Непозволительная роскошь

В глазах Деви мгновенно стало приобретать смысл всё, что происходило с ней за последние шесть лет. Учёба в Бомбее, дозволение брата ездить верхом, свобода, обычно не доступная вторым наследникам — это было не что иное, как подарок судьбы, приготовившей ей ужаснейшую участь, которая не свершилась из-за лжи брахмана. И, пусть богиня Кали не обрушила на неё свой уничтожающий гнев, всё стало только хуже: из обычной госпожи Дивия почти превратилась в главу рода, приобрела неслыханные полномочия для женщины из семьи, где веками царил патриархат. О ней говорила вся Западная Бенгалия, из простой удачной партии драгоценная госпожа стала настоящей завидной невестой — подкинута, как лакомый кусочек, самому генерал-губернатору, хозяйничающему на их земле. Глупа судьба, что рассчитывала задобрить смертницу перед концом, давая насытиться этим миром до пламени сансары — юная Шарма слишком сильно вошла во вкус жизни. — Получается, я даже не стану его женой? Если будем тянуть помолвку, умру ещё до… — голос Деви дрожал, когда её всё больше поглощало осознание неизбежности. Рам шумно сглотнул, уставившись на Рейтана так, словно видел божество впервые. Он знал, конечно знал, что такой исход неизбежен, но явно думал, что ему под силу повлиять на события. Помеченный самими богами брахман понимал, что чудес не бывает, и жизнь попытается отобрать у него единственного человека, с которым он готов быть до самого конца, но делать это дважды — нагло даже для судьбы. Рита-Шива молча нахмурился, медленно и уверенно кивнув. Он не мог вмешаться, но, видя отчаянную решительность противостоять своей участи в глазах госпожи Шармы, грезил о том, чтобы самому прикончить избранную Кали в нужный момент, лишь бы спасти сотни тысяч других жизней. Цифра с пятью нулями против одной единственной — разве не разумная цена для своего же народа? — Нужно что-то сделать с решением Махакали, — твёрдо сказал младший Дубей, в чьих глазах читалась та же отчаянность. — Ты ведающий. Тебе ли не знать, что это невозможно, — стиснул зубы Вайш, выглядя всё более раздражённым с каждым вдохом. — Ведь я уже отсрочил её смерть однажды. Смогу сделать это ещё раз. Деви цеплялась за слова Рама, как за спасательный круг. События последних дней дали ей чётко понять, что никто не готов бороться за неё, включая опекуна, который сдался под натиском госпожи Басу. Вся дюжина только и хотела избавиться от ненавистного лорда Де-Клера, поэтому никого не волновало, что под горячую руку попадёт, в том числе, последняя представительница третьего рода. Рита-Шива горестно выдохнул, смотря на одарённого брахмана с сожалением. Мальчишка дожил почти до тридцати, но так и не усвоил, что с богами лучше не спорить. — Отсрочишь. Что дальше? Она всё равно умрёт. — Пусть лучше умрёт в пятьдесят, чем в двадцать три. Она же ещё совсем юная, жизни не видела! — обычно сдержанный Рам вдруг оживился, будто на кону стояла судьба не подруги его сердца, а его самого. — К тому же, она в шаге от того, чтобы встать во главе рода. Вторая семья в дюжине, где есть матриархат — это должно заставить народ задуматься. Если женщины присоединятся к будущей бойне, у нас будет в разы больше шансов, — Дубей парировал фактами, которые могли бы заставить задуматься даже Видию, но аватара порядка не сильно впечатлила его стратегия, сочинённая на ходу. — Это не только глупо, но и эгоистично, — ответил Рейтан, помедлив, — хочешь поставить на кон благополучие целой страны? — Хочу бороться за то, что мне дорого, — отчеканив двусмысленную фразу, Рам задержался взглядом на Деви чуть дольше положенного. То ли выпитое минутами ранее вино дало в голову, то ли сама драгоценная госпожа его так дурманила, но он был совершенно точно опьянен идеей сохранить жизнь девушке, крепко засевшей в его мыслях. Это и отличало младшего Дубея от всей дюжины и остальных брахманов — он всегда делал то, что хотел, ловко скользя в обход строгих правил, словно гремучая змея, открыто не нарушая, но и не следуя им. — Ты всё равно не имеешь права помешать мне, — дерзкая фраза мгновенно разожгла огонь в глазах Рита-Шивы, от чего наблюдающая за культурной перепалкой Дивия непроизвольно сжалась. Хоть она и была когда-то непослушной младшей сестрой, Раму Дубею в подмётки не годилась. — Ты прав, не имею, — сделал над собой усилия Махадева, сохранив присущий ему спокойный тон, — но не забывай, что я могу, — Вайш лишь дёрнул одним указательным пальцем, как фигурки на столе, олицетворяющие членов дюжины, разом попадали на расстеленную под ними карту, — никогда не забывай этого, — мурашки атаковали спину Деви, не суля ничего хорошего, когда она заметила, как сжалась левая рука Рама до побелевших костяшек, — поэтому, — настойчиво продолжил Рейтан, — тебе лучше убедить меня, что ты поступаешь правильно. Задумавшись буквально на несколько секунд, младший Дубей многозначительно кивнул. Махадева не мог почувствовать мысли брахмана, но по одним лишь глазам понял, план каких масштабов созревал в его дурной голове, ведь только Рам мог догадаться, что на самом деле значат слова аватара. Стремглав влетев обратно в свои храмовые покои, куда Дубей затащил молодую госпожу чуть ли не за шкирку, он закрыл дверь на засов, и отошёл от окон с резными ставнями в самый дальний угол, откуда ни один звук не смог бы просочиться наружу. Бокал, что он небрежно бросил на пол перед уходом, так и продолжал лежать у резной софы, напоминая о нежелании обоих следовать дурацким правилам. — То, о чём я сейчас спрошу, тебе очень не понравится, — начал он тихо, подойдя к Деви непозволительно близко, — но ты должна дать мне эту информацию, если жизнь дорога. — Ты шантажируешь меня, или так оберегаешь? — вскинула брови Шарма, умудряясь даже в такой ситуации дерзить со старшим, как себе равным. Дубей проигнорировал этот нападок, лишь метнув на Деви грозный взгляд, и подошёл ближе, заставляя девушку задрать голову ещё выше. — Ты дружишь с близняшками… — начал он издалека, но Дивии не нужно было много слов, чтобы понять, к чему тот клонит. Он предполагал, о чём Шарма знала наверняка, и она сразу это поняла. — Рам, нет… — почти шепотом воспротивилась Деви, пытаясь проглотить ком в горле, что перекрыл дыхание. — Дюжина всё равно узнает, но сейчас мы можем получить от этой ситуации хоть какую-то пользу, — настаивал он на своём. — Я и так догадываюсь, но мне нужно, чтобы ты преобразовала эти мысли в слова, — видя, как Деви начинает бить мелкая дрожь, Дубей сжал её тонкие пальцы, и осторожно, боясь спугнуть, приложил их руки к своей груди, задавая вопрос напрямую, — скажи, что происходит между Радхой и моим братом? Насколько всё серьезно? Дивия прикрыла глаза, борясь со своей выдержкой и терпением. Радха и Сарасвати были её лучшими подругами, единственными, с кем она делилась всеми секретами, и знала их тайны в ответ. Она бы ни за что не подставила девочек, даже стой на кону благополучие всего мира, пока они сами не решаться признаться в своих промахах. Единственная загвоздка того секрета, что требовал от неё Рам, заключалась в Радже Дубее, повинном в этой истории больше самой Радхи. — Я не могу, я… — Деви с трудом удавалось держать подступавшие слёзы, которые она не позволяла никому видеть на своём красивом личике. Волна ответственности с новой силой обрушилась на неё, и, какой бы крепкой она не стала за прошедшие годы, течение событий, разогнавшееся до минут, накренило её внутренний стержень почти к самой земле. — Что ты хочешь сделать? Опозорить родного брата? Госпожу Басу? Дюжина может… — Я не растреплю её тайну, не волнуйся, — мягко, почти убаюкивающе сказал Рам. Его обманчиво спокойный голос внушал доверие, но Дивия знала, каким хитрым лисом является младший Дубей, нашёптывающий главам дюжины свою собственную волю столько лет подряд. — Мне просто нужно убедиться самому. — Радха беременна, — сдалась Деви после тяжёлого вздоха, чувствуя, как злость к самой себе давит на всё тело. Мимолётное удивление проскочило в глазу мужчины, смотрящем на неё сверху вниз, что тут же скрылось за ещё пущей решительностью, чем прежде. Теперь в его рукаве был козырь, открывающий тайные тропы к главной цели. — Я так и думал, — прошептал он, отпуская руки Деви, и, задумавшись, отвёл взгляд к окну, из которого просачивались редкие солнечные лучи. — Прежде, чем я пойду к брату, и подставлю свою грудь под клинок, я хочу знать ещё кое-что… — медленно стянув повязку, Рам вновь посмотрел на девушку, прижатую к стене, но вольную сбежать в любую из следующих секунд, — ты со мной? — В каком смысле? — озадачилась Шарма, пытаясь понять ракшаский план брахмана. Ему нужна её помощь? Или?.. — В прямом, Деви. Ты хочешь стать моей? — сделав акцент на последнем слове, он выглядел ещё серьёзнее, чем на службе, что проходили прямо через стену. Отчасти поэтому она больше их не посещала: казалось, все вокруг только и делают, что притворяются и лгут самым близким. — Рам, мне нужно продолжить свой род, я не смогу носить фамилию… — тараторила Деви, понимая, что слова идут вразрез с её мыслями. Ей едва хватало смелости признаться себе, что рядом с ним она хотела совершенно ужасных вещей — чтобы не было никаких шахт, никакой дюжины, проблем с англичанами и даже нравов, что воспитывались в них с самого детства. Бесцельно мечтала, чтобы были он и она, и в этом заключался бы весь её мир. К сожалению, или же счастью, Шарма не была простой девушкой. Она питала надежду о том, что власти, за которую она боролась, могло быть достаточно для непозволительной роскоши: выбирать того, с кем провести эту жизнь. — Я не об этом, — перебил Дубей, немного раздосадованный тем, что Дивия его явно недооценивает. — Я о том, что происходит между нами. Все эти пять лет, — не выдержав и аккуратно поддев женский подбородок пальцем, Рам всмотрелся в голубые глаза, что глядели на него с безмолвной мольбой о спасении. За страхом в девичьем взгляде он разглядел ещё одну, малознакомую им обоим эмоцию, которая рвалась наружу сквозь боль и принципы. Интерес. Он не ставил ей цену за жизнь, и не хотел обрекать на другое ненастье. Он сделает то, что задумал, в любом случае, ведь видел, чувствовал, как Деви хочет жить. Рам только хотел знать, насколько далеко она позволит ему зайти. — Я не берусь так отчаянно выдирать из лап судьбы всех обречённых, если ты не заметила, — с каждой фразой, произнесённой ей в лицо, его голос становился тише и вкрадчивее, — ты умная девочка, наверняка уже успела понять, что такое творят во имя лишь одного чувства. Снова он захотел загнать её в ловушку, уже почти вошедшую в привычку. Ни время, ни место, ни ситуация для этого не проходили, но Рам Дубей не умел по-другому: рядом с Деви его самообладание трещало по швам уже не первый год. — И что же это за чувство, господин? — вдруг лукаво улыбнулась она, пока в ресницах застыли солёные капли, умело подобрав правильные слова к его загадке, чтобы он сам выдал ответ. Снова он захотел загнать её в ловушку, и вновь оказался в ней сам, борясь с желанием немедленно накрыть эти губы, растянувшиеся в изящной ухмылке, своими. — Любовь, госпожа. Так называется это чувство, — хрипло прошептал он, едва они соприкоснулись носами от того, что Шарма приподнялась к нему на носочках. Ещё утром, в этих самых покоях Калигхата, они творили невесть что, рассуждая о призрачных шансах быть вместе вопреки всему, разделяя сладость вина в не менее вкусном поцелуе, и надеялись, что жизнь будет к ним благосклонна. Тайная связь — привилегия, которой обладали лишь влиятельные. Но даже они не могли себе позволить того, за чем эти двое собрались пойти по пока ещё живым головам, вырывая из лап судьбы то, что дорого и так ценно. Их не просто влекло в желании познать любовь — они уже погрязли в ней, завладев сердцами друг друга. — Я хочу, — едва слышно произнесла она, пробравшись пальцами к шее Рама, чем усугубила и так напряженную ситуацию. — Стать твоей. Только услышав заветный ответ, означавший очень многое для них обоих, Дубей чувственно коснулся её губ, давая себе долгожданную волю. Улыбнувшись сквозь поцелуй, он вдруг осознал, что самой важной победой станет не брак, ради которого ему предстоит сплести паутину махинаций и интриг, а то, что он любит свою будущую жену по-настоящему, и это чувство взаимно. Бесстрашный, решительный, до неприличия влиятельный для своего положения, младший наследник впервые возымел наглость назвать в мыслях своей будущей женой ту, кто принадлежать ему не должна. И он сделает всё невозможное, чтобы эта мысль стала реальностью. Всю дорогу до поместья Дубеев они больше не проронили ни слова. Каждый думал, насколько большую ошибку совершают своими поступками, и как сильно им за это может воздаться. Рам лишь молча сжимал руку Деви, жестом стараясь внушить, что с ним она в безопасности. Так было на самом деле: наследник семьи во главе дюжины, умеющий контролировать тёмные миры, и видящий этот насквозь — с ним она была как у самого Шивы за пазухой, и единственный, кто мог представлять угрозу, точно не станет вмешиваться в людские дела, страшась за свою аватарскую сущность. По прибытии младший Дубей твёрдым шагом направился в кабинет брата, оставляя Деви в зале, где над ней принялись хлопотать служанки. Снова подслушивать чужие разговоры в кустах с чаем в прихлёбку ей не хотелось, поэтому отделалась от девушек она довольно быстро, не успев опробовать их фирменную масалу. С самым непринуждённым видом прогуливаясь по роскошному дому главных брахманов, Дивия никак не могла найти кабинет Раджа, и хотела уже было сдаться, выйдя в сад, часть которого пряталась в тени высоких пальм, как её заставил обернуться громкий голос хозяина поместья. Идя на звук, Дивия скользнула в коридор, где была закрытая дверь, никак не сдерживающая повышенные тона диалога. «Ракшас два ты изменишь фамилию, щенок!» — Радж вспылил словно спичка, не стесняясь того, дом полон ушей прислуги. Рама слышно не было, что значило лишь одно: кукловод ловко дёргал за ниточки. «Шантажировать меня вздумал?!» — за громким голосом последовали глухие удары: то ли стук плоти о дерево, то ли приземляющиеся на пол книги. Дивия успела только прильнуть к двери, чтобы услышать больше подробностей, как раздался голос Рама: «Тогда почему дюжина позволила выбрать разменной монетой последнюю Шарма? Не уж-то кто собрался изменить порядок семей?» Пытаясь собрать кусочки воедино, Деви поймала ускользающую от неё суть: Рам и не собирался рассказывать брату всё. Знал, что Радж может не поверить, всплыви на поверхность чувства, коих быть не должно. Гораздо продуманнее ссылаться на дела великие, чем любовные, учитывая, что последние в высшем обществе не в почёте. Спустя пару минут затишья Деви отошла в сторону, собираясь скрыться в высоких стеблях благоухающих цветов, но дверь кабинета отворилась с такой силой, чуть не слетев с петель. В коридоре возник пунцовый Радж, гневливым взглядом окидывая помещение. Деви никогда не видела главу таким — обычно на злость можно было вывести лишь тех, на чьих плечах полно грехов, а старший Дубей, как и свойственно брахманам, никогда не шёл против правил. До поры до времени. — Госпожа Шарма, какой неприятный сюрприз, — только что бушевавший, подобно Басу, Радж заговорил спокойным тоном, глядя на девушку в золотых одеяниях, жавшуюся к колонне, словно беглянка. Расправить плечи стоило ей больших усилий, но Дивия сделала несколько шагов к Дубеям с гордо поднятой головой, в мыслях повторяя, как мантру, слова успокоения. — Только мы с вами думаем, что всё наладилось, как судьба снова вставляет нам палки в колёса. — Точнее и не скажешь, брат, — за его спиной появился младший, по-привычке хлопая родственника по плечу. — Иногда мы сами их вставляем, и приколачиваем на гвозди, господин, — неожиданно для себя выпалила Деви. Если она хочет стать главой третьего рода, пора начинать и вести себя подобающе, даже с союзом. Ничего не ответив на это, Радж повёл их к выходу, где вскоре отправил двух гонцов: одного — к Рай, другого — к Басу. — Что всё это значит? — шепнула Деви Раму, пока старший Дубей раздавал указания у конюшен направо и налево. — Братец наконец понял, что Шарма — важная фигура на доске дюжины, и отдавать единственную госпожу в лапы англичан, не сведущих в наших делах — плохая идея, — он игриво подмигнул ей прежде, чем к ним вернулся Радж, зовущий занимать места в повозке. День медленно подходил к концу, но главное его событие только начиналось: приём для врагов не сравнится с собранием верхов дюжины, которые скоро съедутся в поместье Шарма, где его хозяйка сможет почувствовать обещанную ей власть, что так долго у неё забирали. Закатное солнце окрасило Калькутту в тёплый оранжевый, но между тремя в пути чувствовался колющий холод. Рам и Деви сидели слишком близко для тех, чью помолвку ещё не одобрили, но Радж не хотел обращать на это внимание. Все его мысли были заняты Радхой и тем, кого молодая госпожа Басу носит под своим сердцем. Их благополучие было его приоритетом, и когда младший брат использовал неумение женщин держать язык за зубами против него, Дубею не осталось ничего, кроме как позволить наглецу отобрать бразды правления над ситуацией вокруг рода Шарма и генерал-губернатора, чтобы не позволить главам лишиться драгоценного преимущества. У поместья Дивии уже стоял конь Камала, что примчался сюда быстрее ветра, как только получил гонца с крайне важным посланием. — В чём дело, Радж? — не медлил с вопросами Рай сразу после приветствия. — Тебе лучше сесть, — неутешительно качнул головой тот, и Камал увидел за его спиной Рама и Деви, чьё старание держаться друг от друга подальше выглядело неубедительно. Дожидаться Видию Радж не хотел — уговорить их двоих одновременно у него не получится даже с божьей помощью, и он решил начать с малого. Чем точнее второй лидер дюжины пояснял господину Рай расклад дел, тем выше ползли его глаза, и, казалось, парочка морщин появилась на мужском лице прямо в моменте разговора. Вопросов становилось всё больше, а ответами Дубей делиться не спешил. Когда с наступлением сумерек в поместье появилась госпожа Басу, всё обсуждение велось на тонкой грани с истерикой. Каждый в этом зале уже знал, что её дочь обесчещена власть имеющим, и это выводило Видию из себя куда больше, чем вновь поставленный ребром вопрос о помолвке лорда с одной из наследниц дюжины. — Как быстро ты предал меня, Дубей, — процедила сквозь зубы Басу, пожирая Раджа взглядом. — Ещё вчера мы сходились во мнениях. — Мнение можно изменить, но можно ли сделать то же самое с гибелью? — мотнул он головой в сторону притихшей Деви, комкающей паллу сари. — Анила ты быстро к рукам прибрала, — с такой же ненавистью выплюнул Радж, намекая на свадьбу его возлюбленной с дядей Деви, — что будет, если последняя Шарма родить не успеет, оставит нас? Шахты во власть врагов перейдут? Так ты хочешь их свергнуть, отдавая последние куски власти? — С гибелью — ничего, ровно так же, как и с волей богини, — зациклилась Видия на первой фразе. Старшего брахмана злило, что кшатрийке приходилось напоминать о таком, — тем более, откуда мне знать, что это правда? — колкий женский взгляд метнулся в Рама, остающегося абсолютно спокойным все эти бесконечное часы, — ведь наш ведающий уже один раз соврал. — Проложите логическую цепочку в моей лжи, госпожа, и поймёте, что цель у неё одна — сохранить дюжину в том порядке, в котором она есть сейчас, — младший Дубей выглядел убийственно уверенным, и выдавал его лишь слегка дёргающийся мизинец, который был в поле зрения одной Деви. — Шарма нужны наследники, а с английской кровью их может и не быть. — И что ты предлагаешь? — нервно усмехнулась Видия, явно уставшая от междоусобиц двенадцати главных родов столицы. — Он предлагает себя, — опередил брата Радж, зная, что Басу потребует объяснений именно от него. — Нет, это смешно! — вмешался Камал. — Чтобы мужчина из рода Дубеев ходил под чужой фамилией? Вы так хотите приближения Кали-Юги? — Рай выкручивался как мог, не желая отдавать Деви вообще никому, хоть и осознавал, что это невозможно. Даже не будь этих англичан, ей рано или поздно придётся выйти замуж, и сейчас Рам Дубей — куда лучшая партия, чем забрасывать сироту в тыл врага. — Я младший наследник, господин Рай, — отрезал Рам. — В предсказании говорилось о старшем. А он, как вы хорошо знаете, уже помолвлен. — брахман слегка приподнял уголки губ, глядя старшему брату невесты Раджа прямо в глаза. В зале повисло молчание, разбавляемое лишь сопением тигра. Взглянув на своего питомца, Деви тепло улыбнулась, уносясь в спасительные мысли о том, как она потискает его, когда все разойдутся. Пусть теперь помолвке состоятся не суждено, подарок лорда её радовал. Подарок… лорда. Вспомнив об обещании Де-Клера, Дивию охватил пронизывающий тело ужас. Как же она могла забыть о том, кто сжёг горную резиденцию дотла! Чёртов генерал-губернатор не поможет ей, стоит только помолвке отмениться. Осознавая, насколько мысли о своей кончине вытеснили память об уговоре на смерть предателя, Деви беспомощно посмотрела на Рама, который в момент уловил изменение в её настрое. Шарма сама загнала себя в тупик: им с Рамом не уединиться среди взрослых, чтобы обсудить эту маленькую деталь, и тем более не отсрочить новую помолвку — в таком случае её может просто не быть, и все старания младшего Дубея канут в лету. Это единственный шанс попасть в брак по любви, который сродни мифам в их кастах, и прямо сейчас он висит на волоске. Рам прикрывается заботой о дюжине, но изменил бы он своё мнение, знай, что чужак среди них, и одиннадцать семей действительно под угрозой? Деви знала ответ наверняка, но не понимала: пугает он её, или обнадеживает? Рам не отступит от неё. Он не из тех, кто легко влюбляется, и раз он признал свои чувства перед молодой госпожой, Дубей не только сделает её своей, но и сам всецело станет принадлежать ей. Стать главой чужого рода и сменить фамилию на ту, что не является Басу — невообразимый шаг для знатного мужчины, и Рам готов сделать это ради Деви. А заодно и ради шахт, которые половина дюжины упорно не хочет передавать в руки женщины. Драгоценная госпожа так долга шла к власти, что Дубей просто не может позволить отобрать её законный лакомый кусочек ни англичанам, ни старшим. — Ракшасы, извели меня, — прикрыла веки Видия, явно желающая быть в своей постели ещё два часа назад. — Ладно, в конце концов, сохранить дюжину важнее. Как мы будем бороться, если у нас будет недостаточно финансов? Мы и так опустошили все сбережения после поджога, — завуалированное согласие госпожи Басу ощущалось каплями дождя в знойную жару — спасением. — Решение за тобой, Камал. Задумавшийся мужчина вновь свёл густые брови, почесав аккуратную бороду. Все согласны, но каждый ждал его ответа, как официального опекуна. Если в случае с лордом Видия села господину Рай на уши и болтала ногами, то теперь она не выражала абсолютно никаких эмоций, будто надеялась на судьбу, что могла говорить устами четвёртого в дюжине. Насколько всё плохо, если сама госпожа Басу перекладывает на других свои полномочия? — Я спрошу только раз, — Камал строго посмотрел на Деви, которую совсем недавно отрывали от него и совали в лапы противника, а тут снова бросают бедную сиротку из стороны в сторону, пытаясь использовать её повыгоднее, — ты согласна на это? Поразмыслив минуту для приличия, и окинув присутствующих взглядом, Дивия кивнула. Рай пытался уловить на её лице нотки протеста, но, не увидел ничего подозрительного, как бы ни старался. — Дюжине нельзя лишаться шахт, особенно после последней сделки. Это будет разумным решением, — войдя во вкус, Деви начала подыгрывать Раму. Конечно, эти шахты — её наследие, но сейчас она волновалась о них меньше всего. — Я не могу позволить роду Шарма исчезнуть. — Хорошо, тогда и я согласен, — озвучил Камал свой приговор, положивший начало новой головной боли для старших. К полуночи все стали разъезжаться по домам, ведь следующим днём их ждало мероприятие не менее увлекательное: уведомить лорда о том, что ему придётся искать другую невесту. Над концепцией рокового письма будут сидеть трое, пока Рам — единственный и неповторимый, коим его успел обозвать брат сегодня вечером, будет эту самую невесту выбирать, чтобы предложить Кристиану партию не хуже, хоть и все пятеро понимали — такой может быть, разве что, Сарасвати, за которую старшая госпожа Басу перегрызёт глотку любому, а потому Раму нужно было снова прыгнуть выше своей головы, убеждая всех, что он прав. Всего лишь за месяц Дубеям удалось вновь удивить своих соратников. Обычно тянущие с помолвкой настолько долго, насколько это только возможно, главная семья брахманов провела процесс так быстро, что уже через неделю должна была состоятся свадебная церемония, о которой говорили по всей Калькутте, если не за её пределами. Дом Шарма завалили подарками и праздничными убранствами, он буквально кишил суетящимися слугами обоих семей, пока драгоценная госпожа разъезжала по деловым встречам, связанным с шахтами, сверкая неприлично дорогим кольцом на пальце. Как она и предполагала, после расторжения договора о замужестве с Де-Клером, с которого прошло уже четыре недели, лорда Деви больше не видела. На всех поставках вместо него появлялась Диана, недовольно поглядывая на госпожу, будто несостоявшаяся родственница. Пусть Дивии было уже не суждено узнать о предателе, устроившим поджог, её с каждым днём всё сильнее мучал вопрос: нашёл ли Кристиан его сам? Прибыв к Дубеям рано утром по велению госпожи Басу, Деви первым делом наткнулась на Амриту, откровенно доставшую её с того момента, как молодая госпожа Рай узнала о помолвке лучшей подруги и брата будущего мужа. — Доброе утро, сестрица, — весело подскочила к Дивии девушка, за которой следом развевалась расшитая фиолетовая вуаль. — И тебе, без пяти минут госпожа Дубей, — натянула Шарма улыбку, как можно более правдоподобную. — Ой, молчи! — махнула ей рукой младшая. — Сама замуж быстрее выскочишь, кто бы мог подумать, — иногда Деви завидовала такой беспечности Амриты. Англичане держат их на цепи, у её жениха беременная женщина на стороне, люди в Калькутте мрут как мухи, а всё, что заботит эту госпожу — Радж Дубей и свадьбы. Быть может, это именно то, о чём девушкам их каст стоит думать? — Невестушка, — спустился в холл Рам, приветствуя гостей поклоном головы, и Амрита тотчас растворилась в лабиринтах поместья с заговорщической улыбкой. — Женишок, — скрестила руки на груди Деви, видя, как в спешке младший Дубей застёгивает последние пуговицы своего шервани. — Поздно разбудили тебя, господин? — Не упрекай, госпожа, — ласково посмотрев на сонную девушку сверху вниз, Рам нежно коснулся губами её лба, сгребая в объятия, — знаешь ведь, сон — моё спасение. — Знаю, Рам, знаю… — прильнув к его груди, Дивия почти позволила себе расслабиться, окутываемая успокаивающим ароматом лаванды и иланг-иланга. Каждый раз, находясь в руках будущего мужа, Шарма вдыхала его парфюм, наслаждаясь искусно подобранными нотами. Рам Дубей — услада не только для глаз, всё в нем было притягательным: и звук его голоса, и бархатистая смуглая кожа, и даже непослушные чёрные кудряшки, ниспадающие на мягкие черты лица. От одного прикосновения можно забыться. — Ты в курсе, зачем Басу собрала нас в такую рань? — Конечно, — нехотя отпустил он девушку. — Но они мне об этом ещё не сказали. — зажмурив свободный от повязки глаз в попытках прогнать сонливость, Дубей направился на веранду, ведя Шарму за собой под руку. На резных деревянных софах во дворе поместья уже собрались две Басу и старший Дубей, Рай и, к удивлению Деви, глава семьи Дикшит. Его припухшее лицо не сулило ничего хорошего, как и однотонный белый наряд. Радж жестом указал Раму и Деви садиться, пока главный гость выливал свою раненую душу старшей госпоже. — Моя девочка, моя единственная дочурка… — тараторил мужчина, и Дивия мгновенно поняла, в чём дело, затаив дыхание от ужаса. Ещё одна невеста лорда мертва. — Сколько ещё неповинных девушек должно попасть в сансару, пока этот асур не отступит? Что это за проклятье? — не унимался Дикшит. Взмахом руки Видия приказала ему сбавить тон, обеспокоенно задумавшись. Госпожа Басу выглядела ещё недовольнее обычного, больно закусывая щёку изнутри, пытаясь продумать дальнейшие действия всех здесь сидящих. Солнце палило, медленно подползая к зениту, но настоящее пекло было ещё впереди, в котором может погореть вся молодая дюжина. — Ты видел? — обратилась она к Раму, который коротко кивнул, совершенно не страшась того, что на него может тут же обрушиться гнев горевавшего Дикшита. Рам действительно это предвидел, но был спокоен, как удав. Его женщина сидела рядом, целая и невредимая, и это всё, что имело для него значение. Дивию пугала эта хладнокровность, но вместе с тем она понимала: людям такого величия, как Рам, всегда приходится чем-то жертвовать, и из всех зол он выбирает наименьшее. Ей повезло оказаться в его милости, как и посчастливилось завладеть его сердцем. — Так вы нас защищаете? — поднялся с местра Дикшит, тыча пальцем в Рама, но обращаясь к Раджу. — Союз был выбран не просто так, сами это знаете. Вы — наши покровители, а мы — не стадо овец, что можно отдать на убой. Должно быть взаимное уважение, иначе от дюжины ничего не останется! — Если мы позволим общему врагу и воле богов нас рассорить, вот тогда от нас ничего не останется, — вытянулась ему навстречу старшая Басу, пока Сарасвати нервно хлопала ресницами, удерживая маму за паллу сари. Радха на собраниях больше не появлялась — волноваться ей ни в коем случае нельзя, а здесь, что ни день — то ненастье. Озвучив передачу своих полномочий уже взрослому сыну, господин Дикшит покинул собрание, не желая продолжать бессмысленные разговоры, ведь его ребёнка этим не вернуть. Главы выдохнули, но не слишком облегчённо. Смерть новой невесты стала очень большой проблемой. Если умрёт ещё хоть одна девушка, скандала как с английской стороной, так и внутреннего, не избежать. — Теперь взносы Шарма должны сделать дюжину как минимум по-королевски богатыми, чтобы откупиться, — нашёл в себе дерзость Радж пошутить, и пять зорких глаз метнули в него свои молнии. — Ну, мы постараемся, — нахально улыбнулся Рам, закинув руку за спину будущей жены. Деви никак не могла привыкнуть к такой близости напоказ, и по привычке смущалась. Им всё равно нельзя было открыто показывать силу своих чувств из-за угрозы раскрытия искренних намерений, но после помолвки голубкам стало дозволено гораздо больше. — Глядите, какой властный господин Шарма, уже во всю хозяйничает в семейных делах, — улыбнулась Сара, незаметно подмигивая подруге. К великому сожалению Деви — Сарасвати нельзя было знать, с чего всё началось, но показаться влюблённой Дивия перед младшей Басу не боялась. В конце-то концов, какая невеста не полюбит такого жениха? Не придя к согласию на месте, главы дюжины собрались на следующий день в Калигхате, чтобы просить совета Рейтана. Вайш, как обычно, не внёс никакой конкретики, но общими усилиями было решено не искать новую партию лорду. Ситуация застопорилась, тяжким грузом давя на плечи лидеров. Им нужен новый план, чтобы спровадить англичан прочь со своей земли, однако, взять передышку от мозгового штурма всё-таки понадобилось: наступила финишная прямая перед торжеством, ради которого всем главам пришлось чем-то поступиться. Начались предсвадебные ритуалы, обряды и церемонии, где каждый ненадолго смог забыть о тучах, сгущающихся над Индией, и погрузиться в атмосферу почитаемых традиций своей культуры, пока ещё не полностью разрушенной. В последнюю незамужнюю ночь, когда в поместье Шарма собрались женщины дюжины со своими напутствиями и советами, изо всех сил стараясь заместить собой отсутствие родственников у невесты, Дивию разукрасили мехенди, строго наказав не выходить из дома после нанесения хны, чтобы не навлечь беду. Сарасвати превзошла саму себя, подарив подруге роскошные узоры на ближайшие несколько недель, пока Амрита восхищалась тем, какими тёмными линиями ложилась краска — значит, крепка будет любовь мужа. Впрочем, Деви знала это и без древнего символизма, но учтиво улыбалась радости подруг, принимая поздравления по тысячному кругу. Это неделя окончательно её доконала: даже после масала-чая Айшварии Деви никак не могла уснуть. Полная луна заглядывала в окна, освещая серебристым светом тихое поместье, где уже завтра начнутся пышные гуляния на целых три дня. Под её лучами Дивия кралась по внутреннему коридору к выходу, держась за виски от поглотившей разум мигрени. Не сидится ей на месте, когда голова так сильно раскалывается. Деймос, как и Деви, не спал в эту ночь. Топтал землю копытами, завидев хозяйку, а почуяв лакомство — и вовсе загоготал. — Тише, дружок, — улыбнувшись, погладила госпожа морду своего вороного коня, скармливая ему фрукты, захваченные с кухни вместе с давно допитым чаем. Ночной воздух свежестью пробирался в легкие, притупив боль. Сейчас она свободна, а завтра, обручившись с Рамом — станет ещё свободнее. Больше ни один яростный сторонник патриархата не воспротивится вернуть ей то, что не только её по праву, но и заслуженно кропотливым пятилетним трудом. Не при брате, не при опекуне — при муже, законном и любимом, ей откроется путь к самому верху элиты. Пусть старшие мужчины и жалостливо поглядывали на младшего Дубея последнее время, для него это был так же скачок вверх: некогда второй наследник станет главой рода. Не тенью, а главным господином, пусть и чужой семьи. Потомственный брахман на короткой ноге с Кали продолжит род вайшьей — очередное безумие, ставшее таким привычным за последние года. Любовь окрылила их, и сковала одновременно — единственный путь к их счастью лежал через опасную власть, жадно требующую полной отдачи. Из раздумий Дивию вырвал звон приближающихся копыт. Головная боль отступила, и Шарма успела сообразить спрятаться за стенами конюшни, чтобы разглядеть ночного гостя. Одна, на улице, без оружия, да в неглиже — о чем только думала, и думала ли? — Рам? — окликнула приближающегося мужчину опешившая госпожа, выползая из тени обратно на свет луны. — Деви? — вздрогнул слезший с коня Дубей от неожиданности, всматриваясь в темноту. — Ты что тут делаешь в такой час? В… таком виде? — перед ним стояла невеста в лёгком халате, явно не выбежавшая его встречать. Подойдя ближе, он сжал большими ладонями её плечи, с беспокойством разглядывая. — Мигрень? — Как ты… — Деви не успела ничего у него спросить, даже обнять толком, как Рам торопливо повёл эту вольную птицу обратно в дом. Только на пол пути Шарма заметила, что брахман без повязки, и то и дело оглядывается по сторонам. Не хорошо это. Миновав длинные коридоры и извилистые лестницы, двое уже почти бежали в комнату Дивии, как на окно, мимо которого они пронеслись, с глухим треском приземлилась сова, любопытно заглядывая внутрь. Обернувшись, Деви прикрыла ладонями рот, чувствуя, как колени подкашиваются от страха и дурного предчувствия, но Рам не отпускал её плечи ни на секунду. — Не оборачивайся, это просто птица, — неутешительно прошептал он, заставляя идти вперёд. — Какого асура, Рам, что происходит? — выпалила она, как только дверь закрылась на засов, и они оказались в полумраке спальни девушки. От головной боли не осталось и следа с появлением Дубея, поэтому Деви могла трезво взглянуть на ситуацию, совершенно точно понимая, что что-то произошло, или, хуже — произойдёт с минуты на минуту. — Всё хорошо, — Рам перевёл дух, стоило им остаться вдвоём в запертом помещении, и стал выглядеть гораздо спокойнее, хотя бы потому, что они не наткнулись ни на кого из слуг, — и тебе лучше поверить мне. — Поверить? — вылупилась она на сияющие серым и зелёным глаза напротив. — Ещё скажи, что приехал потому, что соскучился. — Отчасти, это правда, — мягкая улыбка Рама никак не гармонировала с происходящем, от чего казалась слегка безумной. Неужели правда не мог дотерпеть до завтра?.. — Я здесь потому, что мысли о тебе не дают уснуть, — Дубей легким шагом преодолел расстояние между ними, пальцами поддевая подбородок Деви, не позволяя разорвать зрительный контакт. Его рука нежно скользнула по её шёлковой коже к шее, вызывая рой мурашек. — А пока я не сплю — всё вижу. — И что же такое ты видишь, что заставило тебя примчатся ко мне посреди ночи? — на самом деле, Дивия не хотела знать ответ. Её бросало в дрожь от одной мысли о том, что свадьба может быть сорвана омрачительными событиями, и пока ничего не случилось — лучше не нагнетать. — Не стоит думать об этом, моя госпожа, — прижавшись губами ко лбу Деви, Рам провёл кончиками пальцев по лощёным волосам девушки до самой талии, притягивая к себе, словно драгоценная Шарма — и есть настоящее сокровище. — Пока я рядом, тебе нечего бояться. Рам всегда нежен с ней. Колючий, острый на язык и, порой, слишком дерзкий в своих выражениях, Дубей на самом деле был мягким. Он вкладывал в каждое свое прикосновение ласку, балуя Деви чувственностью, доступную только ей одной. Этот контраст в нём неимоверно манил, заставляя трепетать, ведь за каждой словесной перепалкой молодую госпожу ждал шквал эмоций от невесомых поцелуев, рассыпанных по её тонкой коже. Дубей умел не только щекотать нервы, но и заставлять растворяться в блаженстве. — Ты почувствовал мою мигрень, как тогда, в горах? — прошептала она в потолок, со вздохом запрокидывая голову, пока Рам медленно растягивал поцелуи по её шее, сжимая женскую талию. — Почувствовал, — нехотя отвлекся он от своего занятия, и поспешил вернуть губы к её ключицам, словно ненарочно отодвигая краешек халата с плеча, освобождая себе больше пространства для услады. — И прискакал так поздно, чтобы избавить меня от неё? — не унималась Деви, хватаясь за мужские плечи для устойчивости, когда поцелуи переместились на особенно чувствительное место за ушком. — В том числе, — хрипло отозвался Рам, медленно теряющий рассудок. Он вовсе не хотел совращать Деви прямо в ночь перед свадьбой, и потому приложил не мало усилий, чтобы отстраниться от любимой. — Что ты увидел? — всё же задала она самый волнующий вопрос, когда горящие глаза, успевшие потемнеть от запретного желания, оказались напротив. — Со мной что-то случится? — С тобой ничего не случится, когда я рядом, — его голос звучал уверено, но был томным, и всё ещё с хрипотцой. Дубей умел держать себя в руках, даже когда ему совсем этого не хотелось. — Или тебе показать мою армию бхутов, чтобы ты успокоилась? Рам любил шутить, но в каждой его шутке была доля правды. Глаза Деви лишь по привычке закатились, когда она прижалась спиной к стене, увлекая мужчину с собой за пояс наспех запахнутой рубахи, стараясь скрыть довольную улыбку. — Лучше покажи мне кое-что другое… — горячий шепот прервался рваным вздохом, когда рука, украшенная мехенди, скользнула к твёрдому торсу, чувствуя напряжённые мышцы через лёгкую ткань одежды, а испытывающий взгляд опустился ниже, пряча бесстыжие девичьи глаза под густыми тёмными ресницами. Рам приоткрыл рот, судорожно облизнув нижнюю губу, заворожённый зрелищем, понимая — не он хозяин ситуации. — Хочешь добавить в нашу копилку ещё одно нарушенное правило? — ухмыльнувшись, Рам прошёлся ладонью по ночнушке под халатом от талии почти до груди, огибая самое мягкое большим и указательным пальцами, не позволяя себе коснуться. Он дразнил сам себя, думая, что делает это с ней. — Хочу… — прошептала Деви, не ведая, что творит. Он сам приехал, сам остался, и сам попался в эту ловушку. Знает, как заходится её сердце, когда он так близко, и что с самоконтролем у неё дела обстоят куда хуже — весь его отнимает семейное дело, поэтому сдерживать себя наедине с ним у неё просто нет сил. Всё мгновенно летит в пекло, когда Рам впивается жарким поцелуем в пухлые губы, так особенно манящие. Он желает её ничуть не меньше, и Дивия чувствует это, когда Дубей всем телом прижимает свою госпожу к стене, стягивая шёлковый халат, летящий к ногам, у которых скоро окажется и сам Рам. Задирая выше длинную ночнушку, он пускает рой мурашек по всему телу Деви, отчаянно цепляющейся за его крепкие плечи, утопающей в вожделении. Искра между ними мгновенно переросла в пожар, стоило Раму подхватить девушку под обнажённые бёдра, усаживая к себе на талию, наконец сокращая разницу в росте. Два сердца забились в унисон, стуча по рёбрам, словно крылья птиц по прутьям клеток. — Смотри, не урони меня, — между вздохами прошептала Деви, когда Дубей перешёл с поцелуями от её губ к груди, что едва скрывал вырез одеяния. — Не была так высоко? — коварно усмехнулся Рам, проложивший мокрую дорожку языком к самому краешку декольте. — Подожди, и я покажу тебе настоящие высоты. — пусть комнату и освещала одна лишь полная луна, Дивия чётко видела почти зловещее удовольствие в его взгляде. Они ещё не пересекли черту, но остановиться уже было невозможно. Дубей подошёл к огромной кровати, устеленной роскошными простынями, и опустил туда Деви, нависая над ней, не смея отдаляться. Руки исследовали тело, спрятанное под шёлком, пока Шарма развязывала его рубашку, тут же откидывая в сторону. С зацелованных губ сорвался рваный вздох, когда серебряный свет из окна очертил рельефы мышц смуглой кожи, что она раньше видела лишь урывками из-за не слишком целомудренных одеяний брахмана. Сильный, мужественный, великолепный. Не отставая от своей госпожи, Рам соскользнул с кровати, оказываясь меж её ног. Дивию тут же окутал холод, пока весь жар сосредоточился внизу, там, куда молодой господин пробрался под ночнушку, поддевая пальцами тонкое кружево белья. Он осыпал поцелуями её бёдра, стремительно поднимаясь выше, в то время как Деви накручивала на палец его тёмный локон, стараясь не потерять сознание от силы новых ощущениё. Ей было так приятно от тех узоров, которые Рам выводил своим, обычно острым, языком, и окончательно отобрал контроль взгляд на то, с каким удовольствием делал это Дубей, подняв на неё свои разноцветные глаза. Он упивался ею, как самой вкусной сладостью, приготовленную только для, и даже ради него. Рам ни за что не отдаст никому свою госпожу, так чувственно отзывающуюся на все его ласки, даже если вся вселенная будет против. — Не сдерживай себя, — с придыханием прошептал он, убирая руку, которой Деви старалась заглушить свои стоны. Он стянул с неё порядком надоевшую ночнушку, открывая себе вид на стройное тело, каждый миллиметр которого Рам хотел любить. — Я хочу слышать, как тебе хорошо со мной. Будто только и ждавшая дозволения, Дивия тонко простонала вслед за вздохом, когда Дубей накрыл ладонями её грудь, оставляя лёгкий укус на чувствительной шее. Деви нетерпеливо извивалась под ним, ластясь, словно кошка, и Рам придвинулся к ней бёдрами, заставляя затаить дыхание от предвкушения. Не разрывая зрительного контакта, он медленно заполнил её собой, тихо прорычав от блаженства. Последняя черта между ними была стёрта, громко говоря о том, насколько им плевать на правила. Комната наполнилась сладостными стонами, что выбивал Рам из лёгких Деви постепенно нарастающим ритмом. Грубые толчки сопровождались нежными касаниями, заставляя Дивию ловить волны наслаждения одну за другой — она даже и не воображала, что близость может быть настолько волнующей, поднимать из глубины души так много чувств разом. Рам смотрел на неё жадно, любуясь её вздымающейся от блаженных криков грудью и розовыми от жара щеками, заворожённый её красотой. Он чувствовал Деви всем телом, так ярко и так глубоко. Она ощущала, как Дубей держится на грани, когда он резко сжал её запястья, поднимая те к подушкам над головой. Переплетя пальцы, он больше не отпускал свою госпожу ни на мгновение, задыхаясь от этого страстного безумия. Всё в мире остановилось, перестало иметь значение на эти мгновения, что они растворялись друг в друге, отдаваясь своей искренней любви. Разряд удовольствия, прошедший по их телам, был сравним с самой яркой молнией, которая могла озарить целое небо, наглухо затянутое тучами, заменив собой солнце в непроглядный мрак. Всё тело Дивии содрогнулось от исступления, и она обмякла в шёлковых простынях, когда Рам мягко упал рядом, пребывающий в точно такой же эйфории. Слова были лишними — за них всё могли сказать их глаза, встретившиеся, стоило им почти синхронно повернуться друг к другу. За обнажёнными телами обнажились и души, спрятанные в глубине пронзительных взглядов, смотрящих с обожанием. Рам притянул драгоценную госпожу к себе, укрывая тончайшим шёлком. Деви охотно устроилась у него на плече, чувствуя себя в его руках на своём месте, будто они и были созданы для того, чтобы вот так обнимать её каждую ночь напролёт, оберегая сон ото всех ужасов, что могли послать ей разгневанные боги. Засыпая, последнее, о чём она думала — самое первое, что она увидит следующим утром, будет любимый господин. Какого было её разочарование, когда с рассветом госпожу Шарму встретили лишь пустые простыни, и лёгкий ветерок из распахнутых занавесок. — Ракшас, — усмехнулась она, падая лицом в ещё теплые подушки, сохранившие в себе лёгкий шлейф лаванды и иланг-иланга. Провести утро в одиночестве ей всё равно не дали: подруги вперемешку со служанками ввалились в её спальню ураганом, предзнаменуя собой начало сборов — успеть нарядить невесту в шестнадцать свадебных символов, пока в поместье не начали стекаться гости, коих ожидалось несколько сотен. В это время белый конь, непослушно жующий цветы, которыми его украшали, уже ожидал жениха у дома Дубеев. Едва не попавшемуся Раму даже не пришлось притворяться бодрым, пока слуги помогали ему собираться — одна мысль о значении сегодняшнего события воодушевляла, не говоря уже о строгом взгляде Раджа, под которым пробудится любое сознание. Их ждало шумное шествие к дому невесты, где роль матери брачующейся возьмёт на себя сама госпожа Басу, проведя ритуал арати¹. Громкие песни и пляски захватили улицу под палящим солнцем, по которой родственники, близкие, знакомые и не очень, а так же следящие за каждым действием британцы провожали жениха к месту проведения церемонии, и Деви мельком выглянула в окно, не в силах побороть любопытство. Это первая свадьба со времён пожара, и тем более — её собственная. — Ты смотри какой, сейчас лопнет от гордости, — шепнула Амрита, кладя подбородок на макушку склонившейся подруги, сразу понимая, на кого устремлён внимательный взгляд. — Как бы Видия ему лоб не продырявила, уж больно довольной выглядит, — хмыкнула Деви, наблюдая, как старшая Басу ставит её суженому тилак². Любование будущим мужем прервала какая-то словесная перепалка на улице, на которую она нехотя переключила внимание, заметив господина Вайша. Мужчина, стоящий спиной к окну, откуда Шарма вела свой импровизированный надзор, расплескивал руками в разные стороны, то ли что-то доказывая, то ли что-то выпрашивая у Рейтана, но Рита-Шива оставался непреклонен, и, как обычно, убийственно спокоен. Зелёные одеяния вспылившего явно намекали на благородное происхождение, но от чего-то Дивию насторожила эта сцена, которую никто будто не замечал, включая вооружённых англичан, издалека косящихся на колоритное сборище. — А там кто? С Рейтаном Вайшем? — поинтересовалась она у подруги, надеясь на зоркость младшей. — Где? Не вижу, — щурилась госпожа Рай, от чего хозяйка праздника лишь уныло вздохнула, возвращаясь в комнату, где все уже были готовы к церемониальному выходу. Время шло к закату, и солнце начало играть в небе яркими красками ещё задолго до своего захода за горизонт, гармонируя цветам празднества, даже не смотря на то, что высоко проплывали тёмные тучи, искажая золотые лучи. Было похоже на то, что над головами торжествующих расстелился серый холст, умело разрисованный небесным светилом, как первоклассным художником. Рам уже стоял на мандапе³, украшенном благородными цветами и расписными фонарями, который толпа обступила со всех сторон. Внизу суетился Радж, и, как бы младший Дубей не хотел спрашивать, что же опять стряслось, брат сам подозвал его. — Тебе там сверху Тхакура не видно? Рай уже ушёл за невестой, а я тут один, — беспокоился Радж о потере второго брахмана. Перспектива читать мантру в один голос на весь огромный двор его нисколько не прельщала. — Сейчас гляну, — вздохнул Рам, едва не закатив глаза. Послушно обойдя мандапу по периметру, он нашёл глазами абсолютно всех: и ликующих близняшек Басу с корзинами лепестков, и младших наследников низов дюжины, и даже Эрита, но никак не его отца. Кивнув последнему, Рам подозвал того к брату. Старший Тхакур, младший Тхакур — разницы уже, честно говоря, не было. Спустя мгновение послышались радостные крики и свисты, волной расходящиеся по всем собравшимся: открылись двери, и из поместья вышел Камал, ведущий невесту под руку. Роскошное красное сари из дорогих тканей украшало точёную фигуру, а позолоченные узоры на нём блестели в последних лучах солнца, почти спрятавшегося за тучами. Золота и драгоценных камней на ней было столько, будто она была не просто наследницей влиятельного рода, а самой махарани Индии. Рот жениха невольно приоткрылся от восхищения, что в неверии разглядывал ту, кто с минуты на минуту станет его женой. Сердце забилось быстрее, когда они уже стояли рядом, не отрывая взгляд друг от друга. Господин Рай вложил руку Деви в его, знаменуя этим начало церемонии, и два брахмана внизу звонко заголосили, начав пение мантры — слова тут же подхватили первые ряды, за ними и вторые, и вот уже весь двор зазвучал священными строками, благословляя молодых. Мантра возносилась к небу сотнями голосов, пугая чужаков в военной форме за забором, невольно попавших в эту гипнотическую вибрацию. Рай сошёл на землю, присоединяясь к Видии, что цепко схватилась за корзину с лепестками, и пристально наблюдала за процессом, будто тоже всё ещё не верила своим глазам. — Готова? — шепнул Рам, всматриваясь в лицо Дивии. Совсем недавно это казалось невозможным, очередной мечтой, которой не суждено сбыться. Судьба… сильнее ли она человеческой воли? Когда от любви заходится сердце, а весь мир меркнет на фоне родных глаз, смотрящих на тебя с нежностью и лаской? Воля человека — не воля богов. Ей приходится пройти массу испытаний, прежде чем она исполнится вопреки всему на свете, и разделит жизнь на «до» и «после». — Готова, — ответила Деви, сияя искренней улыбкой. И всё-таки, судьбе подвластно не всё. Когда жизнь человека наполнена смыслом, он борется за каждую деталь, что имеет значение на его и без того коротком веку. Любовь — это не только желанная награда, но и самое мощное оружие в этой схватке. Рам надел на шею Деви красочную гирлянду, украшенную разноцветными камнями вперемешку с благоухающими цветами, наконец делая её своей — всю, без остатка. Мантра лилась из устр брахманов, связывая их души, пока они делали то же самое с телам. Дивии пришлось встать на носочки, а Дубею чуть склонить голову, когда она надела ему вторую гирлянду в ответ, завершая церемонию бракосочетания. Сотни восторженных возгласов окружали теперь уже госпожу и господина Шарма, когда высоко в небе сверкнула огромная молния, растянувшаяся от одной тучи к другой не только над всем поместьем, а, казалось, над целым городом. Рам резко поднял голову к небу, всматриваясь в темноту. Его глаза загорелись, метаясь от одной короткой электрической вспышки к другой, пока всех на земле не оглушил сильный раскат грома. — Они и секунды не пробыли в браке, как богиня разгневалась, — подскочила старшая Басу к Раджу, хватая того за локоть. Яростный взгляд метался по перепуганным лицам, хищно поглядывая на супружескую пару. — С чего ты сразу решила, что это она? — шикнул Дубей, наблюдая за младшим братом. Тот беспрерывно искал в небе следы Махакали, укрывая Деви в своих руках. По его лицу было понятно, что он ничего не может найти, но тревога росла среди верующих с такой скоростью, что её уже невозможно было остановить. Сарасвати, держащая беременную сестру за руку, немедленно повела Радху в дом, стоило холодной капле приземлиться на её смуглую щёку. Дождь начался так же внезапно, как и гром с молнией, заставляя гостей засуетиться — все стали прятаться, кто куда. Ливень разошёлся, туша священные огни, что были зажены для молитв, и даже лепестки, которые должны вихрем кружиться над головами супругов, промокли прямо в плетёных корзинах. — Сюда! — крикнул Эрит двоим Шарма, держа дверь внутреннего коридора дома, пока толпа гостей стекалась в особняк по внешним. Укрыв Деви паллой её же сари, Рам держал жену, чтобы та не поскользнулась на мокрой траве. — Что теперь будет… — Дивия дрожала, крепко схватившись за сильные руки. Они оказались в полумраке коридора для слуг, который соединял кухню со вторым этажом. Испорченная погода — лишь маленькая неприятность в сравнении с тем, какая властная богиня могла скрываться за силами природы. — Это не то, чем кажется, — отрезал Рам, всё ещё вглядываясь в небо, тонкой полоской видимое в окнах у потолка, от чего Эрит недоверчиво посмотрел на старшего. — Что бы это ни было, — хмуро начал Тхакур, — надо дождаться восхода луны. Зажжём новые ритуальные огни, а там уже посмотрим. Деви кивнула, стараясь унять бешенный стук сердца. Теперь уже она тащила за собой мужа, ловко минуя метры к лестнице. Поднявшись на второй этаж, в коридор рядом с залом, где стоял домашний алтарь, они распахнули первые тяжелые деревянные двери, оказываясь напротив огромных окон, из которых виднелся кроваво-красный кусочек неба с отчаянно сопротивлявшимся тучам солнцем. У входа что-то сверкнуло, отражая настойчивый луч, приводя Рама в чувства. — Луна не взойдёт… — задумчиво протянул он, остановившись взглядом на небольшой статуэтке богини Кали, обложенной подношениями. — Сегодня же новолуние. — Ай! — зажмурилась Деви на секунду, когда ещё один отблеск попал ей в глаза, — Эрит, что это? — раздражённая помехой не меньше, чем ситуацией в целом, она опустила взгляд на его руку, где сверкал обезоруживающий предмет, и сразу его узнала. — Кольцо твоего отца? — опешила Дивия. — Почему оно у тебя?! Едва услышав про фамильную ценность, Шарма рывком оттащил жену от друга, пряча за свою спину. Ему потребовалось всего доля секунды, чтобы наконец понять, что происходит. Следом за ответом последовал новый, не менее важный вопрос: зачем? Вытянув руку перед собой, Рам угрожающе посмотрел на Эрита, но тот лишь тихо рассмеялся, пряча лицо в ладони. — Неужели сама Махакали вас не вразумила, голубки? — насмешливо спокойным тоном произнёс Тхакур. — Ай, как нехорошо. — Зачем ты её вызвал? — прорычал Рам, чьи глаза в миг вспыхнули пламенем. — Только обзавёлся кольцом, а уже вздумал богами командовать. Не удивительно, что она тебя не послушала, — после слов мужа Деви начала осознавать происходящее, припоминая перепалку во дворе, которой она стала невольной свидетельницей. Шарма могла поклясться, что это был именно он — брахман, облачённый в зелёный шервани. — К счастью, с такой голодной армией, она здесь пока и не нужна, — сжав пальцы, Эрит словно отодвинул завесу между мирами, из-за которой по стенам зала поползли чёрные тени, тонкими линиями скользя во всех направлениях. Помещение стала затягивать красная дымка, стирая границы предметов, будто они находились под водой. Эрит не медлил, не распинался оправданиями, а сразу действовал, что вызывало ещё большее удивление. — Ты отобрал его вчера, и тут же научился управляться с силой? — выдвинул предположение Рам, уверенным тоном выдавая свои слова за неоспоримый факт. Его бровь изогнулась от изумления, когда некоторые души начали складываться в настоящие человеческие силуэты покойников, так нагло выдернутых из Тамас-Виталы. — Что я могу сказать… — хмыкнул Тхакур, сжимая кулак до скрипа. — Новичкам везёт, — сам того не зная, он подтвердил догадку друга. Та неопознанная опасность, которую почувствовал Рам, и которая вызвала головную боль Деви, была именно им. — Очнись! — встрепенулась Дивия, выглядывая из-за высокого плеча. — Ты заплатишь за это, если не остановишься. Не зря Рита-Шива тебя не поддержал, — угрозы звучали жалко, но голос её был твёрдым — она знала, куда нужно надавить. Брови Эрита сдвинулись к переносице, отражая невесть откуда взявшуюся ненависть, стоило ему услышать имя аватара порядка. Это явно задело его за живое, но вместо сожаления он махнул рукой в их сторону, направляя бхутов. — Я уже заплатил. И цена была слишком высокой, — ругань переросла в сражение силы. Первый бхут бросился к Деви, но Рам ловко откинул его, стараясь одновременно следить за всеми остальными. Боковое зрение у него было не широким, зато третий глаз чувствовал присутствие каждой души. — Жизнь за жизнь, что скажешь на это, дружище? — обратился он к Раму, бросая нового бхута в сторону его женщины. — Что ты несешь, асур? — Шарма загораживал Деви собой, но ничто не мешало душам подобраться к ней сзади, поэтому она прижалась спиной к мужу, надеясь, что ей хватит сил постоять за себя. Тренировки с кинжалом верхом на Деймосе в пустом поле совсем никак не подготовили её ко встречи с потусторонним миром. — Вы ещё помните Парвати? Была среди нас такая, — с особенной злобой процедил Эрит, челюсть которого болезненно напряглась. Над кулаком выступили вены, скрывающиеся в кромке расшитого рукава. — При чём здесь мёртвая Дикшит? — поинтересовался Рам, но сразу же пожалел об этом. Стоило озвучить вопрос, как ответ на него прояснился сам собой. — При том, что мёртвой должна была быть не она, а твоя ненаглядная жёнушка! — хлопнул обезумевший брахман в ладони, и тень, ползущая по потолку, обрушилась на Деви сверху. Рам успел поразить проклятую душу, обвернувшись вокруг своей оси, но это стоило ему времени, которым Тхакур воспользовался. Метнув еще бхута в их сторону, он снова получил отпор, но проклятый успел цапнуть Рама за руку, от чего Деви испуганно вскрикнула. — Почему кому-то достается привилегия любить и быть любимым, а у других эту возможность забирают ради чужой выгоды? — вопрос прервал новый раскат грома, но Эрит и не думал останавливаться, пытаясь перекричать природу. — Она хотела принадлежать мне, а не чужаку! Проклятые души питались бушевавшими эмоциями Тхакура, насыщая свою тёмную сущность этой энергией гнева. Рам был в разы сильнее обычного семейного брахмана, только обзаведшегося проводником, но отчаянность Эрита несла в себе сокрушительную силу. Не он руководил своим подсознанием, а оно им, вводя сознание в транс. Бхуты следовали не столько ему, сколько своей жажде плоти, способной на время унять вечную боль, брахман — лишь предложил им званный ужин, прикрываясь волей богини. — Говоришь о несправедливости, а сам хочешь насильно отнять чужую жизнь, — безуспешно Рам пытался вразумить Эрита, не представляя, как выбраться из этой стычки без потерь: Тхакур перегородил им единственный выход, и, судя по целеустремлённости мужчины, путь наружу лежал только через его труп. Ощущая присутствие десятка бхутов, Рам едва смог заметить среди них ещё одну энергию, живую, женскую, приближающуюся снаружи. — То, что погибла Парвати — только твоя вина, Дубей. Это ты бросил её в пламя сансары, лишь бы сохранить свою избранницу, — Эрит был непоколебим. Месть застила его глаза вперемешку со скорбью по любимой девушке. Краем глаза Рам увидел за дверью подол розового сари, и понял, что их нашла Сарасвати — энергию шакти любой Басу нельзя было спутать ни с чем другим. Наверняка зачинщиков торжества потеряли внизу, и сейчас их могли искать те, кому не следует видеть происходящее у алтаря. — Обвиняешь? — крикнул Рам Эриту, понимая, что и Сара его услышит. Неизвестно, сколько она там стоит, поэтому нужно попытаться объяснить ей ситуацию, изощрившись по максимуму. — Так убей меня, раз по твоему авторитетному мнению я мог предотвратить гибель твоей любимой. В чём провинилась Деви? Отпусти её. — легкий удар локтём в спину отражал негодование. Шарма была возмущена таким решением, даже если это был всего лишь отвлекающий манёвр. Если бы только Рам мог обернуться, он бы встретился с таким грозным взглядом, что заставил бы его пожалеть о своих словах. — Отправить тебя в тёмный мир, позволив раствориться в забвении? — удивлённо усмехнулся Тхакур, поднимая брови. — Слишком просто, даже незаслуженно. Гораздо лучше отнять смысл твоей жизни, обрекая на ту же муку, с которой теперь живу я. Сарасвати было достаточно услышанного. Она понимала, что свои могут ранить не хуже чужаков, но от Эрита, которого пророчили ей в мужья, она точно этого не ожидала. Пусть младшая Басу и догадывалась, что без знаний о беременности Радхи Деви не удалось бы убедить дюжину на свадьбу с брахманским наследником, позволить бесчестно убить дорогую подругу она не могла. Схватив первую попавшуюся глиняную вазу, Сара занесла ту над головой, стремительно бросившись внутрь зала. Эрит стоял к ней спиной, и ничего не мешало сразить его наповал, будь она чуточку быстрее. Её выдал звон золотых браслетов, на который Тхакур сразу же обернулся, откидывая девушку в дальний угол грубой силой. Ваза, что вылетела из её рук, с грохотом разбилась об пол, крошась на мелкие осколки. — Сара! — закричала Деви, бросившись к подруге, но Рам схватил её в последний момент, поднимая над землей всего одной рукой, заставляя подолы сари разлететься в разные стороны. У него было лишь мгновение, чтобы ударить по Тхакуру, и он направил тёмные нити душ, послушно подчинившиеся воле помеченного. — Какой же ты асур, Эрит, — морщилась от боли Сарасвати, пытаясь подняться на четвереньках, пока некогда нападавший отражал свирепых бхутов выуженным из-под шервани кинжалом. — Тебе совсем плевать на то, за что мы боремся всю нашу жизнь? Хочешь кровной мести? — Мне и отцу единственным не плевать на то, что происходит в Калькутте, пока вы — зазнавшиеся лидеры — даже не стараетесь прикладывать все усилия, чтобы добиться свободы, — слова, сказанные в сердцах, заставили Рама задуматься. Старшего Тхакура сегодня нет: значит ли это, что Кристиан исполнил просьбу Деви, и сейчас его отец в плену противника? Впрочем, теперь уже не ясно, кто друг, а кто враг. — Поджог горной резиденции — предательство не только союза, но и всей дюжины, — раскрыл чужие карты Шарма, складывая огромный пазл воедино. Ему даже не требовалось провокаций — она знал это наверняка, глядя на безразличное выражение лица Эрита, говорящее громче любых слов. Страх, наполнявший Дивию, стал сменятся всепоглощающей злостью. Последствия той ночи до сих пор преследовали её, и узнав, кто в этом виноват, ей захотелось расцарапать Тхакурам лица голыми руками. Не просто предатели — настоящие мятежники, убеждённые в своей правоте. Сдерживало её сейчас только осознание, что приблизиться к Эриту — значило верную смерть от его руки. Вспышки молний не утихали, разверзая небеса тяжёлыми раскатами грома. Небо будто стало ниже, накрывая город серыми куполом, и заливая проливным дождём. Зверская ярость, боль и отчаяние заполонили просторную залу, где должны быть слышны лишь молитвы богине Кали. Ситуация зашла в тупик: обе стороны были сильны, и никто не собирался сдаваться. За спиной Рама было уже две девушки, которых необходимо оставить в живых. Бхуты не помогали — Эрит начал терять хватку, чувствуя, как сила утекает сквозь пальцы, отнимая то, на что он рассчитывал больше всего. Решив воспользоваться последним преимуществом, он бросился на Рама с клинком, желая выйти победителем из этой битвы во что бы то ни стало. Рам был выше, старше, но едва ли мощнее. Тхакур двигался ловко, стараясь всадить остриё на поражение, однако, проворно уворачивающийся Шарма не позволял ему этого сделать. Безоружный, он всё ещё достойно держался в этой борьбе принципов, стараясь увести Эрита как можно дальше от Деви и Сары. Звуки ударов и напряжённые хриплые выкрики отскакивали от стен, пока двое брахманов дрались не на жизнь, а на смерть. Это сумасшествие было похоже на танец, пока мужчины не повалились наземь — Рам выбил клинок из рук Тхакура, и тот со звоном упал на каменный пол. Шарма наотмашь ударил противника под собой по лицу несколько раз, пока смуглая кожа не окрасилась в кровь. — Уходим отсюда, — прорычал Рам, вытирая кровавый кулак о зелёный шервани лежащего, и Дивия бросилась поднимать на ноги Сарасвати. Девушки дрожали от страха, не только из-за миновавшей гибели, но и из-за Рама, показавшего настолько грубую силу. Было до жути непривычно видеть прислужников богов в бою, да ещё и таком ожесточённом. Глаза брахмана по прежнему горели разноцветными огнями, когда он, тяжело дыша, закрыл за троими распашные двери, оставляя Эрита, словно подношение богине, валятся у алтаря. Внизу царила настоящая суматоха. Гости не знали, куда себя деть, пока Радж и Камал пытались всех успокоить. Гроза, пропажа молодожёнов, ощущение присутствия тёмных сил — казалось, хуже свадьба стать уже не могла. Сара ушла за матерью и сестрой, в то время как Шарма настигли старших Рай и Дубея. — Где вы были?! — скрежетал зубами Камал, оглядывая потрёпанных супругов, но тут же умолк, замечая капли крови. — Вы целы? — Присмотрите за Деви, мне нужен Вайш, — проигнорировал все вопросы Рам, собираясь уйти прочь. — Никуда я тебя не пущу! — мёртвой хваткой вцепилась в него Дивия, жалобно глядя на изнемождённое лицо снизу вверх. — Ты все силы там оставил, если ещё что-то случится? Или кто-то… — Все будет хорошо, — прижал к себе Рам за талию жену, собирая выбившиеся из свадебной косы локоны за ушко, — я люблю тебя, моя маленькая госпожа, — прошептал он так, чтобы его услышала только она. Наплевав на все рамки приличия, Рам коротко, но чувственно коснулся губ Деви, оставляя мимолётный поцелуй. Впервые он поцеловал её, как свою супругу, да ещё и на глазах старших, которые стыдливо отвернулись. Каков ракшас, подумалось обоим, но отчитывать его сейчас не было возможности. — И я люблю тебя, мой господин, — выдохнула Дивия, даже не думая смущаться. Притворству подошёл конец — они женаты, и, если потребуется, она заткнёт любого, кто посмеет пристыдить их за искренность. — Держите её покрепче, сбегать она любит, — мотнул головой брату Рам, отстраняясь, чем вызвал ещё пущее негодование девушки. Вылетев во двор, где дождь сошёл на морось, брахман стал глазами выискивать Рита-Шиву. Его божественная энергия была как маяк, но сил у Рама и правда осталось мало после бунта проклятых душ, поэтому Рейтан для него казался тусклой звездой на синем небосводе. Долго напрягаться не пришлось — Вайш сам его нашёл. На лице аватара застыло негодование, стоило ему увидеть брахмана — верхняя губа искривилась, ничего хорошего не предвещая. — Почему ты не убил его? — Рейтан никогда не вмешивался, но отчитывать своих подопечных ему никто не запрещал. — А должен? — нахмурился Рам. Ещё тогда, в Калигхате, Рита-Шива намекнул, что изменить судьбу Дивии Шармы можно, только если он возьмёт её жизнь в свои руки. Муж, покровитель, защитник — всем этим стал для Деви Рам, желая уберечь свою любимую, но от чего-то аватар порядка был всё ещё напряжён. — Ты должен был быть беспощаден. Либо она, либо все остальные, — сказав это, и без того блеклое лицо божества побелело до болезненного оттенка. Рейтан перевёл взгляд за спину Рама, и застыл, словно изваяние. — Деви? — обернулся Шарма, чувствуя, как бешенный стук сердца отдается неприятным звоном в ушах. — Что случилось? Девушка замерла, не шевелясь, и лишь её волосы с красной тончайшей вуалью развивались на промозглом ветру. Рука у сердца вцепилась в ткань сари, будто желая стянуть его, как вторую кожу. В центре приоткрытых губ, неестественно бледных, потекла тёмная струйка крови, растворяясь в траве у ног. Рам бросился к ней с истошным криком, от которого стихли все остальные голоса, и подхватил за секунду до того, как Деви начала падать. Из девичьей шеи торчал нож Эрита, брошенный в неё из окна, на котором висел сам Тхакур, двигаясь из последних сил. В любой другой момент Рам мог бы поклясться, что убьёт его во что бы то ни стало, но сейчас всё его внимание было здесь, на ещё тёплом теле, что он держал дрожащими руками. — Пр…п-прости… — давилась сгустками крови Деви, извиняясь за свою неугомонность. Она ослушалась, не осталась ждать со старшими, зная, что враг всё еще в поместье, прямо над головой, и теперь лишь пыталась сфокусировать затуманивающийся взгляд на муже, стараясь запомнить его лицо. Такое родное, красивое, нежное под её немеющими пальцами, омрачённое крупинками горестных слез, что он не скрывал от своей госпожи. Рам был мягкий, и именно это в нём привлекало Деви больше всего. Для мужчины — это большая редкость, и девушка хотела запомнить эту черту, впечатать его кусочек в свою душу, чтобы найти, когда они оба выберутся из огня сансары. Они обязательно выберутся из него, если не могут быть вместе в этой жизни — Дивия только хотела, чтобы у них получилось сделать это в следующей. Закрывая глаза, она ощущала его касания. Одно присутствие Рама притупляло боль от холодного железа в её плоти, и это последнее, что она хотела запомнить. Над Калькуттой опустилась ночь, тёмная и непроглядная, в которую луна так и не появилась на небосводе. За ней наступил день, где уже никто не было, как прежде. Он сменился другим, и так потянулись недели — два небесных светила сменяли друг друга, напоминая о том, что время не стоит на месте. Не сидела сложа руки и дюжина, продолжив строить козни завоевателям, что не давали им спокойно вздохнуть и даже оплакать потери, какие двенадцать родов понесли в это безжалостной войне с судьбой. Пусть просвета на горизонте пока не ожидалось, молодые наследники больше не хотели откладывать жизнь в долгий ящик, наученные опытом Дивии. — Сегодня три месяца, — подняла Сарасвати глаза на Рама, который стоял у окна главной залы, сложив руки за спиной. Гостья утомлённо вздохнула, когда ей вновь не удалось завладеть вниманием хозяина поместья. Он никогда не разговаривал ни с кем из них о произошедшем на свадьбе, но Сара без устали напоминала ему, что они рядом, как бы тяжело ни было. — Хватит драму ломать, Рам! — подстелила больше подушек Радха под ноющую спину, когда округлившийся живот дёрнулся от пинка изнутри. — Мы от мамы улизнули с утра пораньше не для того, чтобы тебе в спину таращиться. — Для таких жаворонков, как вы, на поместье пора часы приёма вешать, — хмыкнул Шарма, давя рисующуюся на губах усмешку. — Ладно, ждите, — по-привычке холодно бросился он, скрываясь в узких коридорах под недовольное женское цоканье, и растворяющуюся в воздухе просьбу «не перегибать палку». Зайдя в свою спальню, Рам приоткрыл плотные занавески, впуская в комнату золотистый дневной свет. В объемных подушках, раскиданных по всей кровати, послышалось шевеление, а за ним и недовольное кряхтение. — Не-е-ет, почему так рано! — жалобный лепет терялся в прозрачном балдахине, но Рам отодвинул и его, следующим делом принимаясь за одеяло. — Просыпайся, соня, подружки твои пришли, — ласково улыбнулся он, ловя ногу за лодыжку, случайно выскользнувшую из-под шёлковой простыни наружу. — Поймал. — опустившись на корточки, он оставил на ней невесомый поцелуй, поднимаясь выше, разрушая тёплое укрытие девушки. — Если б я знала, что ты будешь будить меня поцелуями каждое утро, вышла бы за тебя ещё в восемнадцать, — Деви откинула остатки шёлка, подпуская мужа ближе. Рам лишь заговорщически улыбнулся, скользя губами по животу выше, тихо радуясь, что Шарма больше не пряталась от него за ночнушками. — Встану, если позволишь мне немного проехаться с девочками. Я соскучилась по городу, — вслед за сказанной фразой, Дивия блаженно простонала, ощущая его губы уже на своей груди. — Как странно… — не останавливался Рам, обводя ареолу языком, не в силах оторваться от жены, так сладостно выгибающиеся к нему навстречу, — Сарасвати просила то же самое, намекая, что ты слишком долго в золотой клетке. — Не надо быть ведующим, чтобы знать мысли подруги, — усмехнулась Деви, следом закусывая губу, когда муж добрался до шрама на шее, из-за которого она уже третий месяц лежала дома на реабилитации. — Ну, раз моя маленькая госпожа так хочет… — навис над обнажённым телом Рам, наконец заглядывая разбуженной в глаза, — я не в праве отказывать, — оставив последний поцелуй на любимых губах, он отстранился, помогая Деви встать и укрыться длинным халатом. — Кстати, а чего они приехали-то в такую рань? — поинтересовалась Шарма, принявшаяся смазывать заживляющим маслом, заботливо приготовленным для неё Рейтаном, свою обезображенную хирургическими манипуляциями шею. — Узнали пол будущего наследия Басу. Тебе хотят доложить первой, что малышку назовут Индирой. Ой!.. — театрально проболтался Рам, изображая нелепый испуг. Деви лишь рассмеялась, хлопая сплетника ладонью по плечу. Невзирая на бойкое настроение с утра пораньше, Шарма мгновенно растаяла в руках, подхвативших её со спины, закутавших в объятия. В такие моменты она чувствовала себя особенно счастливой, нужной и любимой. Всё в жизни драгоценной госпожи вернулось на круги своя: и шахты, которыми она теперь заправляла вместе со своим главным господином, и место в дюжине, что укрепилось за счёт разрастания рода и громадных взносов, ловко перенаправляемых с британских счетов прямиком в местную казну, и личная жизнь, ставшая похожа на сказку, у которой обязательно будет добрый конец, вопреки всему ужасу, через который им пришлось пройти. Даже совы к их окнам больше не подлетали, стоило подросшему Адитье Тхакуру осиротеть точно так же, как и им когда-то после первого восстания. Даже не смотря на весь позор, совершённый их старшими мужчинами, они с матерью остались на пятой строчке дюжины, чему поспособствовали сами Шарма, встав на сторону ни в чём неповинного мальчика. Сражение не закончилось, оно только начиналось, но в этот раз всё точно будет иначе: боль закаляет, а вера в собственную силу — порождает истинное могущество. — Как только полностью восстановишься, мы непременно материализуем нашу любовь вот здесь, — спустил Рам руки на живот Деви, глядя на их отражение в огромном напольном зеркале, обрамлённом золотом. — Обязательно, — улыбнулась она, накрывая его ладони своими.