Terrible morning.. or not?

Утро. Нет, не то утро, в котором отчетливо слышится отвратительный звон будильника. Это не то утро, которое происходит из-за очередного кошмара, оставляя мерзкий осадок на весь день. Это утро, наполненное чем-то очень интимным, чем-то до неприличия личным и незабываемо искренним. А главным составляющим этого утра является он. Нил. Рыжие локоны разбросаны по всей подушке и боже, насколько красиво они переливаются за счет солнца. Щеки имеют легкий румянец, ресницы слегка подрагивают и Эндрю правда старается не забывать дышать в этот момент. Миньярд переводит взгляд на пухлые губы, малость искусаны, но от этого не менее привлекательны. Закрытые веки медленно распахиваются и сердце рассыпается. Глаза, эти чертовы глаза. Они не просто голубые, это море, озеро, океан, лазурное небо.. в них можно и утонуть и поплавать и просто напросто улететь. В этих глазах можно искать столько красоты и самое главное тут же находить ее, задавать вопросы и безостановочно получать на них ответы. Глаза Нила это определенный мир, в который Эндрю уходит из раза в раз, совсем забывая о существовании планеты Земля. — Пялишься. — легкая улыбка на губах, россыпь веснушек и небольшие морщинки у глаз. Эндрю не отвечает, Эндрю, не скрывая того пялится, о нет, он любуется. Блондину не верится, что все это действительность, ведь иногда это до жути походит на сон, на самую заветную мечту. — Да или нет? — интересуется Нил, слегка поморщившись от солнечных лучей и Миньярд готов поклясться, что не дышит уже минут пять. — Да — слишком искренне, слишком открыто, слишком с любовью произносит он, наконец вспоминая как дышать. Языки сплетаются в почти грубом поцелуе, в таком отчаянно желанном. Он не стастный, совсем нет, скорее его можно назвать попыткой надышаться друг другом, прочувствовать друг друга, вкусить чужую истину в обмен на свою. Губы смыкаются, язык терпеливо исследует, зубы несильно кусают в надежде осознать настолько, насколько это вообще возможно. Эндрю оказывается сверху, упираясь руками по обе стороны от Нила. Он все еще целует, потому-что минута, две, пять все это кажется чем то катастрофически маленьким. Нил отстраняется первым. — Где я могу прикасаться к тебе? — спрашивает он, пристально глядя в омут цветом какао — Все, кроме задницы. — отвечает другой. Эндрю хочет этого, Эндрю хочет сохранить это на долго в своей памяти. Джостен укладывает свои ладони на крепкую спину, едва ощутимо поглаживая, Миньярд же спускается поцелуями к ключицам. Блондин не пропускает ни одного шрама, в своей голове он сохраняет абсолютно все. Это то легкие движения языка, то мягкие, черт, даже нежные поцелуи, то грубые отметины с укусами. Это негромкие стоны из приоткрытого рта, которые заставляют разум помутнеть, которые заставляют терять контроль и открываться словно книга. Это.. некий трепет, что-то недавно засевшее в груди, такое ненавистное кареглазым. Счастье. Иногда просто безудержное счастье.