены. Часть отбиваются кунаем, от оставшихся Саске уклоняется. Ловушки малоприятные для Учихи и весьма опасные для кого-то даже уровня джонина. Скорее всего рассчитаны на ослабшего и раненного противника.              Коричневые стены с причудливыми узорами закончились. На выходе из коридора цвет сменялся на серый, освещение ярче и приятнее. Два коридора по правую и левую руку. Вполне естественно, что никаких обозначений, указавших бы нужное Саске направление нет. Хотя кое-что все-таки было. Точнее кое-кто.              В правом коридоре появились две фигуры. Мужчина и женщина в белых одеждах с красными кандзи “Ирьенин” на левой стороне куртки. Мужчина с морщинистым лицом что-то увлеченно рассказывал, судя по всему, своей ученице, потому Саске успел зайти обратно и встать за угол, давая ирьенинам отойти от поворота подальше. Когда же шаги стали слышны достаточно близко, Учиха вышел перед ирьенинами. Глаза парочки лишь на секунду расширились в удивлении, чтобы после стать мутными. Саске парой шагов поравнялся с застывшими людьми.              — Где храниться генный материал? — обратился он к мужчине, подкрепляя вопрос очередным гендзюцу.              Мужчина вытянул руку в ту сторону, откуда шел, и прошептал хриплым голосом:              — Одиннадца… — мужчина дернулся, из носа пошла кровь, глаза, с полопавшимися капиллярами закатились вверх. Дернувшись ещё раз, как от разряда молнии старший ирьенин упал, больше не подавая признаков жизни. Печать защиты сознания Орочимару перебороть не удалось. Страшная вещь, которой наделялись подчиненные, занимающиеся особо секретными исследованиями.              Саске повернулся к девушке.              — Где сейчас Орочимару?              — На верхне… — снова срабатывание защиты сознания с тем же эффектом. Но самое главное он узнал. Орочимару точно не на этом уровне, он сейчас они не пересекутся. Саске развернулся и пошел в сторону указанную старшим ирьенином, оставив за своей спиной два тела.              Вот спустя два поворота по извилистым коридорам перед Саске предстала дверь, пронумерованная кандзи “Одиннадцать”.              ***              — Что это? — Змеиный Саннин последние три часа занимающийся просмотром материалов по ходу нескольких экспериментов с членами клана Фуума, оторвал взгляд от бумаг. Зрачки его сузились в тонкие вертикальные линии.              Он с непониманием вслушивался в чакру и переводил взгляд с одной тлеющей бумажки с фуин ключом к другой. Эти ключи настраивались на печати, наложенные на подчиненных, и сгореть они могли лишь в том случае, если эти самые подчиненные мертвы. За несколько секунд до этого он ощутил, что кто-то посторонний проник на нижний уровень, и только спустя ещё пять секунд пришел сигнал от барьера вокруг убежища.              — Кабуто-кун, в убежище посторонние, — обратился он к своему верному помощнику. — Встреть их, учитывая время срабатывания барьера вероятней всего они сейчас в зоне тренировочных комнат. Можешь привлечь Кимимаро, если сочтешь нужным.              — Хай, Орочимару-сама! А вы?              — Я отправлюсь в лаборатории. Интересно, что за крыса туда успела пролезть ку-ку-ку, — Орочимару был раздосадован тем, что по его территории ходят незваные гости как у себя дома. И ведь этот кто-то оставался незамеченным проделав путь от входа, до нижнего уровня.              …              Орочимару остановился в коридоре перед двумя трупами. Погибли, судя по всему, от срабатывание защиты сознания.              “Айка? Эх, подающего большие надежды специалиста лишили.”              Орочимару давно приставил к ней более опытного ирьенина, чтобы поделился опытом и помог раскрыться таланту девочки, считая, что та вполне способна приблизится к уровню Цунаде, превзойдя даже Кабуто.              “Словно сам мир против того, чтобы у меня было больше одного ирьенина хоть сколько-нибудь достойного уровня.”              Но долго размышлять о подобном стечении событий Орочимару не собирался, только быстро осмотрел трупы и двинулся дальше. Нужно наказать наглеца, рыскающего по его лаборатории.              Только этот самый наглец сам вышел к Саннину. Тело скрыто черным плащом. Безликая маска с языками пламени, из глазных отверстий которой на Орочимару смотрели красные глаза с тремя томое.              — Кагуцучи? И что же ты тут забыл?              Орочимару было известно об этом Учихе. Уж после той скоротечной битвы с Итачи, он пристально следил за кланом красноглазых, а особенно за единственным живым нукенином Учиха.              “Сильная чакра. Уровень используемых техник, описанных в отчетах, говорит о великолепном контроле и развитой чакросистеме. Шаринган показывал только три томое, но дошел ли он вообще до Мангеко? Если и нет, то не важно. Хочу себе его тело.”              Орочимару жадно облизнулся, разгоняя чакру по СЦЧ.              — Мне нужен клинок Кусанаги, — глух раздалось из-под маски.              “Надменный мальчишка!” — заявлять подобное таким наглым образом…              — И с чего ты решил, что я тебе его отдам?              Томое в глазах противника сделали оборот. Орочимару был готов противостоять гендзюцу Учихи, и в ту же секунду подавил чужеродную чакру, устремившуюся к мозгу. Техника Кагуцучи не шла ни в какое сравнение с тем, что использовал тогда Итачи.              Больше не пересекаясь с Учихой взглядом Саннин сложил серию из пяти печатей. Мощный звуковой порыв ударил во все стороны, заставляя стены пойти трещинами. Свет ламп замигал. Учиха, оглушённый техникой едва не припал на одно колено. С воздействием техники он справлялся быстро, но Орочимару уже практически приблизился. Из его рук вылетел десяток змей заполняя собой коридор, пытаясь оплести масочника, но уже он сложил руки в печати. Левую кисть Учихи объял покров молнии, послышалось характерное щебетание птиц.              “Чидори? Скопировал у Какаши-куна значит. Но против меня — слабо,” — ухмыльнулся своим мыслям Орочимару прежде, чем молния, зажатая в руке Учихи вытянулась и следуя за взмахом руки перерубила практически приблизившихся змей оставив глубокий разрез на стенах и потолке. Свет мигнул в последний раз погружая помещение во тьму.              “Модифицировал Чидори?” — в удивлении отметил Саннин.              Пока рука с техникой отведена в сторону, Орочимару выпускает ещё одну змею, белую и куда массивней предыдущих. Та оплетает торс Учихи. Лишает подвижности руку с изменённой техникой Чидори. Вот она! Победа так близка! Остается только поставить проклятую печать и подавить свое будущее тело. Победный оскал Орочимару даже не пытается скрыть, с превосходством заглядывая в глаза излишне самоуверенного противника, но… только чтобы увидеть там изменившийся рисунок Шарингана.              ***              Взмах рукой так и не отпустившей молнию, и змея, что сжимала тело Саске с шипением ослабляет хватку, падая на пол. Орочимару замер с пустым взглядом.              Саске признавал, что в очередной раз недооценил противника. Решил, что трех томое хватит. В его мире Орочимару хватило этого, но тот был ослаблен болезнью, а неоднократное использование Реинкарнации Живого Трупа ослабила душу. Орочимару этого мира увереннее противостоял гендзюцу, сбросив технику в начале боя.              — Отдай мне Кусанаги, — приказал Саске одновременно с передачей через гендзюцу образа его меча. Взгляд отрывать нельзя, змей может и развеять иллюзию.              Орочимару неестественно широко открыл рот выплевывая свиток, и протянул тот. Саске принял его, игнорируя то, что свиток был покрыт слюной и неведомо ещё какими жидкостями. Раскрыл, подал чакру в печать. В его руках с белым дымом появился тёкуто в черных ножнах. Вот теперь все. Он забрал, что хотел. Свиток падает на пол, а клинок покидает ножны.              Взмах меча отделяет голову Саннина от тела. Ножны привычно крепятся за пояс. Пора уходить.              …              Чакра с бешенной скоростью протекла по телу. Подъем по лестницу. Жилые помещения мелькают на периферии зрения. Слуха касается нехарактерный для этого места звук.              “Флейта?”              Тело на секунду замирает, но гендзюцу такого уровня не способны на долго удерживать обладателя шарингана, а уж обладателя мангеко тем более. Под ногами раскалывается пол. Саске приходится уклоняться от выросших сквозь камень заостренных костей, а после сразу же от выросшего на месте его прошлого приземления кристалла.              Шаринган мгновенно отмечает присутствие здесь всей пятерку элитных шиноби Отогакуре, во главе с Кимимаро, а также девушку с темно-синими волосами, Гурен, единственная, кто здесь не обладала меткой. Остальные вышли уже на первый уровень печати.              В паре десятков метров от Саске стоит Кимимаро, за его спиной Гурен. Чуть в стороне розоволосая девушка в коричневой тунике — Таюя. Со спины Саске медленно, словно через густую смолу, движутся высокий здоровяк с рыжим ирокезом и чуть того опережая темнокожий парень с четырьмя руками — это уже Джиробо и Кидомару. Из открывшейся слева двери выходит парень с синими волосами, длинной челкой и накрашенными зеленой помадой губами. Вот его имя Саске вспомнить не мог.              Прорываться лучше аккуратно. Они ещё понадобятся. Ускоренное Шаринганом сознание возвращается в более привычное состояние. Элита Орочимару перестает двигаться настолько медленно. Вокруг тела Саске из фиолетовой чакры образуются ребра Сусано. Скелет облепляет паутина, выпущенная Кидомару, но она не способно его задержать. В ребра влетает поток техник от пятерки шиноби. Саске отращивает Сусано руку, которой с размаха вбивает Кидомару и Джиробо в стену, проламывая её. Синеволосого настигает таже участь. Рывок в сторону оставшейся троицы. Звуки флейты пытаются погрузить в гендзюцу, но безуспешно. Перед Сусано возникают костяные колья вперемешку с кристаллами, но их Саске сносит не замечая. Ребра Сусано таранят троицу, отбрасывая тех дальше. Кимимаро, принявший удар на блок отскакивает, готовясь применить технику, но в из-под защиты Сусано в него летит огненный шар.              Не успевает Учиха двинуться дальше, как скелет Сусано оплетают белые змеи, а под его ногами раскалывается пол, от куда вылетают уже черные змеи выпустившие из ртов лезвия мечей.              “Уже возродился? Так быстро?” — в шоке отмечает Саске. — “Энтон: Кагуцучи!” — мысленно кричит он название техники.              Змеи зашипели, забились, так и не коснувшись Учихи. Черное пламя поглощало их с невообразимой скоростью, испаряя и вытекающую из-под маски кровь. В коридоре показался Орочимару, широко открытыми глазами смотря на пламя Аматерасу.              Учиха проваливается вместе с пробитым змеями полом на этаж ниже. Кимимаро концентрирует чакру, готовя Технику Рассады Папоротника, и едва начинает проявляться сад костей, как последнему члену клана Кагуя приходится отступать, прихватывая с собой Таюю и Гурен, едва стоявших на ногах. С грохотом и стихийным ревом проламывая пол и обрушая потолок из места куда провалился Учиха вырываются огненные драконы. Обвалившийся потолок открывает небо, на котором в месте, где растворились остатки техники, образуются черные тучи.              “Да насколько сильная у него чакра, чтобы пробить такой слой камня огненной техников?” — проносится в голове у Кимимаро, пока Орочимару, защищенный змеями молча прислушивается к чакре в воздухе.              Мимо все ещё осыпающихся каменей проносится тень. Враг уже стоит на земле, взирая на выживших под обвалом шиноби Отогакуре. В руке его с треском вспыхивает молния. Рука поднимается в небо. Оглушающие раскаты грома разносятся над убежищем ознаменовав появление среди туч собранного из молний дракона.              Змеиный Саннин складывает печати.              “Барьер, быстрее! Что?” — Орочимару так и не завершил технику с неверием смотря на происходящее. Дракон, угрожающе взирающий на него с небес, медленно распался. Молния в руке Учихи погасла. Тот просто с ленцой опустил руку.              “Почему он не атаковал?”              В оглушающей после грома тишине были еле слышны слова обладателя Шарингана.              — Передумал. Живите. Пока. — Произнес он прежде, чем исчезнуть в Технике Телесного Мерцания, под начавшие капать капли дождя.              Лицо Орочимару исказилось в гримасе ярости.              ***              — …Мы потеряли двух ирьенинов. Восемь джонинов погибли под обвалами. Все члены Отогакуре но Шиноби Йонин Шу сильно ранены и проходят лечение.              — Что он забрал?! — яростный крик Орочимару прервал Кабуто. После нападения прошел час, но гнев никуда не уходил. А ведь казалось, что Орочимару давно забыл это чувство.              — Мы проверили хранилища и склады. Отсутствует свиток с образцами клеток Первого Хокаге, — Кабуто обливался потом, под взглядом своего господина. Жажда крови испускаемая Саннином заставляла держаться всех от него как можно дальше, лишь бы не попасть под горячую руку.              — Какого Биджу они вообще ему понадобились?! — выкрикнул Орочимару ни к кому не обращаясь.              Кабуто сглотнул ком в горле. Впервые он видел Саннина таким. Он и раньше, конечно, мог злиться, но злость та была холодной, острой, сдержанной.              — Орочимару-сама, пожал… кх-м пожалуйста успок-койтесь, — голос Якуши дрогнул от внимания учителя.              — Успокоиться?! Этот ублюдок меня пощадил! — кулак врезался в стену, проламывая её без всякого усиления чакрой. — Я видел! У него были силы продолжать! Ещё была чакра. Столько, чтобы даже после той техники продолжить бой! Но он ушел! Прервал технику! Понимаешь?! Он не отступал, от превосходящих его сил, а «милостиво позволил нам пожить ещё»!              Впервые кто-то так прошелся по его гордости. В нем словно не видели угрозы. Даже Пейн, победивший его практически взмахом руки, хоть немного, но уважал силу Легендарного Саннина. Чертов Учиха насмехался над ним. Словно джонин припугнул несмышлёного генина сильной атакой, а после сказал: “поиграли и хватит, у меня ещё дела есть”.              — Плевать на его тело! Я убью его! Уничтожу! — Да, больше никаких попыток захватить. Орочимару больше не будет сдерживаться и убьет Кагуцучи.