Брайан & Монти

Два юноши бредут по вересковой пустоши, накинув на головы домотканые пледы. Ветер, заскучавший в этих безлюдных краях, играет ими, задирает края, норовит сорвать, унести с собой и оставить продрогших путников без всякой защиты. Ранние сумерки укутывают холмы и долину, заливают их позаимствованной у неба дымчатой акварелью. Чуть заметная тропинка уже сливается с выцветшей травой и исчезает прямо под ногами. Но эти двое упрямо двигаются вперёд, к резко обрывающемуся вниз берегу, у подножия которого шипят голодные волны, облизывая своими ненасытными языками узкую полоску песка. Они шли сюда долгие дни и недели под моросящим дождём и сшибающими с ног порывами ветра, влекомые одной лишь надеждой, без карт и ориентиров. Они должны найти, иначе невозможно. Иначе всё было зря. Брайан проснулся, как от толчка. Снова этот сон, тягучий и выматывающий, от которого он всегда подскакивал среди ночи, и ему требовалось срочно найти подтверждение реальности. Он пошарил по подушке рядом. Пустая, но ещё тёплая. Значит, Монти тоже проснулся. Брайан включил лампу у изголовья и снял с зарядки телефон. Половина третьего. «Чёрт! — подумал он. — Теперь снова промаюсь до утра. Хорошо хоть вставать не спозаранок». Хотя с Монти никогда не знаешь наверняка. Иногда он будил Брайана, нахально усаживаясь сверху. Но если раньше это было негласным приглашением к сексу, то теперь он таким образом напоминал всего лишь о том, что пора просыпаться. Что ж, пусть лучше так. Брайан подтянул подушку повыше и стал просматривать дела на ближайшие дни. Из кухни доносился характерный приглушённый звук. Ясно, Монти снова что-то хомячит. Удивительная у него привычка есть по ночам, особенно, если нервничает. Уже явно на боках прощупывается лишний жирок. А ведь всегда был стройным — под кожей так приятно перекатывались упругие мышцы. Брайан сделал пометку «проконсультироваться с доктором Харрис насчёт диеты». Монти явно пора потреблять меньше калорий. Да и ему самому не помешает. Надо завязывать с перехваченными на бегу сэндвичами и печеньем. Было бы неплохо начать бегать по утрам, но с его графиком Брайан вряд ли мог себе это позволить, а Монти и вовсе из дому не вытащить. Так что остаётся старый добрый спортзал. В глаза бросилась заметка «Съёмки на натуре». «Бог ты мой, это уже конец следующей недели!» — Брайан совершенно забыл, что надо договориться с миссис Такер, чтобы она приходила хотя бы раз в два дня прибраться, а заодно приглядела бы за Монти в его отсутствие. Тот не выносил долгую разлуку и мог из вредности превратить квартиру в помойку. Хотя и с миссис Такер он не ладил. Мог запросто наорать, а того хуже и напугать. С него станется. «А может, поехать вместе? Ему же всё равно, где находиться. Так хоть выйдет иногда прогуляться, это же не вонючий шумный город, который он ненавидит всеми фибрами души. Конечно, будет жаловаться, что его тащат хрен знает куда, что от местной воды у него расстройство желудка, а кровать слишком мягкая или, наоборот, настоящий бетон. Стоит попробовать убедить Маклейна в необходимости снять коттедж. Там им с Монти будет гораздо удобнее, чем в отеле. Надо как-то уговорить этого зануду!» — с такой мыслью Брайан потянулся к выключателю, но тут на пороге неслышно материализовался Монти. Его манера подкрадываться иногда бесила. Вот только что не было, а уже тут! Монти склонил голову набок и вопросительно посмотрел на Брайана. У него уже давно возникало ощущение, что Монти обладает способностью читать мысли. Что, впрочем, и неудивительно. После стольких-то лет! Брайан улыбнулся как можно нежнее и похлопал по матрасу. — Ну, чего ты там застыл? Иди уже. Обещаю, не буду ворчать, что от тебя воняет твоей любимой жратвой. Хотя удивляюсь, как ты вообще это ешь. Монти сделал несколько шагов, а когда оказался на середине комнаты, лениво потянулся, демонстрируя восхитительную гибкость. Ему бы в балет с такой грацией! Всегда был красавцем. Но и выпендрёжником тоже. Убедившись, что Брайан оценил эстетичность позы, Монти всё-таки подошёл и быстро юркнул в постель с намерением занять побольше места на кровати. — Слушай, я вот подумал, — начал Брайан, понимая, что лучше не тянуть, так как подготовка может потребовать дополнительного времени и усилий. — Поехали со мной? Ну что ты будешь тут маяться в одиночестве? Монти, естественно, не сказал ни слова. Только демонстративно зевнул. Мол, иди ты нафиг со своими дурацкими идеями. Он, в принципе, не одобрял род занятий Брайана — что это за работа для мужика? Вертеть задницей перед камерой и строить рожи! Конечно, это обеспечивало им определённый уровень комфорта, ведь Брайан был востребован. Сериалы с его участием всегда имели высокий рейтинг. Но из-за этого он вечно где-то мотался, и Монти изнывал от невозможности нормально пообщаться. Хорошо хоть спать они всегда могли вместе, потому что Брайан обязательно возвращался домой, как бы надолго ни затягивались съёмки. — Ну не смотри на меня так! — Брайан повернулся, чтобы видеть глаза Монти. — Я знаю, как ты не любишь куда-то ездить. Но нельзя же вечно торчать в квартире и пялиться в окно или в телевизор! Кстати, там ты тоже сможешь этим преотлично заниматься. Ещё можно гулять или сходить, например, на охоту. Места там такие — закачаешься! Ты же раньше любил охотиться. У Брайана перед глазами возник образ Монти, такой, каким он был в те годы в Кенте. Затянутый в красный редингот и светлые лосины, подчёркивающие изумительно стройные бёдра, в высоких сапогах и чёрной каскетке, из-под которой на спину падали собранные в низкий хвост смоляные локоны, Монти выглядел, как сошедший с портрета юный лорд, хотя происхождения был самого простого — его предки пасли овец на севере Англии. В седле он был неподражаем. Что и неудивительно, на лошадь его усадили, едва ему сравнялось девять. Похоже, Монти тоже вспомнил, каково это — преследовать добычу, гнать её по полю или сидеть в засаде с ружьём. Его авантюрной натуре такие развлечения были по нутру, позволяли ощутить азарт, когда кровь вскипает в жилах, и сердце пускается вскачь вдогонку за улепётывающей добычей. Брайан даже почувствовал, что Монти задышал чаще, в его глазах вспыхнул знакомый огонёк. — Ну, вот и славно. Завтра я договорюсь обо всём, и, уверяю, — Брайан вложил в голос всю актёрскую силу убеждения, — ты не почувствуешь никакого дискомфорта при переезде. Монти, похоже, благосклонно отнёсся к идее. Он подлез к Брайану под бок, вытянулся вдоль тела, обдавая тёплой волной. Это означало, что можно позволить себе некоторые не слишком навязчивые ласки. Брайан обнял его и нежно чмокнул в нос, стараясь не задеть колючие усы. Это был предмет особой гордости Монти, и, хоть раньше он никогда их не носил, Брайан не мог отрицать, что они крайне уместны и даже идут этому тщеславному типу. Сон не шёл, как Брайан ни жмурил глаза. Рядом сопел Монти, милый, родной Монти! Сколько ещё лет отведено им быть вместе? В прошлый раз это было так недолго! Но зато случались и периоды длительного счастья, когда они могли наслаждаться друг другом многие годы. Что удивительно и абсолютно необъяснимо, Брайан помнил всё до малейшей детали. Как им, тогда ещё совсем мальчишкам, впервые отправленным со стадом, старый полуслепой пастух Айк рассказывал одну древнюю легенду под исчерна-сизым куполом ночи, расцвеченным блеском холодных мерцающих звёзд. «На севере, где земля обрывается, будто обрубленная топором, среди холмов и долин, есть старый камень. На нём начертаны древние руны, прочитать которые могут только посвящённые. Если найти этот камень и среди ночи развести на нём костёр, то любое желание сбудется, — говорил он, отпивая из кожаной фляги свой огненный напиток. — Вот только камень тот не виден глазу. Он предстаёт лишь перед теми, чьё желание не о богатстве и славе, у кого в сердце полыхает пламя, которое ничем не загасить!» Помнил Брайан и о том, как впервые ощутил тянущую боль в груди, когда смотрел на Монтегью, своего друга с детских лет, и как вымотала она ему сердце, прежде чем стало ясно, что и тот видит в Браедане, так его тогда звали, не только приятеля. Помнил, как от случайного соприкосновения рук их прошивало разрядом, подобным тому, какой случается в сильную грозу, и может спалить и амбар, и сухое дерево. Как при одном только взгляде на завитки цвета воронова крыла на смуглой шее щёки заливает стыдный румянец. Он помнил, как обжигающе горячи были губы, которых он, наконец, решил коснуться. И как сладки были ночи, когда овцы дремали на ещё тёплой траве, будто облачка в тёмном небе, и собаки бродили вокруг, неся сторожевую вахту, а они укладывались на один плед и накрывались другим, и весь этот огромный мир переставал существовать для них. А потом пришли тревожные времена, их землю попрали ноги чужаков. Многие сгинули в той беспощадной битве. Браедан не боялся умереть, ему страшно было потерять Монтегью. И вот тогда вспомнили они древнюю легенду и пустились в путь в поисках камня. Плутали долго и уже почти отчаялись, сочтя россказни старого Айка болтовнёй, но однажды сама судьба указала им путь. В тугих, как густая овечья шерсть, облаках вдруг образовалась брешь, и сквозь неё косые лучи вечернего солнца упали на спутанную за долгие годы траву и отразились от отполированного дождями и ветром валуна. Да так, что ослепили двух потерявших надежду путников. Они обменялись взглядами и из последних сил рванули к камню. Был ли он тем, о котором поведал Айк, или просто таким же, для них не имело значения. Они не стали дожидаться темноты. Монти достал пучок сухого вереска и пригоршню веток, которые насобирал по дороге, Браедан принялся высекать огонь, но слабые искры гасли в порывах ветра. Монти накрыл его своим килтом, создавая заслон. И, о, чудо, пламя занялось. Они протянули руки к огню, сплели пальцы и произнесли вслух то, что жгло им сердца: «Вместе навсегда!» Знали ли они тогда, на что обречены с тех пор? Разумеется, нет. Старый ли камень, испещрённый рунами, сумасшедшая ли их вера в легенду, но это сработало. С тех пор в каждом перерождении им суждено встретиться. В любом обличье, будь оно человеческим или нет, они находили друг друга. Как-то Браедан был конём, а Монти тогда случилось родиться псом. В прошлый раз Монти зачем-то понесло на выставку аквариумных рыб, где он, повинуясь безотчётному желанию, приобрёл мрачного вида астронтуса, в коем вскорости распознал своего ненаглядного. Людьми им, конечно, тоже довелось встречаться. Однажды они прожили долгую и счастливую жизнь на Гернси, потом им посчастливилось встретиться в Кенте, где им тоже было отпущено немало лет. Последний раз пришёлся на неспокойные времена середины двадцатого века, и Монти погиб при бомбёжке Саутгемптона, а Браедану ампутировали ногу. За этим потянулась череда несовпадений, но с учётом закономерностей, следующий раз снова должен был стать правильным. Уже смеживая веки, Брайан покрепче обнял Монти, уткнулся носом в его длинную тёмную шерсть и вдохнул пусть и искажённый особенностями питания, но всё же такой родной запах. Их просьба была услышана — они вместе. Любимый Монти проживёт ещё как минимум лет пять, а при хорошем уходе и все десять, но кошачий век недолог по сравнению с человеческим. С этим ничего не поделать, но там уж Брайан подумает, как приблизить следующую встречу. А пока — спать!