Мы пали, но не сгорели

      Когда появились Всадники Апокалипсиса и пробудилась от вечного сна Матерь-жизни, человечество и наше существование были на грани истребления. Мы были слабы, сломлены и беспомощны. Не знали, как остановить надвигающейся Армагеддон.        В одно мгновение всё изменилось. Появилась искра надежды. Мальбонте и Эрагон нашли способ остановить всадников и  Матерь-Жизни. Точно так же, как мы ранее запечатали Шепфа,  мы запечатали их в вечную тьму, избежав при этом смерти в процессе выполнения ритуала. Мы спасли человечество от геноцида. Мальбонте избавился от метки Шепфамалума. Однако последствия ритуала наложили свой неизгладимый отпечаток. Мы лишились своих крыльев и пали на землю, вынужденные жить и приспосабливаться среди смертных, каждый на своём маленьком островке-надежды.        Но мы не потеряли своей силы. Она дремала, где-то глубоко внутри нас. Мы по-прежнему помнили кто МЫ на самом деле, и неуклонно верили в то, что рано или поздно проклятие печати спадёт и мы вернемся на наши священные Небеса.        Ребекка с Винчесто, Эрагон и я с Мальбонте, все те кто участвовал в ритуале - каждый из нас ощущал дискомфорт и острую непривычку на Земле смертных. Я скучала по своим друзьям, но меня грела мысль, что они живы и с ними всё в порядке. Наша пятерка распалась, так тоже бывает. Каждый из нас лишился чего-то, отдал много сил и падение на Землю переживал по-своему.        Мы отдалились друг от друга. Мама и Винчесто переехали в другой город. Я гадала, что же случилось с ними после стольких месяцев затишья, но вскоре получила от них электронное письмо, в котором они делились своими впечатлениями от своего  путешествия по бездонному, тихому океану. Я успокоилась и порадовалась за них. Рада, что они вместе и любят друг друга.       Эрагон решил на время укрыться в горах и восполнить свои силы с помощью медитаций и книг. Если ему это удастся, он отправит нам послание с вороном. Мы с Мальбонте обрели небольшой домик в  лесу, окруженном прекрасным голубым озером, вдали от городской суеты. Здесь мы нашли некое убежище, где можно побыть вдали от людей и наслаждаться спокойствием.         Мы заслужили.        Я всецело беспокоилась о самочувствии Мальбонте. В ритуале он потратил много сил, принимая все удары на себя, поэтому после падения был сильно истощен, а  после обмороков испытывал слабость, практически не говорил, отказывался от еды и проводил много времени в состоянии сна. Мальбонте не привык жаловаться, он сильный, как и снаружи, так и внутри. Всегда всё тяготы судьбы берёт на себя и привык справляться со всем сам.       Несмотря на это я всегда была рядом с ним и старалась заботиться о его состоянии. Часто он не позволял мне этого делать и говорил, что беспокоиться не о чем, но я знала, что это не так. Зная о его тяжелом состоянии, я все равно оставалась рядом и заботилась о нем, насколько могла. Особенно когда он засыпал, я часто присаживалась возле его кровати и слушала его дыхание. Иногда я даже мягко гладила его лицо и волосы, хотя он так крепко спал, что не реагировал на мои прикосновения. Но всё это было крайне необходимо для меня, чтобы поверить, что он рядом, что он жив, что мы наконец–то вместе, и что всё, что было ужасным в нашей жизни, осталось позади.       Чем чаще мы проводили время вместе, как обычные люди,  плавали, загорали, ловили рыбу и собирали ягоды в лесу, даже устраивали пикники возле дома, тем больше я осознавала, что именно вместе нам хорошо. Мы наслаждались спокойствием и уютом, которые нас окружали, пением птиц, шелестом листвы, запахом леса и больше нам никто не был нужен. Мы были счастливы.        Конечно, ритуал и падение на землю повлияли и на меня. У меня не было сил ни на что, я чувствовала себя как выжатый лимон и страдала от самой сильной головной боли, которую когда-либо испытывала, но я быстрее восстановилась и адаптировалась к людской жизни, чем Мальбонте, потому что в прошлом я сама была одной из них.       В один из знойных дней, я проснулась пораньше, обнаружив, что вторая половина кровати пуста. Последнее время Мальбонте все чаще предавался своим утренним ритуалам на мостике у озера, свесив ноги и закидывая камешками далеко в воду. Мне нравилось наблюдать за ним со стороны. Так приятно было видеть своего мужчину таким расслабленным и беззаботным. В его поведении было что-то несвойственное, новое, чего раньше не замечалось. Мальбонте так наслаждался своим уединением с природой: шумом воды, ароматом полей и цветов, доносившихся ветром, что казалось, он до сих пор не мог поверить, что освободился от тягостного бремени Шепфамалума, и наконец-то он свободен.        Задрав повыше длинный подол сарафана, чтобы не запутаться, я, босыми пятками по раскалённым деревянным перекладинам, незаметно и неприметно тихонько приближалась к нему. Мальбонте сидел, спиной ко мне; широкоплечий, загорелый без рубашки, в коротких шортах и смешной соломенной шляпе. Уж не знаю, почему ему нравилось её носить, но, возможно, из-за длинных полей ему не приходилось щуриться от яркого солнечного света и носить солнцезащитные очки, которые он терпеть не мог. Моё сердце быстро билось, как заведенное, и на лице непроизвольно застыла дурацкая улыбка. Я старалась красться, будто кошка, испытывая страх, что моё приближение услышат раньше, чем я сумею закрыть ему глаза. Не зря говорят, мысли имеют вес. Мальбонте повернул голову вправо, прислушиваясь к шорохам за спиной, а затем полностью развернулся, и я замерла, встретившись с его хитрым взглядом, почувствовала себя застуканной за каким-то преступлением.        — Вики, ты же не думала, что я поведусь на это во второй раз?       — Знаешь ли, мог бы и подыграть. Никакой романтики. — со скучающим видом, я стала рассматривать свои ногти.        — Ладно, я исправлюсь. — Мальбонте немного отодвинулся от края и похлопал по пустому месту рядом с собой. — Не сердись. Присаживайся.        Мост, несмотря на свой деревянный и ветхий облик, оказался достаточно широким и удобным для перехода. Рядом сидя друг с другом, мы молча и плечом к плечу наслаждались видом воды. Тишина царила вокруг, вдалеке виднелись горы, а звуки всплесков успокаивали и наполняли позитивными эмоциями.       — Как хорошо, вот так сидеть с тобой и ни о чем не думать. Сегодня не так жарко, и вода теплая, может искупаемся? — хлюпая ногами по воде, я повернулась.        — Не сейчас.        Тихо и нежно он притянул меня к себе, словно для него это было сейчас единственным успокоением. Потянувшись, я обхватила его за шею, закрыла глаза и осторожно коснулась любимых мягких губ. Я мечтала о них всё утро. Он ответил на поцелуй, но, конечно, не сразу, немного подразнив меня и разозлив. Не удержавшись, я сбросила с его головы шляпу и прикусила нижнюю губу.       И когда я это сделала, Мальбонте дерзко усмехнулся, притянул меня ещё ближе и поцеловал уже более настойчивым, властным тоном. Целуя его, я наслаждалась бесконечными минутами, которые проводила с ним, делясь своей нежностью и любовью.  Мальбонте не всегда тактильный и ласковый и разделяет мои желания, но иногда мне очень не хватает его нежности, и я говорю ему об этом.        — Сегодня твоя очередь быть сверху.       — С удовольствием.        Мальбонте зарылся пальцами в мои волосы, и оставляя наш поцелуй неизменным, лег на спину  я села верхом на него, слегка целуя его подбородок, шею, грудь и живот.. Воздух наполнился сладким ароматом нашей страсти. Каждый поцелуй стал магическим, пробуждающим желания и растворяющим границы между нами. Теплота его тела окутывала меня, создавая неповторимое ощущение единения, словно мы были слиянием двух душ, танцующих в ритме страсти и любви. Я продолжала дарить ему поцелуи, словно зачарованная его прекрасной душой, и в каждом мгновении ощущала, как наша связь становится все сильнее и глубже.        Его кожа лучилась оттенком бронзы, словно драгоценный металл, выкованный летним солнцем. А прикосновения передавали горячие волны знойного времени, и в воздухе витал уникальный аромат лета. Он погладил мою ногу рукой, деликатно прошелся пальцами по бедру и продолжил движение вверх, приподнимая складки моего сарафана. Внезапно, я почувствовала крепкий шлепок по ягодице, который заставил мое горло издать тихий стон. В то же мгновение влажный язык нахально проник сквозь мои губы, навстречу играя с моим языком, мастерски распаляя тепло внутри меня. Внизу живота разливалось приятная дрожь, стало влажно и горячо.       Следуя своим желаниям, я прижалась своими бедрами к сильному телу, ощущая его власть и превосходство. Мои пальцы игриво скользили по его прессу и вниз, нежно поглаживая его ширинку через тонкую ткань шорт. Как замечательно, что под ними не было трусов! Моя ладонь явственно ощущала, как наливается и твердеет его член. Он запрокинул голову назад от удовольствия, смакуя, как ему хорошо.        Мальбонте - холодный и страстный одновременно, как огонь и лед вместе, контраст, который постоянно подталкивает меня к краю пропасти. Всегда поражаюсь тому, как он может возбуждать меня всего лишь одним поцелуем. Одним прикосновением. И один только взгляд его опасных, хищных глаз, особенно когда он смотрит на меня сверху вниз, вызывает мурашки по позвоночнику.        Я больше не могла сдерживаться и начала стягивать с него шорты, желая как можно скорее почувствовать его внутри себя. Реакция Мальбонте была неожиданной. На его лице отразилось то ли лёгкое раздражение, то ли недовольство. Он резко приподнялся на локтях, заставляя меня слезть.        — Что случилось? — Я в замешательстве смахнул с его лба влажную прядь. На улице было очень жарко, а время близилось к полудню.       — У нас гости. — Слова, произнесенные им сквозь сжатые зубы, сопровождались невольным закатыванием глаз. Я повернула голову. Машина медленно съехала с холма, обогнула поворот и остановилась перед домом. Я, не имея солнцезащитных очков, в смятении смотрела на происходящее, мрачно щурясь от ослепительного света. Однако, хорошенько присмотревшись, разглядела две узнаваемые фигуры, помахавшие нам издалека. Я тоже машинально помахала им вслед. Неожиданный приезд мамы и отчима сначала ошеломил, удивил и взволновал меня. В то время как переплетающиеся эмоции сгущались на моем лице, Мальбонте проницательно уловил изменения.       — Кажется, ты говорила, что они приедут к нам на Рождество.        — Мальбонте, поверь, я в таком же замешательстве, как и ты. Может быть, они соскучились и решили проведать нас.        — Перестань. Ребекке надоело просто сидеть без дела и она решила  усложнить нам жизнь или устроить выходные, которые мы никогда не забудем. — с ноткой насмешки в голосе, Мальбонте встал, поправляя ширинку, которая непослушно выпирала из-под его шорт. Он всегда относился к моей матери с неприязнью, возможно, замечал и ощущал, что она относится ко мне достаточно холодно. Не стоило его в этом винить. Вздохнув, я быстро помогла отряхнуть ему спину от песка.        — Пообещай, что не будешь с ней ругаться.       — По обстоятельствам.       — Мальбонте, пожалуйста.       — Вики, я ничего не обещаю, но буду терпелив, чтобы не расстраивать тебя слишком сильно.        — Спасибо за понимание. Люблю.— я быстро встала на носочки и чмокнула его в щеку. — Идешь?       — Иди, я думаю мне нужно немного охладиться, — сказал Мальбонте и сразу же с разбегу спрыгнул с мостика в воду, подняв за собой большой всплеск. Плавно скользя под водой на несколько метров, он всплыл и позволил себе уплыть ещё дальше на самую глубину.       Теперь у нас нет крыльев, и многие обычные вещи, свойственные человеку, стали применимы и к нам. Обхватив себя за плечи, я стояла на берегу, наблюдая за ним, и сама уже чувствовала желание освежиться. Тем не менее, мне пришлось повернуться к дому и встретить гостей. Прогуливаясь по деревянному мосту, пыталась подавить волнение на своем пути:       — Здравствуй, милая. — Винчесто тепло обнял меня, по-отечески, и я не противилась этому жесту. В приятном воздухе я ощутила аромат дорогого парфюма с оттенками табака и корицы, который исходил от мужчины. Наконец, очередь дошла до мамы. Внешний вид Ребекки был безупречным, словно она только что вышла из салона. Мама, холодно и сдержанно, приветствовала меня и внезапно словно не сдержавшись, обняла, поглаживая мои волосы. Я ощутила лёгкую растерянность, но тактично промолчала.       — Я подумала, что мы могли бы провести выходные вместе. — Ребекка смахнула с плеча назойливого насекомого и поправила волосы.       — Вики, надеюсь, вы с Мальбонте не против, что мы вот так нагрянули. Всё-таки нам стоило позвонить, предупредить. — Винчесто виновато взглянул на меня, а затем на маму, которая сделала вид, что не заметила тонких намёков мужа.       — Всё в порядке. Я рада вас видеть. Жарко, пойдёмте в дом.       — Вы тут болтайте, девочки, а я пойду поздороваюсь с Мальбонте, — он приложил руку ко лбу, прищурился и посмотрел вдаль.— Наверное, он уже закончил плавать.       — Мальбонте может плавать часами. Он любит воду. — я улыбнулась, когда он перекинул полотенце через плечо и неторопливо зашагал по мосту. Поспешно приняв душ и одевшись в легкий летний комбинезон, я активно заработалась на кухне. Моя мама, скрываясь за барной стойкой и время от времени испивая глоток вина, отказывалась принимать участие в приготовлении еды. Когда я ощущала ее проницательные взгляды, загадочно сидящие за моей спиной, иногда нервничала. Она молчала и казалась увлеченной размышлениями. Пока мясо медленно готовилось, я нарезала овощи для салата и вынула соус из холодильника, в то же время держа кусочек яблока во рту. На небесах я совсем позабыла вкус фруктов, да и много чего ещё, так что пыталась компенсировать упущенные возможности.       — Как у вас дела? Не ругаетесь?       — У нас всё хорошо. — Я поставила перед Ребеккой вазу с фруктами, и она пристально на меня посмотрела, взяла гроздь винограда и съела одну ягоду. Я почувствовала, что в ее голове зародилась какая-то негативная мысль, и мне стало ясно, что я не избегу разговора о чём-то неприятном. Я вздохнула, уперев руки в бока.       — Что-то не так?       — Не хотела говорить, но ты поправилась, Вики.       — Совсем немного. — Я охладила своё раздражение откровенным комментарием матери и занялась приготовлением мяса на сковороде, чтобы получилась аппетитная, хрустящая корочка. Взглянув в окно, я увидела Мальбонте и Винчесто, которые стояли напротив друг друга и, о чём-то заинтересованно разговаривали. Радовало, что хоть кто-то из нас нашёл общий язык. Ребекка взяла свой бокал вина и подошла ко мне.       — Ты случаем не беременна?       — Нет, не беременна. Извини, но откуда у тебя такая мысль? — я чуть не обожгла себе пальцы, резко повернувшись к ней, а она стояла совершенно со спокойным выражением лица.       — Мы оказались на Земле и теперь должны жить как люди.       — Да, и что это меняет?       — Ты много времени проводишь с Мальбонте.       — Если ты не заметила, мы живём вместе, и мне всё равно, что ты не согласна: это мой выбор.       — Ты ни чем не делишься со мной. Не звонишь. Не пишешь.       — Как и ты.       — Кроме того, ты, кажется много ешь... Мне пришлось задуматься.       — Глупости! Мы живём на природе, иногда активно проводим время, гуляем, я перестала нервничать и питаюсь правильно - вот и всё. К тому же, мы с Мальбонте не планируем детей пока: нам с ним хорошо вдвоём.       — Ну и отлично. Тебе это не нужно. Никто не знает, кто может родится от него. От этого...       — Прекрати! Ты перегибаешь палку!— Я вспыхнула, теряя терпение и отступила от плиты, мои щеки пылали от гнева.        — Не надо так кричать, я говорю правильные вещи. — Ребекка дополнила свой бокал вином. — Пойми, не то чтобы я не хотела внуков или что-то в этом роде. Я смирилась с твоим выбором. Просто хочу, чтобы ты научилась думать о будущем своим умом.       — Я думаю. На минуточку, Мальбонте такой же, как и все бессмертные, и если он в чём-то особенный, это не означает, что он не может стать отцом. Уверена, что с родительской ролью он справится гораздо лучше, чем ты. — я выхватила бутылку из её рук и налила себе в бокал с истинным желанием расслабиться как можно скорее. Ребекка подняла подбородок и изобразила скуку. Мои слова совершенно её не задели – лицо осталось неизменным, даже когда ее взгляд упал за мою спину. Всегда поражаюсь её непоколебимой силе духа.       — Мальбонте.       — Ребекка.       Это было всё, что приветственно они произнесли друг другу. На самом деле, я не ожидала ничего большего. Хотя изначально мне казалось, что между ними значительно растаял лед, но сейчас я в этом не уверена. Мальбонте прошёл на кухню и подошел к нам, но его глаза всё еще были устремлены на мою мать. Они оба смотрели друг на друга с нечитаемыми выражением и мыслями, доступными только им. С присутствием Мальбонте стало намного легче дышать. Надеюсь, он не застал наш разговор, мне бы не хотелось.       — Пойду прогуляюсь, пока готовится ужин и найду Винчесто. — Ребекка поставила свой бокал и молча ушла, оставив нас наедине. Мальбонте выключил плиту и повернувшись устремил на меня свой взгляд. Серьезный и спокойный. Сдерживая свои эмоции, я старалась не выдавать своего расстроенного состояния. Однако, не смогла удержаться и без слов прижалась к его груди, чувствуя тепло и вдыхая знакомый аромат. Мальбонте не задавал вопросов, он и так все знал и чувствовал, поэтому просто обнял меня в ответ. Минуты шли, и в моей душе постепенно становилось все спокойнее и спокойнее.       — Я... не мастер слов. Просто скажи мне, и я позабочусь о том, чтобы они уехали сегодня вечером.       — В этом нет необходимости. С Ребеккой бывает сложно, но я справлюсь.       — Ох, уж эта странная семейка. — Его грудь тихо вибрировала от смеха. Прикосновение его смеха пробудило трепет в моей груди. Я понимала, что он пытается поддержать меня незаметно, и в ответ на это непроизвольно улыбнулась. Затем, подняв голову, я уперла подбородок ему в грудь и посмотрела на него. Нет слов, которые могли бы описать чудеса, спрятанные в глазах. Только взглянув на них, можно почувствовать всю бурю неразгаданных эмоций, волнующих моё сердце. В чёрных глазах я вижу не только скрытое беспокойство, но и большую любовь, нежность и силу, которая поддерживает меня в трудные моменты.       — Поможешь накрыть на стол?       — Помогу. — Мальбонте наклонился и поцеловал кончик моего носа. Этот невинный жест показался мне таким непривычным и милым, что я снова улыбнулась и потянулась уже навстречу к желанным губам.       Семейный ужин оказался не таким напряжённым, как я предполагала вначале. Мама, конечно, пыталась забраться под кожу, словно ядовитая змея ужалить побольнее, указать на недостатки Мальбонте и на мои, естественно. Можно подумать у неё их нет и соткана из идеала.  Мальбонте, в отличие от меня, демонстрировал высокую степень самообладания. Он умел устанавливать границы грамотно и чётко, а главное - убедительно ставить Ребекку на место. Что уж там... Он мог любого пригвоздить к месту только одним взглядом.       Конечно, я не орудовала таким умением. Но иногда Мальбонте заходил слишком далеко, и я ничего не могла с этим поделать. Словесные баталии между нами становилась настолько бесконечными, что я начинала испытывать головную боль и неловкость. Пыталась переключить всё внимание на себя, незаметно пихая его ногой под столом.       Со временем Мальбонте просто перестал обращать на Ребекку внимание, как будто она исчезла из его поля зрения, словно все её слова лишились значения и смысла. Сражений было немного, и я думаю, что это была хорошая стратегия с его стороны. Мама старалась вообще не говорить, сухо потягивала вино и больше слушала. В какие-то моменты я даже перестала её узнавать. Винчесто всегда был весел и спокоен. Он словно выступал в роли семейного психолога, сглаживая острые углы. Я была ему очень благодарна.       Солнце медленно катилось за горизонт, превращая день в вечер. Неизменно мы обсуждали наши дела, особенно нашу сложившуюся проблему. Прошло больше года. Всем не терпелось вернуться на свои места на небесах, особенно маме с Винчесто и Эрагоном. Нас, с Мальбонте, все больше привлекала земля - этот уютный домик у озера, густой еловый лес, живописные горы, место, где мы себя чувствовали хорошо и спокойно. Здесь ничто не напоминало о прошлом, но мы оба осознавали, что нам не принадлежит быть в мире людей, и мы должны находиться там, где нам положено.       — Как продвигается перевод книги, которую мы прихватили из Ада? Узнали ли вы что-нибудь полезное о ритуалах снятия проклятия?       Ребекка говорила спокойно, но с нотой нетерпения, нарезая мясо на своей тарелке. Винчесто деликатно налил нам вина с мамой. Сами мужчины не употребляли алкоголь. Мальбонте неспешно положил салфетку, которой вытирал рот, на стол и с улыбкой посмотрел на неё. Что за ней скрывается, никогда не скажешь наверняка.       — Мы работаем над этим. Как только у нас будет что-то полезное, я дам вам всем знать, так что не волнуйтесь, Ребекка.       — Прошло слишком много времени, и Эрагон не подает никаких признаков жизни. Такое ощущение, что только я и Винчесто всерьез обеспокоены происходящим.       — Ребекка, ты просто мечтаешь о том, чтобы управлять и властвовать. Вот почему тебе скучно на Земле. Тебе некуда девать свою энергию и энтузиазм, это так очевидно.       — Знаешь что...       — Прошу, давайте не будем спорить по пустякам, мы же друг другу не чужие люди, — Винчесто взял руку мамы, поглаживая и успокаивая её одновременно, и на удивление, она не стала припятствовать. — Каковы бы ни были причины Ребекки, или мои, мы все хотим вернуться домой одинаково.       Мама с благодарностью улыбнувшись, отложила приборы и бросила на Мальбонте острый взгляд, от которого даже меня охватило неприятное чувство. Тем не менее, стальной брони моему мужчине никто не смог бы пробить. Он сидел за столом, расслабленно, откинувшись на спинку стула. Правую руку лениво положил на спинку моего стула, а другой держал стакан сока. Мне кажется, мама в тот момент осознала, что она даже не смотрит в её сторону и решила быстро переключить внимание на меня.       — Вики, я не слышала, чтобы ты говорила, что знаешь "язык тьмы".       — Честно говоря, я нахожусь в процессе. Он слишком сложный для меня.       — Не скромничай. Ты быстро учишься. — от Мальбонте редко услышишь похвалу, это сравнимо, как встретить зимой подснежники.       С ласковой улыбкой я поблагодарила своего мужчину и встала, собирая пустые тарелки со стола. Винчесто, засуетившись, предложил мне помощь и забрал у меня остальные тарелки, ведя меня на кухню. Мне показалось, что у него есть что-то, о чем он хочет поговорить со мной наедине. Хоть мне и не хотелось оставлять маму с Мальбонте одних, любопытство взяло верх. Мы прошли на кухню.       — Вики, я хотел бы поговорить с тобой о поведении Ребекки. — Винчесто выглянул в гостиную, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает. Он держал плечи в напряжении и выглядел немного скованным. Порой такой вид от него был редкостью. Я поспешила его успокоить.       — Всё в порядке, я давно привыкла к её поведению и не обижаюсь.       — И всё же я хотел бы извиниться за неё. — сказал он, растягивая губы в слабой улыбке.       — Ты не обязан этого делать. — я поставила тарелки в посудомойку.       — Послушай, — он положил мягко руку на мое плечо, заставив повернуться. — Я знаю, что Ребекка всегда кажется холодной и безразличной, иногда даже высокомерной. Она часто не решается проявить свои эмоции и не быть с тобой, как будто ей на самом деле безразлична твоя жизнь. Но это не так. Ребекка любит тебя и постоянно беспокоится о тебе. Просто не всегда знает, как правильно это показать. Не суди её слишком строго.       В открытое окно врывался легкий ветерок, и я задрожала – то ли от холода, то ли от нахлынувших эмоций. Я не знала, что ему ответить. Его слова заставили меня задуматься. Я всегда знала, что мама по-своему любит меня, но не всегда могла найти оправдание её словам и поступкам. Винчесто заметил моё замешательство и решил сменить тему.       — Я рад, что мы приехали. Взглянув на то, какие отношения у вас с Мальбонте, я еще раз уверился в том, что ты находишься в надёжных руках. — Мы улыбнулись друг другу, — Прошу не пойми меня неправильно, но я познакомился со всеми твоим друзьями и они все замечательные, без сомнения, но теми качествами, которые есть у Мальбонте, они не обладают. Вы подобны двум берегам одной реки – неотъемлемые части друг друга, и несмотря на все трудности, которые могут возникнуть между вами, вы непреодолимо связаны друг с другом.       — Винчесто, слова твои звучат очень приятно, их красота меня окрыляет, — произнесла я с благодарностью, наслаждаясь его искренностью.        — Ну, о чём вы двое шепчитесь?  — внезапно ворвалась на кухню мама, и мы оба застыли в растерянности от неожиданности. Я не слышала стука её каблуков, но моё сердце начало громко биться в груди - в ритме, похожем на отбойный молоток.        — Дорогая, я просто выражал благодарность нашей девочке за восхитительный ужин, — скрепив маму в объятия своим невозмутимым лицом, Винчесто прильнул к её щеке, и я заметила, как она растерянно покраснела, но в её глазах читалась настороженность и подозрительность. Видимо, кого-то в скором времени ждёт серьёзный разговор. Мои щёки тоже залил румянец в сопровождении улыбки, видя с какой нежностью и трепетом любит Винчесто мою маму. Я тоже была уверена, что она в надёжных и заботливых руках.       — Завтра, на самом рассвете, мы все отправляемся в горы, к Эрагону. Нам нужно обсудить с ним все вопросы, Вики?       — Мне нужно поговорить с Мальбонте. На завтра у нас стояли другие дела..       — Я знала, что ты так скажешь. — Ребекка медленно открыла холодильник и извлекла новую бутылку вина.— Не переживай, Мальбонте уже в курсе и согласился.       — Оу, тогда ситуация меняется. — я начала всерьез задумываться, о чём они говорили ещё.        — Кстати, он опять куда-то ушел.       — Да, Мальбонте любит гулять перед сном, в одиночестве.       Ребекка изогнула бровь от удивления, но ничего не сказала. Они пригласил меня посидеть у озера и провести некоторое время втроём, но я вернулась в свою комнату, сославшись на усталость.       После принятия ванны и сушки волос, обвитая полотенцем, я разнежилась и удовлетворенной вышла в комнату. Под ночной луной, в тени плотных штор Мальбонте стоял у открытого окна, скрестив руки на груди. Загадочный и молчаливый. Высокий и красивый. Он словно северный бездонный океан, таинственные глубины которого по сей день оставались мне неизведанными.  Мальбонте стоял молча, не оборачиваясь и прекрасно слыша, как я иду. Без слов, я приблизилась к нему и обняла.       Мне нравилось обниматься и прижиматься к Мальбонте сзади, когда он просто стоял и смотрел в окно, или когда готовил чай на кухне. Без крыльев это стало делать гораздо проще. От его кожи исходил приятный аромат соснового леса и реки, окутывая меня и вселяя лёгкое чувство умиротворения.        Мы могли так долго стоять в тишине просто так. Обнимаясь и ничего друг друга не говоря. Молчание всегда наполнено словами. Тёплые прикосновение и родной запах согревали меня, словно тёплый плед в холодные зимние вечера. Мальбонте был моей опорой, моим защитником, моим источником счастья. В его объятиях я чувствовала себя невероятно защищенной и полной счастья, и за такие минуты я могла отдать всё на свете.       — Как погулял?        — Нормально. Иди ко мне.        Когда мы переплели наши пальцы, он повернул меня к себе и снова обнял, оперевшись подбородком на макушку. Меня охватывало ощущение, что у него были какие-то тревоги, или может быть, мне просто показалось: сегодня Мальбонте проявлял необычную молчаливость. Секунды плавно перетекали в минуты, когда он вдруг сказал.        — Я помню, каждую встречу с тобой, Вики.       — К чему это ты? — Я отстранилась и посмотрела на него, серьезно обеспокоенная. Он улыбнулся, взял моё лицо в руки, наклонился вперёд и прошептал.       — Я рад, что встретил тебя.       — Ты мне это уже говорил.       — И всё равно не устану это повторять. Мы скоро вернёмся домой, ты мне веришь?       — Я всегда полностью доверяю тебе, ведь независимо от того, что происходит, ты всегда находишь выход. С тобой рядом я ничего не боюсь.         Поднявшись на цыпочки, я прикоснулась к его мягким губам, лишь в одном желая почувствовать их неповторимый вкус. Когда мои пальцы запутались в его темных волосах, он отдернул от меня полотенце, тут же подхватил меня на руки и понес в постель.       — Мальбонте.       — Да?       — Я люблю тебя.       — Знаю, как и я тебя.  P.S. "Снова и снова я погружаюсь в океан твоего присутствия, как рыба в воду, ощущая каждый твой вздох, каждый твой взгляд как суть своего существа. Моя любовь к тебе столь глубока, что превосходит все ожидания и представления, какие только можно себе вообразить".