E lascio che mi uccida.

      Из крана потекла ледяная вода, парень даже не стал дожидаться, когда начнётся горячая. Он подвел руки под струю, которая моментально вывела всё тепло из рук Чонгука, хотя её и так было мало. Где-то через две минуты водонагреватель начал выполнять свои функции, и проточная вода начала нагреваться, однако его пальцы уже не различали температуру. Ему было все равно.        Вернувшись в гостиную, мужчина бросил своё тело на кровать. Сквозь щель между пыльными серыми занавесками с трудом просачивался солнечный свет. Время не являлось важной составляющей в жизни этого человека, так что ему было всё равно, утро или вечер за окном.  Снаружи прозвучали детские голоса, доносящиеся от расположенной неподалёку средней школы. Их радостные крики временами наводили на мужчины чувство тоски, которая ежедневно душила его. Чонгук включил музыку, первую попавшуюся в плейлисте Lurk-the neighborhood.  Он перекрыл визг детей, чтобы было чуть легче. Хотя даже и музыка не очень сильно облегчали учесть Чона, в форме его жизни.        С момента ухода со своей последней работы в фирме инженером-проектировщиком Чонгук не старался, а, может, и вовсе не желал найти новую, он лишь монотонно тратил свои сбережения, получаемые от мелкой подработки в интернете, и весь день проводил в кровати, о чём-то думая. На самом деле ни о чём он не размышлял, конечно. Его голова пуста, просто старался поддерживать соответствующий вид человека.        Я сохраняю жизненные силы на более подходящий момент, — думал парень. Правда, он и не знал, когда именно этот «более подходящий момент» настанет. А, может, он и вовсе не настанет. Что скорее всего.        Раз в неделю Чон с неохотой ходил в магазин, а всё остальное время проводила на квартире. Жил он в однокомнатной квартире, в многоэтажной части каменного хаоса -  послевоенные хрущёвки или обычными словами коммунальные дома, в которых живет все неблагополучное население Южной Кореи. Хотя в своё время такое жильё было символом нового образа жизни, с тех пор оно стало бременем для азиатского общества. Похоже строение можно увидеть в культовой сценеиз Neon Genesis Evangelion, где Синдзи навещает Рей в её удручающе унылой квартире, символизирует образ данти после их расцвета в 1960-х годах: устаревшие, обветшалые, стерильные, заброшенные. В комнате парня всегда было душно и не убрано, зимой холодно? потому что дом не особо отапливался. Постель никогда не заправлял, лишь менял по мере необходимости. Посудой пользовался пластиковой, так легче и проще, к тому же оно дешевые. Особенно, когда идет распродажа в местном магазине, их всегда скупают.  Бóльшая часть одежды и мебели имела чёрный цвет и не было особого разнообразия: пару футболок, штаны, толстовка и джинсы. Кажется, все свое время, он ходил в одной и той же куртке.  Смысла менять ее, покупать что-то новое на каждый сезон - нет. Тем более это пустая тратта денег, которых и так мало.       Его с лёгкостью можно было назвать человеком попросту проживающему свою жизнь Образом нечистоплотности для Чонгука были лишь другие люди. И речь шла не конкретно о неопрятности (Чон сам был неопрятным), а о том, был ли вовлечён посторонний человек в жизнь. Излишне говорить, что  нежелание быть с кем-то (обычный страх) для молодого человека было главной преградой на пути к нормальной, человеческой жизни в обществе. Человек, который в окружающих не видит целое ничего, как и в себе,  близкие отношения ни с кем построить не сможет. Его желание не взаимодействовать с другими проявлялось по-разному, но раздражало всех одинаково. Чон не мог выдавить  улыбку, пусть даже неискреннюю, не мог запомнить имена. Никогда не писал первым, да и вообще никому не писал. На любые просьбы все получали резкое: нет. Наверно, он и не хотел ничего это делать.        Контакт с окружающими был не чем иным, как страданием. Некоторые аспекты работы в фирме, такие как собрания, раньше не были сущим адом, пока это не начало вызывать стресс а все потребности, кроме сна, будто исчезали. Чон либо запирался в лаборатории (реже в каком-то кабинете), либо приходил ближе к ночи, когда практически никого нет. Возвращаясь домой с подобных мероприятий, мужчина просто ложился на кровать и слушал музыку, чтобы перестроить разум. Делал он это также и для того, чтобы убедить самого себя в наличии в мире звуков, достойных услышания, и просто-напросто не вырвать себе уши. Я не гожусь на роль человека, — серьёзно думал Чонгук, размышляя о своей неприспособленности к жизни в обществе. Увы, он сбивался с пути, в независимости от того, что он хотя бы пытался делать. Он просто бросал на пол пути.        По сути, неоднократные смены рабочего места были частью процесса по уничтожению перспектив на будущее и личности Чона. После нескольких лет взрослой жизни он почувствовал, что никто не держит его за человека и уже, наверно, не будет. Будто на парне клеймо о его бесполезности и непригодности.        Не то чтобы Чон искал синюю птицу, да и детство у него было нормальное. И не то чтобы все люди рождались с призванием, однако в конце концов каждый находил определённый выход. Свой путь.        И пока он это медленно понимал, сердце Чонгука не собиралось вклиниваться в её жизнь никаким образом. Мозг с каждым днём изнашивался всё сильнее и искажался, а вместе с ним и ухудшалось его состояние. В чем больший упадок приходил его  разум, тем окружение становилось чище. 

***

      И вот опять, ночь. Мужчина, лёжа на матрасе с черным одеялом, слушал музыку и прокручивал неприятный момент, который произошёл с Чонгуком днём, когда он решился сходить в магазин.        Он стоял в круглосуточном супермаркете у его дома. Чон выбирал какую лапшу ему взять на этот раз, потому что его любимой Samyang с сыром и курицы не было. К тому же парень старался смотреть на цены, хоть магазин и расположен в таком районе, что у девяносто девяти процентов нет крупных сумм в кармане, выбирать иногда приходилось. И тут к нему подошла молодая девушка, на вид ей было лет двадцать пять, может, чуть меньше. В Корее тяжело определить возраст с холодной точностью, зачастую все выглядят молодо; поэтому, к примеру, человеку, которому на самом деле тридцать или около того, можно дать двадцать лет, а то и меньше. К такому типу мужчина тоже относился.        Девушка, видимо, тоже не могла выбрать себе еду быстрого приготовления, поэтому обратилась к Чонгуку. -Какую вы бы могли мне посоветовать? Столько много вкусов, а выбирать все равно тяжело - она мягко улыбнулась, повернув голову в сторону мужчины, который, на первый взгляд, вообще не услышал вопроса.  -Любую - ответил Чон и, бросив в корзину Палдо Бибим Men,  направился к полкам с соджу. Улыбка с лица девушки медленно исчезла, а сама она, неодобрительным взглядом провожая грубого парня, положила лапшу подороже. Чонгук мог вообще не ответить, если бы не легкое прикосновение к плечу.        Вдобавок ко всему, у Чонгука всегда возникали проблемы с девушками. Он ненавидел людей, которые выставляют свою мужественность или женственность на первый план; он считал их засорёнными. Таковыми были истинные чувства Чонгука.        Так я никогда не заведу себе друзей, о девушке и говорить не стоит, — пробормотал Чон себе под нос. И правда, за все годы его жизни ни друзей, ни девушки  не было. Он общался только в социальных сетях, где можно сохранять некую анонимность, да и общение больше, чем день не продолжалось, люди переставали с ним общаться. Чонгука это вполне устраивало.        Что касается семьи, то все было прекрасно.        Парень родился в Пусане, в хорошем по качеству жизни району. Его мать имела сеть ресторанов, которую потихоньку но в верном направлении развивала сама. Время от времени она преподавала экономику в университете. Отец связал с свою жизнь с инженерией, в основном он работал производственником, а уже потом с другом смог открыть свое предприятие.  Чонгук был единственным ребенком в семье, тем более наследник и первенец для бабушек, дедушек по отцовской линии, поэтому все внимание уходило к нему. В какой-то степени они слишком избаловали его, маленький Чон незаслуженно ожидал от окружающих людей создания более благоприятных условий. Восприятие собственных прав нарушилось из-за такого приторного отношения родителей, в итоге у ребенка может развивалась  привычка получать особое положение в любом окружении, даже, если он ничего не сделал для этого. Он просто существовал для этого. Если он не получал этого - следовала слишком бурная реакция, настоящая истерия. Или начинались вспышки агрессии, гнева, изредка он обижался.  Однако были вещи, на которые родители не обращали внимания.        Чонгук отличался интеллектуальными способностями с детства: раньше начал читать, интересовался задачами на логику, загадками и прочем. Маленький Чон любил читать, но не художественную литературу, а книги в научный или фантастический уклон. И в школе он проявлял особую активность, которой не было у его сверстников, которые не понимали, что они вообще тут делают и мечтали поскорей пойти домой. Он учил материал наперед, быстрее думал, писал. Так до технического университета, который, как и школу, закончил с отличием. В свободное время посещал кружки робототехники в школе, в старшей школе возглавлял команду по баскетболу. Кажется, ничто не может нарушить образ такого умного идеального и действительно способного мальчика.        Но он был равнодушен к совместным и каким-то активным играм, в младшей школе или в детском саду, мальчик старался находиться ближе к взрослым, но при этом держался  достаточно отстраненно, в противоречии к этому, демонстрировал заинтересованность в чужих комментариях и мыслях, а также поведении других лиц, хотя в какой-то контакт не лез.  Чонгук не знал слов: да или нет, он был  категоричен в своих высказываниях, в принципе, такое прослеживалось и сейчас. Чон часто давал обещания, в которых фигурируют слова «никогда» или «всегда», но выполнить обещанное не получается. Он просто не хотел этого делать. Поток мыслей у Чонгука шел бесконечно, при этом речь содержала шаблоны, повторяющиеся друг за другом. Она не была особо интересной или выразительной, скорее цикличная и скудная. Зато мальчик имел очень богатую фантазию, он  начинал выдумывать события и верить в них. До восьмилетнего возраста Чон имел друга, которого никто не видел и не слышал. Такое поведение родители считали обычным и нормальным для ребенка, поэтому никакого внимания не обращали. А окружающие люди ссылались на избалованность ребенка, преподаватели в школе ставили - аутизм.        В подростковом возрасте все только ухудшалось, он всегда уклонялся от каких-либо школьных больших мероприятий, с трудом только ездил на всякие олимпиады. Все время Чон проводил в своих мыслях, параллельно что-то рисуя. Родители забили тревогу только, когда он переехал, ведь решать житейские вопросы так и не научился, тем более Чонгук не мог позаботиться о себе, создавая хаос и беспорядок вокруг себя. Во взрослом возрасте, где-то в двадцать три, он стал таким.        Сам Чон не видел прямой связи ни перед чем. Как в детстве, так и сейчас ему нет никакого дела до чужого мнения о нем. 

Просто оно всегда было во мне. Как врождённая болезнь. От этого нельзя было избавиться. Это часть жизни. Часть меня.