Эхо будущей войны

      По изуродованному техниками полигону разносился звон металла. Итачи без особых проблем отбил летящие в него кунаи, уклонился от сюрикенов. Два легких взмаха руками, и он по разные стороны от предполагаемой «мишени» посылает уже свои кунаи. Наруко, не позволяющая Итачи приблизиться к раненному Саске и лечащей того Сакуре, не придает им особого значения. Снова звон. В летящие мимо железки врезаются другие, пущенные следом, меняя их траектории. Через силу Саске удается одной рукой выбросить на встречу атаке брата сюрикены. С очередным звоном встретившееся в полете оружие разлетается в разные стороны, потеряв скорость. Не обладай Саске шаринганом с двумя томое, вряд ли бы смог провернуть подобное.       Левая рука висит плетью, окутанная в месте кровоточащего пореза зеленым сиянием техники мистической руки Сакуры. До восстановления конечности осталось недолго.       Наруко прикладывает к земле лист с фуин печатью, поднимая барьер. Но тому не дает сформироваться огненный шар, заготовленный Итачи сразу после броска кунаев. Барьер сносит вал огня. Наруко спасает лишь то, что большая часть силы техники ушла на преодоление защиты. Намиказе закрыла лицо руками в блоке, защищая то от пламени. Остаток огненной чакры подпаляет одежду, едва задевая собранные в хвост волосы.       На секунду зажмурив глаза, Наруко пропускает пинок Учихи в живот. Девушку скручивает от удара, и она едва успевает вернуть опустившиеся от боли к животу руки в блок прикрывая голову, чтобы принять на него слева удар ногой с разворотом. Поспешно выставленный защита не выдерживает силы удара и предплечье по инерции врезается в голову, на мгновение дезориентируя и оставляя в ушах противный звон.       Следующего удара не последовала. Саске уже вернулся в строй и заставил готовящегося продолжить избиение брата уклоняться от летящих в него с нескольких сторон сюрикенов.       — Наруко! Барьер! — крикнул Саске прикрывая отступление Намиказе метательным железом. Теперь Саске на время займет брата, чтобы Наруко могла закрыть барьером практически выдохнувшуюся Сакуру, которая уже не раз становилась целью для атаки.       За этот месяц Саске и Наруко успели понять, что тайдзюцу с превосходящим их по скорости и силе противником в реальном бою слишком опасно и бессмысленно, потому держались на определенном расстоянии. Это в спаррингах тайдзюцу Итачи сдерживался, лишь отрабатывая приемы, сейчас же идет реальный бой.       В запасе младшего Учихи осталась лишь пара кунаев и четыре сюрикена. Пытаясь выиграть побольше времени, он поочерёдно метает их, пытаясь предугадать, в какую сторону уклониться брат и какой будет его следующий шаг. Шаринган ускорял сознания, замедляя мир в глазах своего обладателя. Только это позволило чудом заметить слабый синий отблеск чакры в отражении стали рассекающего воздух куная.       Барьер установлен.       Серия печатей и Саске выпускает Гигантский Огненный Шар. Вовремя. Со стороны Наруко расходится чакра ветра, устремившаяся в сторону техники огня, усиливая ту. С жутким гулом и завыванием пламя закручивается, разрастается, сжигая остатки травы, и полностью закрывает собой Итачи. В последний миг до того, как фигура брата скралась за стеной огня, шаринган отметил направление его движения.       «Вот оно! Шанс на победу!»       — Сейчас! — под крик Саске Наруко, да и сам Учиха достают свитки. Из своего Саске распечатывает огромный сюрикен и помогая всем телом с разворота метает его по дуге в сторону от все усиливающейся техники огни. Залетая за стоящее в стороне дерево, сюрикен разрывается на лезвия, которые двигаясь по инерции и под управлением Саске, держащего каждое из лезвий проволокой, пересекают поляну втыкаясь уже в другое дерево. Металлическая леска пусть криво, но все же создает поперек движения пущенной за мгновение до этого техники небольшую стенку из восьми отдаленных друг от друга нитей, по которым начинает течь чакра молнии. На это Саске не жалея тратит всю оставшуюся чакру.       “Сейчас или никогда!” — проноситься в его мыслях, когда Наруко запускает взмахом свитка целую волну метательного железа.       Итачи уже ушел от огненного шара в сторону. Сзади него неслабо наэлектризованная сеть из нитей, слева все распаляющаяся техника огня, а спереди уже широкой плотной волной летит целая стена кунаев и сюрикенов. Техникой не закрыться — не успеет. Если попытается перепрыгнуть кунаи — попадет под ещё одну волну железа, без шансов на уклонение. Да, направление для отступления одно. Итачи усиленным рывком вперед стремиться вырваться из-под атаки.       “Два метра” — мысленно отмеряет Саске, краем сознания отмечая, что на его и Наруко лицах начинает играть азартная ухмылка. Намиказе складывает свободную руку в печати концентрации.       — Кац!       Перед Итачи вспыхивают взрывные печати. Грохот сотрясает землю и уже не способные устоять на ногах генины припадают на колени.       Губы Саске расплываются в ещё более радостной улыбке. Прямо перед тем, как остатки чакры перестали притекать к глазам… за секунду до того, как от зашипевших желтыми искрами печатей вырос неровный шар пламени и черного дыма, он увидел то, чего они долгое время добивались.       — Это… конец? — послышался со спины тихий голос Сакуры. Для неё это была только третий тренировочный бой. Очередной бой, на котором ей пришлось выкладываться на полную… Победа их команды разжигала в её сердце радость, которую тут же затушила ледяной водой мысль:       “Мы убили наследника Великого Клана!”       Сакура не понимала радостных переглядываний сокомандников с ужасом смотря на дымящуюся воронку. Но зарождающуюся панику остановил голос со спины:       — Ну, это было неплохо.       Там стоял Итачи, хлопающий по дымящемуся краю футболки.       “Фу-ух… Он живой… но… Неплохо? Всего лишь? Да вряд ли кто-то нашего года выпуска сможет сотворить подобное…” — размышляла Харуна обводя взглядом разрушенный полигон. Обугленные и поваленные деревья, перепаханная взрывами и выжженная катоном земля… Судя же по положению теней с начала боя прошло не меньше часа. То есть целый час тяжелой битвы, в течение которой Наруко-чан и Саске-кун на пределе сил сражались с Итачи-саном, пытаясь загнать его в заготовленные с ночи ловушки, используя весь свой арсенал техник не жалея чакры. Целый час сама Сакура оказывала поддержку со спины, пытаясь задеть противника кунаями, использовала все полученные за этот месяц в госпитале навыки, чтобы как можно быстрее лечить раны сокомандников, и те могли продолжать. Дважды Сакуре приходилось укрываться под барьером Намиказе, чтобы восстановить силы, прятаться там от пытающегося вывести из строя ирьенина команды Итачи. В итоге суметь завести гения Учиха в ловушку, на что получить лишь “неплохо”.       Для Наруко и Саске слова их временного сенсея значили многим больше. За этот месяц они уже сотни раз выложились на полную превосходя собственные пределы. Разрабатывали тактики, нарабатывали навыки в ловушка, фуин, тайдзюцу и даже гендзюцу. И все это время они не слышали и слова похвалы от Итачи.       Их это не задевало. Саске, как бы он не старался, ни разу ещё не получил одобрения от своего отца, сравнивающего его с братом. Наруко на тренировках с Тоширо получала вместе с пояснениями оскорбление её сил. Итачи же не указывал им на их глупость и слабость оскорблениями, не провожал с полигона разочарованным взглядом. Он просто учил. Объяснял ошибки, поправлял неточности. И он ни разу не сказал, что их результаты незначительны. Не показал этого.       А результаты, на самом деле, были просто невероятными. Наруко даже затруднялась сказать, насколько они с Саске стали сильнее себя прежних.       Полученная же похвала и довольство разносившиеся эхом за “неплохо” Итачи… Для Наруко и Саске это было лучшим признанием их успехов.       Тут Наруко проследила за ошарашенным взглядом Сакуры. Та смотрела на Саске. На слишком довольного Саске. Раньше он не позволял себе и улыбнуться лишний раз, сверля всех хмурым взглядом. Сейчас же… на лице Учихи был такой радостный оскал, что… Наруко затруднялась подобрать сравнение. Она, конечно, тоже была рада их удачной импровизации, особенно когда прошлые приготовления пошли прахом, и оставался от них лишь небольшой кусок земли со скрытыми там взрыв-тегами, но…       — Саске… Ты чего?       — Он активировал шаринган. В самый последний момент до взрыва.       Пара предложений объясняющие поведение Саске и заставляющие начать улыбаться такой же улыбкой Наруко. Все время тренировок Итачи не использовал силу глаз. Так он ограничивал свои силы, помимо уменьшения скорости тела и мощности техник. Наруко уже в Стране Волн довелось увидеть на что способен Итачи, мгновенно одолевший Легендарного Саннина, но дома она также подробно расспросила отца о силе старшего брата Саске. Минато — отчего то тогда поморщившись — рассказал ей многое об Итачи, а особенно его опасность по сравнению с большинством джонинов. Сила Итачи была на уровне Каге. И они заставили шиноби такой силы стать серьезным! Да, всего на мгновение и в конце оставшись без чакры, но они это сделали!       Саске повернулся к Наруко отмечая живое выражения шока на лице и радостного восторга в глазах. И… ещё кое-что…       — Наруко. Волосы.       — Что? — девушка перекинула собранные в хвост волосы, замечая, как опалённые, так и сгоревшие, локоны. — Даттебаё! Опять! Сакура, поможешь? — обратилась она к Харуно, распечатывая из рисунка на предплечье ножницы.       — А? Конечно.       За последнюю неделю волосы Намиказе стали короче на десять сантиметром, доставая сейчас до середины лопаток. После каждой такой тренировки, ведущей к очередной стрижке, она начинала все больше ненавидеть катон. Итачи из раза в раз умудрялся портить её прическу, чудом не сжигая все волосы.       — Наруко, воды, — устало выдохнул Саске. На просьбу севшая перед Сакурой девушка распечатала три бутылки воды, бросив одну из них Саске, а вторую протягивая Сакуре.       — А пока вы приводите себя в порядок, разберем бой, — подал голос до этого молча наблюдающий за пока-что генинами Итачи. По крайней мере у него не было сомнений, что троица получит звание, ну может только Сакура сделает это не на экзамене на чунина, а при получении В-ранга ирьенина. У Харуно явный талант к ирьениндзюцу.       Заметив, что вся команда обратила на него внимание, Итачи продолжил:       — В этот раз бой длился дольше. На целых двадцать минут. Хотя вы слишком понадеялись на расставленные по полигону ловушки и барьеры, — лица троицы синхронно сделались кислыми, как после десятка съеденных лимонов. Они всю ночь потратили на расстановку ловушек, фуин-барьеров… А Итачи их либо обошел, либо вывел из строя в самом начале. — Одно дело надеяться, что противник попадет в ловушку, но полностью положиться на подготовку местности как сделали вы, веря, что это выведет меня из боя — недопустимо. Несколько раз вы подставились и совершили ошибки, пытаясь загнать меня в барьер и, если бы не Сакура, бой мог закончиться уже на десятой минуте. Далее…       Разбор боя шел на протяжении ещё пятнадцати минут. Что Наруко, что Саске забывали о том, что ирьенин в их команде является тем, кого в большинстве случаях постараются устранить как можно скорее. Самой Сакуре нахватало выносливости и скорости реакции, и при этом изредка она пыталась оказать поддержку в бою сокомандникам, забывая о том, что должна в первую очередь заботиться о собственной безопасности. Нет, одно дело если бы враг был сосредоточен лишь на бойцах первой линии, но это был не тот случай. Итачи не единожды вместе с атакой на Саске или Наруко направлял технику в Сакуру, или метал в неё кунаи.       —…В остальном без нареканий. Последним ходом вы даже меня удивили.       Ещё бы Итачи был не удивлен. Успеть провернуть то, что сделали эти двое за время полета усиленного футоном Огненного Шара не каждому дано.       — Я считаю, что вы вполне готовы к экзамену на чунина.       — Итачи-сан, — осторожно начала Наруко, — вы можете дать какую-нибудь рекомендацию по прохождению экзамена? Нет, я, конечно, понимаю, что разглашать детали запрещено, но…       — Хм-м, — на секунду задумался Итачи, мысленно прикидывая какие этапы могут организовать в этом году. —Ничего конкретного. Только… Воспринимайте экзамен так, будто вышли на миссию. Да. Готовьтесь к этому также, как если бы это была самая сложная в вашей жизни миссия за пределами Конохи.       Смотря на посерьезневшие лица генинов, Итачи был уверен, что те правильно поняли смысл его слов.       В установившейся тишине сквозь шелест листьев послышалось карканье вороны. Итачи поднял глаза к небу, наблюдая как черная птица делает несколько кругов над полигонов, прежде чем улететь дальше.       “А они рано…”       — На этом всё. Можете быть свободны. У вас два дня передышки перед экзаменом.       — Хай! — синхронно кивнула троица, уходя с полигона.       — Думаю, это надо отметить! — слышалось от удаляющейся троицы.       — А, где?       — Что за вопросы, Сакура? Конечно, в Ичираку Рамен!       — Пф, — фыркнул и спустя секунду покачал головой единственный парень в команде. Вздохнул. — Ладно, пошли.       Дальнейший разговор Итачи уже не слышал. Губы его тронула улыбка.       “В этот раз согласился.”       Отмечая уход наблюдателя из Анбу, Итачи осмотрел полигон.       “А кто оставшиеся взрыв-теги убирать будет?”       Это ещё перед тренировкой расставить ловушки не считается зазорным, а что будет если через какое-то время на это место наткнется какой-нибудь неосторожный генин? Не стоит превращать родную деревню в полосу препятствий из смертельных ловушек.       Устало вздохнув, Итачи перед тем, как отправиться на встречу двум “нукенинам”, быстро обезвредил оставшиеся ловушки, краем сознания отмечая, как много взрыв тегов тут заложено.       “И ведь не лень было столько создавать ради тренировки… Ну а теперь надо отвадить ещё одного наблюдателя.”       С самого начала тренировки Итачи ощущал внимание ещё от одного человека. Этот самый наблюдатель как раз показался из-за деревьев на краю полигона.       — Здравствуй, Тоширо-кун, — от такого обращения старший Намиказе едва уловимо скривился. Сам факт того, что Итачи все ещё его превосходит по многим направлениям подбешивал аловолосого. Итачи же не переставал напоминать о своем превосходстве обращением “-кун”, несмотря на то что оба были в ранге джонина и имели статус гениев, а разница в возрасте была незначительной.       Это был единственный случай, в котором Итачи позволял себе отойти от этикета, не используя хонорифик “-сан”. Учиха лишь два раза видел “общение” Тоширо с сестрой, которые были полным отражением отношений Фугаку к Саске. Только если Фугаку ровнял Саске по Итачи, то Тоширо ровнял Наруко по себе.       — Итачи-сан, — кивнул Намиказе, держа на лице вежливую улыбку.       — Приглядываешь за сестрой?       — Наблюдаю. Кто бы мог подумать, что Наруко возьмется за тренировки всерьез, только когда увидит сражение настоящих шиноби.       Итачи на это промолчал. Тоширо же был явно доволен тем, насколько выросла его сестра как шиноби за этот месяц.       — Тебе нужно что-то ещё?       — Только одно… — стал серьезным Тоширо. — Продолжишь ли ты тренировать их и дальше?       — Да.       Этого ответа Тоширо хватило, и кивнув на прощание он ушел шуншином.       Наруто и Саске уже ждали Итачи на обговоренном месте, за стенами Конохи, куда ему и стоило сейчас выдвинуться. Нужно передать запрошенные медикаменты и препараты, да и разработать возможную стратегию на случай инцидентов во время экзамена стоит.       “И как только Саске довел Вечный Мангеко до подобного состояния...”       Сейчас как никогда Итачи жалел об утраченном доверии клана. Не многие из Учиха становились ирьенинами. За всю историю Конохи таких можно было посчитать по пальцам одной руки. И обладай Итачи прежним авторитетом, мог бы попросить излечить Кагуцучи и приказать ирьенину молчать о случившемся. Да, всего полгода назад его авторитет был на уровне Фугаку и старейшин клана, позволяя провернуть подобное…       В текущих реалиях это невозможно. Значит продеться обойтись другими средствами. Главное, чтобы глаза Саске восстановились к третьему этапу экзамена вернув возможность использовать хотя бы три томое.

***

      По темно-серому коридору раздавался тихий звук шагов, едва заглушая удары тростью. Шимура Данзо возвращался в свой кабинет. Переговоры с Орочимару прошли удачно, и цена его участия в плане казалась приемлемой. Хотя сам Данзо до последнего не решался прибегать к подобным методам, надеясь своими силами и с наименьшим ущербом для Конохи разобраться с проблемой.       Когда Минато Намиказе заменил Хирузена на посту Хокаге, Шимура считал, что прошедший обучения у Джирайи Четвертый будет с таким же мягким характером, как и его предшественник. Но Данзо ошибался. Во время нападения Кьюби на Коноху Минато проявил большую решительность, чем Сарутоби, пускай тот и совершил в конце достойный поступок, отдав свою жизнь за деревню и положившись на Четвертого. Но стоит сказать, что решительность Минато показал не во время боя, а после.       День нападения на Лист стал страшной трагедией для всех жителей деревни. Потери исчислялись сотнями шиноби, ещё больше были ранены и находились на грани смерти, а что уж говорить о гражданских… Ирьенинов на всех не хватало, а Цунаде, что могла решить проблему, пьянствовала где-то на территории Страны Огня, как выяснилось после в городке Инашики. Сарутоби долгое время откладывал её возвращение, не позволяя силой притащить последнюю Сенджу в Коноху. “Девочке нужно время, дай ей прийти в себя,” говорил тогда Хирузен. Несколько лет эта девочка только и делала, что просаживала остатки денег клана в игорных заведениях и пропивая их по любому поводу.       Данзо вспоминая о ней каждый раз пенял себе, что, если бы знал, как по Цунаде ударят смерти её брата и возлюбленного, приставил бы к ним оперативников Корня, для охраны. Нет, к Наваки и без этого надо было приставить охрану, а ещё лучше не пускать на передовую без должной подготовки. Внук первого Хокаге и наследник клана Сенджу был важной фигурой, которую штаб умудрился потерять на поле боя, пускай те и рассчитывали на силу Орочимару — капитана команды.       Намиказе же не проявлял слабости Хирузена. Даже больше. Сначала, решив, что Цунаде способна излечить пострадавших, он отправил Анбу для передачи сообщение с просьбой вернуться в деревню, описав там же ситуацию в Конохе.       Тогда проходило собрание старейшин и глав кланов, потому Данзо довелось там присутствовать, когда в помещение вошел Анбу, со словами, что Принцесса Цунаде прислала ответ. При прочтении этого ответа на лице Четвертого отразилось удивление, сменившееся непониманием. Собрание завершилось в тот момент, когда с похолодевшим взглядом Минато тихо прошипел: “Либо она исполнит свой долг, либо объявляется нукенином.”       Не все услышавшие это одобрили подобный ход. В основном были против подобного советники. Цунаде несмотря на свой загул была одной и Легендарных Саннинов, главой клана Сенджу и ирьенином S-ранга. Да и таким образом Коноха могла лишиться и Джирайи. Данзо тогда претензии Кохары и Хомуры понимал. Но также он прекрасно осознавал, что Минато скорее притащит последнюю Сенджу силой, чем в действительности объявит ту отступницей. Уж точно не тогда, когда деревня разрушена, сотни шиноби либо мертвы, либо в госпитале, а главное оружие деревни — Биджу — запечатан в детях и на поле боя использоваться не может, поверх всего этого отступничество Орочимару, запой Цунаде и вновь ушедший в странствия Джирайя, которого на тот момент даже в Стране Огня не было, а наименее пострадавший в нападении клан Учиха вообще подозревался в попытке взять Кьюби под контроль. Тот же Ооноки обязательно попытался бы воспользоваться этим, при поддержке других деревень уничтожив ослабленную Коноху.       Хокаге покинул собрание Хирайшином, как удалось узнать позже он лично отправился за Цунаде, на столе же остался лежать принесенное сообщение, которое не преминули прочитать и советники. Судя по всему, сообщение об отказе Сенджу возвращаться было написано не Анбу, который и должен был отправить отчет, а этой самой Сенджу. Корявыми символами там описывалось то, где и какой она эту Коноху видела. Цунаде, несмотря на клановое обучение и вдалбливаемый с рождения этике, была на редкость резка в выражениях.       Да после подобного ответа Данзо не то, что объявил ту нукенином, а сам бы отправился за головой предательницы деревни. Минато всегда был уравновешенным человеком, и в любой другой ситуации воспринял бы подобное спокойно, но на тот момент это было для него последней каплей. Намиказе, в понимании главы Корня, не был идеальным шиноби. Он испытывал эмоции, волновался за жителей своей деревни, и помимо этого волновался о находящейся в тяжелом состоянии жене, и детях, которым пришлось пережить запечатывание Лиса.       Спустя три часа Хокаге вернулся вымотанным, но с Сенджу, а судя по враждебным взглядам женщины, привели её прибегая к угрозам. Кохару же, поинтересовавшись на совете, нельзя ли было вернуть Цунаде под видом миссии за щедрую плату, услышала сумму, названную Принцессой Слизней. А сумма была немалая. В любой другой ситуации Коноха была бы готова выплатить её, но только не тогда, когда все средства идут на восстановление боеспособности деревни. Намиказе в начале действительно пытался договориться, но это ни к чему не привело, тогда-то в дело и пошли угрозы.       Казалось, что отношения с Сенджу полностью испорченны, но, видимо, она ещё не полностью отреклась от Конохи, и работала с полной отдачей делу, превозмогая свою боязнь крови. Минато же умело, на взгляд Шимуры, воспользовался практически родственной связью Кушины и Цунаде, сгладив все острые углы. В итоге Сенджу привязана к семье Намиказе, пускай и надолго в деревне не задерживается. Зато вернется по первому зову Хокаге.       В то нелегкое время Данзо не единожды сравнивал Хирузена с Минато. Сначала достоин ли тот быть Хокаге, а позже пытаясь понять, понадобиться ли достойному Каге своя Тьма внутри деревни. Своего старого друга Данзо долгое время пытался сместить с поста Хокаге. Он был мягок и часто надеялся на волю случая, пытался решать конфликты миром там, где нужно было действовать радикально. И Хирузен, даже если бы обратился за помощью к своей ученице, наверняка оставил бы ту в покое, услышав отказ.       Или взять иной случай…       Не прошло и двух лет, как Кумо отправила послов к Коноху. Под видом налаживания дипломатических отношений шиноби Кумо совершили попытку выкрасть дочь главы клана Хьюга, завершившуюся смертью одного из членов делегации. Действия Кумо можно было списать на очередную попытку выкрасть кеккей генкай бьякугана, но исходя из информации о прошедшей встрече шиноби Кумо и Ивы на нейтральной территории аналитики сделали вывод, что это может быть и провокацией, с целью прощупать пострадавшую после нападения Девятихвостого Лиса Коноху. Даже удивительно, что так долго удалось скрывать сам факт случившейся трагедии, не привлекая внимания соседних стран.       Делегаты Кумо, потеряв своего товарища, выдвинули требования — передать убийцу на их суд. Для них было важным узнать примет ли Коноха требования или попытается найти компромисс.       Хирузен бы точно выбрал последнее, не желая развязывать новую войну, после кровопролития на Третьей Мировой. От Минато же услышали лишь однозначный отказ и встречные обвинения в проникновении на закрытую для делегации территорию и нападении на шиноби Конохи.       Кумовцы все отрицали и едва ли не прямым текстом угрожали новой войной. Намиказе лишь несколькими, сказанными явно напоказ, словами осадил Кумо, объявив советникам о сборе войск и такой же показной решимостью в любой момент выдвинуться на фронт. Его игру также поддержали главы кланов с советниками.       Последующие события были больше демонстрацией бурной деятельности, чем реальной подготовкой войск. Вся Коноха словно кричала покидающей её делегации, что готова не только обороняться, но и выдвинуться в атаку за покушения на жизнь любого жителя деревни. Перед уходом делегаты отправили сокола, судя по всему Райкаге. Не прошло и двух суток, как уже в Коноху пришло сообщения от Кумогакуре. В письме под заверением Четвертого Райкаге было заявлено о личной инициативе подчиненных по захвату члена клана Хьюга. Действовали они, видите ли, без приказа. Также там указывалось, что виновные за попытку возобновление войны будут казнены.       Минато был на политической арене все ещё неизвестной фигурой, и активно пользовался этим. А ещё пользовался тем, что его именем в Иве можно и джонинов пугать. Ооноки слишком осторожен и уж тем более не был полностью уверен в том, является ли готовность к войне игрой на публику. Потому он отступил, остудив эти пыл Райкаге. Но это при условии, что версия с союзом Ивы и Кумо верна.       Если это была личная инициатива Кумогакуре, то тем более. Коноха вышла победителем воюя на три фронта. Сконцентрируйся на Кумо большая часть сил Листа, включая Хокаге… Даже Эй не рискнул продолжить конфликт.       Конохе, конечно, тоже не нужна была эта война. Слишком большие потери. Зато этой демонстрацией Четвертый Хокаге показал готовность отстаивать интересы своей деревни, что избавит Коноху от некоторых проблем в будущем.       В действиях Минато Данзо все больше отмечал черты своего учителя и Хаширамы. Да, с жителями селения он вел себя подобно Первому Хокаге. Мирный, отвечающий всем встречным доброй улыбкой, готовый помочь любому. С врагами же он был хладнокровен и жесток, подобно Тобираме. Четвертый Хокаге был словно слиянием Первого и Второго, будучи мягким в одних ситуациях и решительно твердым в иных. Тот, кто способен продолжить дело Тобирамы-сенсея…       Данзо должен был пересмотреть свою роль в жизни Конохи, которую он играл ещё при Хирузене. Нужна ли новому Хокаге Тьма внутри деревни, или же её стоит полностью обратить против внешних врагов Конохи? Последующие события показали, что ещё рано думать об этом.       Клан Учиха… Могущественный клан, членов которого с самого его основания поглощает жажда власти и силы. Они всегда представляли опасность для Конохи. Нет. Опасным и неконтролируемым клан стал после практически полного уничтожения Сенджу. Верно, Учих удавалось держать под контролем пока был силен клан Сенджу.       Тобирама, несмотря на всю ненависть к Учихам, видел их пользу деревне, а превосходящая сила Сенджу долгие годы сдерживала буйный нрав Учих. Но ни Тобирамы, ни его клана больше нет. Сдержать ставший угрозой деревне клан больше некому. И тому доказательство — взявший под контроль Девятихвостого Учиха. Да, расследование не нашло виновного и с вероятностью близкой к ста процентам тот Учиха мог быть отступником и клан к его действиям не имел никакого отношения, но сам факт того, что Учихи способны на подобное уже поставил все точки над и. Клан нужно уничтожить, или хотя бы ослабить в должной мере.       Вот тут то и крылась проблема политики Минато. Тот не видел в Учиха угрозы, что уже больше пятнадцати лет нависает над Конохой. Идти на уступки? Пытаться договориться? Ха! Учихи всегда будут жаждать большего, своей гордыней разрушая то, что построили Хаширама с Тобирамой. Как бы хорошо Минато не подходил на пост Хокаге, но ещё слишком неопытен.       За очередным поворотом показалась дверь кабинета. Данзо приложил руку к едва заметной выпуклости на левой от входа стене и запитал фуин-символы своей чакрой. Дверь открылась, пропуская хозяина скромно обставленного кабинета внутрь. На столе, освещенном единственной в помещении лампой, уже лежала стопка бумаг. Корень Анбу работал без осечек как идеально настроенный механизм, и все запрошенные сведения и отчеты были предоставлены точно в срок.       Данзо занял место за столом и взял в руки первую связку бумаг.       Итачи не оправдал ожиданий. После смерти Шисуи он продолжал колебаться между деревней и кланом, но похоже он сделал выбор, для планов Данзо — не худший. Он выбрал свою сторону, в некоторых вопросах противореча как верхушке Конохи, так и главе клана. Хуже было бы только продолжение поддержки клана со стороны Итачи. Только вот зачем он взялся за тренировки команды Какаши?       Также подтвердилось пробуждение Мангеко. Орочимару провалился на попытке захвата, но и при этом намеренно или нет намекнул тому, что об эволюции глаз ему известно. Косвенно это могло бы указать на Корень и от обвинения в сотрудничестве с нукенином было бы не отвертеться, но удалось вычислить шпиона Орочимару, появилась возможность скинуть вину на него.       Клан Учиха же в данный момент расколот на сторонников Фугаку, сотрудничающего с верхушкой Конохи, и на тех, кто настроен против действующей власти резко радикально. Фугаку все ещё удается держать радикалов от необдуманных действий, и, если ничего не изменится, клан с легкой руки Хокаге вернет утраченные позиции. Тогда все усилия Данзо пойдут Биджу под хвосты. Рычагов давления на клан в его руках практически не осталось. План спровоцировать восстание клана вот-вот может провалиться, потому ждать больше нельзя.       Придется идти по другому пути.       Пока клан Учиха находиться в отдалении от остальной деревни и все члены клана сконцентрированы в одном месте ещё есть шанс от них избавится. Правда ради этого пришлось идти на сделку с отступником, но от предстоящей акции Коноха практически не понесет потерь.       Орочимару долго тянул с ответом, но все же согласился. При этом вид он имел разъяренный. Кто так насолил Орочимару долго гадать не пришлось. Выловленная команда его подчиненных, которым по одному из требований Саннина Данзо дал добро пересечь границу страны и обещал не мешать в поисках, поведали что на образованное Орочимару селение совершил нападение Кагуцучи. Что ему там было нужно, выяснить не удалось, но тот схлестнулся с элитными шиноби Отогакуре и самим Орочимару, пробился техникой огня через несколько метров твердой породы, начал формировать технику райтона, по описанию ранга-S, которую в итоге прервал, в завершение беспрепятственно покинув страну, не понеся потерь.       Орочимару явно задело то, что противник посчитал его настолько незначительным, чтобы не использовать на нем свои сильнейшие техники, и плюнул на бой. По крайней мере подобная трактовка действий Кагуцучи действительно могла бы вывести Орочимару из себя. Даже укради Учиха что-то ценное, не смог бы так разозлить хладнокровного Саннина.       Подчиненные собрали всю возможную информацию по Кагуцучи. По всему выходило, что он мог обладать Мангеко. Иначе Данзо не знал, как тот так легко ушел от Саннина. В мыслях отложилось, что при возможности его стоит подчинить Котоамацуками.       С момента обретения глаза Шисуи ещё не доводилось его использовать. Целей для техники такого уровня пока не было. Перезарядка техники — десять лет, потому подчиненный этим гендзюцу человек, должен нести поистине большую пользу и обладать значительной силой, военной или политической.       И Кагуцучи подходил под требование идеально. Он вряд ли знаком с Мангеко Шисуи, как Учихи в деревне, и может подставиться под технику, если недооценит противника. В таком случае Корень получит бойца уровня Каге. Правда у него есть напарник, по силам Учихе не уступающий. Только вот про уровень сил Кицуне точно ничего не известно, и мнение это основывается на слухах и сплетнях. Но лучше все же их разделить, прежде чем использовать Котоамацуками на Кагуцучи, хоть это и заглядывание далеко в перед.       На листке с досье Кагуцучи Данзо кистью вычертил иероглиф. Бумаги по этому нукенину отправятся на полку к остальным досье с такой же пометкой. После обретения Мангеко Шисуи Шимура собирал всю возможную информацию о фигурах, чью силу можно использовать на пользу деревне. Это досье будет двадцать седьмым.       Стопка бумаг постепенно уменьшалась. Только после изучения всей информации в этих отчетах, можно будет довести новый план до идеала…