I want that

Работа идёт полным ходом. И её много. Настолько, что директор забрал у младшеньких несколько людей из их стаффа, чтобы побыстрее закончить работу старших. Но оно и неудивительно. Запись альбома, подготовка к шоу и туру — работы действительно много, и некоторые попросту не справляются. Хонджун заебался. На него свалилась куча работы и кроме подготовки к камбэку и туру. На неделе ему ещё нужно сняться для журнала и съездить на показ мод. А ещё ему нужно записать вокал и пару рэп-партий с малышами. Он сам напросился на это, ему не трудно, ему за это ещё и заплатят хорошо. Проблема в другом, и эту проблему он обсуждать не хочет ни с кем. Сан сидит на диванчике в студии капитана, пока тот записывает партию Минги. Обоих что-то вечно не устраивает, отчего он бьётся с этим рэпом минут двадцать так точно. Сан за это время успел поныть Уёну и Сонхва о том, что его тут держат без еды, и выучить партии Юнхо, которые ему даром не нужны. Ким правда думал, что сейчас быстро закончит с Минги и начнёт работу с Чхве, но что-то пошло не по плану. — Блять, давай просто сделаем уже наконец это, — Хонджун начинает психовать, вновь включая музыку чуть раньше, чтобы Минги успел сконцентрироваться и подготовиться. Это, правда, не сильно помогает, ведь тот уже тоже сейчас уйдёт из-за психов отсюда, пока что-то или кто-то не пострадал. Это звучит идеально, но всё ещё что-то не то. И никто не понимает, что именно. Какая-то часть будто не для Минги, но вместе с этим и для него. Бэк-вокал записан полностью, и добавлять что-то будет уже лишним, а менять — и вовсе паршиво. Но что-то всё ещё не так. Минги выходит из кабинки и падает рядом с Саном, нагло выпихивая того с нагретого места. Он устал. Горло болит от нескончаемых попыток, и хочется просто банальных объятий. Кого-то под бок, кто утешит и успокоит, чтобы потом он смог нормально записать эту ёбанную партию. Дверь приоткрывается, и парни устало оборачиваются назад, встречаясь с чёрной макушкой, а сверху почти такой же. Хантер и Ечан стоят тут уже минут пять, всё никак не решаясь зайти из-за возмущений старших, но сейчас, вроде как, всё стихло, а значит можно и зайти. Наверное. Хонджун толком не смотрит на них, сразу же возвращая всё своё внимание обратно к компьютеру. Ему сейчас некогда возиться с ними, а тем более выслушивать какие-то рассказы. В любое другое время Хон был бы только рад, так как любит младшеньких, но не сейчас. — Хонджун-хён, — Ечан сладко улыбается, решаясь сделать шаг ближе. Хантер же остаётся стоять сзади, всё ещё опасаясь подойти к старшему. Так и по башке получить можно. — А у нас есть для тебя кое-что. Ли дёргает друга за рукав, пододвигая к себе, не прекращая как-то слишком подозрительно улыбаться. Сделав глубокий вдох, Ким поворачивается к младшим, только сейчас замечая, что в руках Хантера тарелка с панкейками и его любимыми булочками, а Ечан держит термос.. Сонхва? Только у Пака термос обклеен наклейками и различными надписями. — Сонхва-хён попросил нас передать тебе перекус, — парни протягивают тарелку вперёд, и теперь Хантер копирует улыбку макнэшки. Это пугает Хона даже больше, чем то, что Сонхва послал их, а не сам пришёл с претензиями. — Он сказал, чтобы вы заканчивали поскорее и ехали в общежитие. Уён-хён и Юнхо-хён уже приехали, Ёсан-хён будет минут через пять, Чонхо-хён — примерно через полчаса. — Юнхо уже там? — Минги отрывается от телефона и привстаёт с диванчика, взглядом спрашивая, правда ли это, на что младшие одновременно кивают. Они лично здоровались с ним, когда только приехали в общежитие тизов по просьбе Пака. — Хон-хён, я перезапишу всё завтра, пока. Минги улыбается и выбегает из студии, пока Хонджун не успел сказать что-то в ответ. — Я тоже побегу уже, — Сан улыбается и, схватив кожанку с вешалки, выбегает как можно скорее. Хонджун возмущённо машет руками, не зная, что сказать. Ладно Минги, он может и сам потом перезаписать, но Сан даже не начинал. У него даже демоверсии нет, а он так удачно съебался. Иначе не скажешь. Вот и за что ему такое счастье? — Хё-он, — Ечан кладёт руки на чужие плечи, слегка массируя их. Это отвлекает старшего, и он не замечает, как Хантер, что уже успел незаметно отойти к двери, закрывает её на замок, дёргая за ручку, чтобы удостовериться, что их точно никто не потревожит. — Как у тебя дела-а? — Ечан, мне не нравится твой тон, — Хонджун скидывает чужие руки с плеч, поворачиваясь полностью на стуле. Ему не нравится поведение младших. Хантер и Ечан в целом опасный дуэт: если им придёт что-то в голову, то это закончится чем-то плохим. Единственный, кто может успокоить их, так это Миндже. Он утихомирит Ечана, а Хантер без младшего вполне адекватный. Пока не появится Сумин, а это уже редкий случай. Но вот проблема в том, что Миндже лежит у родителей дома с температурой третий день, поэтому страх где-то в груди неприятно давит, а счастливые улыбки на лицах этих двоих не помогают ситуации от слова совсем. Вот и за что ему это? — Хён, а мы одни остались, — Хантер медленным шагом подходит всё ближе, а Ким вжимается в спинку своего стула, уже обдумывая, как отсюда можно быстро сбежать. Желательно в объятья Сонхва, который сейчас наверняка смотрит какой-то фильм. — Ты же понимаешь, что мы можем сделать всё, что хотим. — Хё-он, — голос Ечана возле уха пугает окончательно, и Хон падает со стула на пол. — Ты в порядке? Парни выключают свой режим актёров и подбегают к старшему, помогая встать. — Просто скажите уже, что вы придумали, и сделаем это, — Хонджун потирает ушибленный локоть, грозно осматривая то одного, то второго. — Кто тебе нравится? — две любопытные мордашки приближаются к лицу Хона, невинно моргая. Они издеваются. Они точно издеваются. То есть, они выгнали Сана и Минги самым наглым образом, напугали своего сонбэнима до седых волос — и всё ради этого? На кой чёрт им вообще это нужно? — Я уже подумал, что вы хотите переспать со мной, — Хантер проводит рукой по груди старшего, и тот испуганно отскакивает под смех младших. Иногда они его бесят, пусть и в хорошем ключе. Например, как сейчас. Он не скажет это вслух, но эти шуточки действительно помогли ему не сойти с ума. Если бы эти двое не пришли, то они с Минги продолжили бы перезаписывать партию, а потом и Сан, а потом и срыв. Кофе и жвачки уже попросту не помогали. А тут они. Выгнали Чхве и Сона, отвлекли от мыслей о песне и подняли настроение. Но это всё он не скажет, чтобы не расслаблялись. Ечан играет подло. Начинает сразу с козырей и включает свой режим милашки, смотря на своего хёна так, будто маленький ребёнок просит конфетку у родителя. И Хонджун дал бы, если бы эта конфета не была предназначена исключительно для него. Даже Уён не смог достать из него эту информацию, а кто-то из xikers не смогут тем более. Даже Ечан с Хантером. — Я не скажу вам, даже не просите, — Хон надевает обратно наушники, делая вид, будто возвращается за работу. На самом же деле это не так. Он внимательно следит за каждым шагом и словом парней, не желая упустить момент, когда те подкрадутся слишком быстро. — Ну и ладно, — Хантер разочарованно вздыхает и, схватив макнэ за рукав кофты, тянет к выходу. — Мы хотя бы знаем, кому нравится он.        И уходят как можно скорее. Хонджун кому-то нравится. И эта мысль эхом бьётся в голове, вытесняя мысли о песне. И то, что он нравится кому-то, эти двое знают. Даже больше, они знают этого человека. Значит, он доверился им. А значит, это кто-то из младших, ведь вряд ли кто-то из его группы доверил бы что-то столь сокровенное. — Ебучий случай, — он больше никогда не пустит этих демонов к себе. По крайней мере, сразу двоих так точно. 😶‍🌫️😶‍🌫️😶‍🌫️ Остаётся несколько часов. Всего ничего, и их клип будет загружен на Ютуб, а после им нужно выступать на шоу. Поэтому все готовятся заранее, уже переодеваясь в выделенной специально для их группы гримёрке. Как же хорошо, когда премии не опускаются до уровня помойки и не выделяют одну комнату на несколько групп. Даже не комнату, а комнатушку. Было, проходили. И забыть это хочется как самый страшный сон. Хонджун поправляет повязку на голове, ещё раз осматривая себя в зеркале. Стилисты постарались на славу — их костюмы выглядят гармонично, при этом у каждого он индивидуален. Даже милые шортики Уёна прекрасно вписываются в общую картину, хотя у других штаны. Кроме самого Хона, у него сверху ещё и юбка. Удивительно, что её дали ему, а не Сонхва, как это бывает обычно. Интересно, а фанаты удивятся? А понравится ли им? Не то, чтобы Киму было очень важно мнение других, ведь ему-то нравится, просто фанаты многое для него значат, и разочаровать их не хочется. Боковым зрением Хонджун замечает на себе чужой взгляд. Сонхва смотрит так, будто родитель на нашкодившего ребёнка. Хотя, если присмотреться, можно заметить в этом взгляде ещё что-то. Что-то, что сам Хонджун прочитать не в силах. Они с Сонхва близки, даже очень. Они вместе прошли через многое, старший часто помогал капитану как поддержкой, так и советами. Ещё со времён трейни он приносит ему еду в студию и ругает за то, что он засиживается, но потом, в общежитии, желает сладких снов своим нежным голосом и поправляет по ночам одеяло, свалившееся на пол. А утром возмущается, что Хон не умеет спокойно спать и вечно скидывает всё с кровати. Он даже шутил, что если кто-то будет спать вместе с Кимом, то по итогу этот человек окажется на полу. Но при этом Хонджун будто бы не знает его. Особенно остро это ощущается в последнее время. Они работали вместе за созданием их совместной песни, и за это время Хон понял, что знает Пака не так хорошо, как хотел бы. Хотя тот и рассказывает ему о себе многое, всё же, Хва знает гораздо больше. И таит не меньше. И это как-то обидно. Сонхва действительно может прочитать младшего как открытую книгу, а для Хонджуна будто бы открыта лишь первая глава. А хочется всё и сразу. Хотя, может, и не сразу, но хочется. Чтобы в такие моменты, как сейчас, можно было понять, о чём думает старший, а не бояться его взгляда, ведь это непонятно. А Хонджун боится всего непонятного, пусть вида и не подаёт. — Волнуешься? — Сонхва мило улыбается и чуть отодвигается, приглашая младшего сесть рядом. Издевается. Знает, что Хонджун бесится, не догадываясь, о чём Сонхва думает, и всё равно задаёт такой глупый вопрос. — Есть такое, — Ким присаживается рядом, закидывая ноги на чужие колени. Раз Пак не хочет говорить, то и Хон будет действовать непредсказуемо. — Надеюсь, тини оценят наш новый трек. Хотя, на МАМА вроде всем понравилось. — Давай по фактам: всем понравился Сан без верха, — Сан, услышав своё имя, удивлённо смотрит на старших, чем вызывает у них улыбки, — и поедающий острый перец. — Я пробовал его до выступления, это жесть, — Хонджун морщится, вспоминая этот ужасный вкус. Ему потом пришлось выпить много бананового и клубничного молока Уёна, чтобы убрать этот привкус. — Бедный Сан. Сонхва молча кивает, устало прикрывая глаза. Хонджун его прекрасно понимает. Они все так устали за этот месяц, что не передать словами. Съёмки, полная перезапись одной из песен, фотосессии. Это не учитывая шоу и их личного расписания, что есть у каждого из мемберов. Жизнь айдолов в целом лёгкой не назвать, но на этот раз как-то слишком трудно. Зато этот труд хорошо окупается. — Кстати, к тебе вчера Хантер и Ечан приходили, — голос Сонхва, как и он сам, спокойный, чего не скажешь о Хонджуне. Заходили. И вынесли весь мозг. Нет, он правда любит их, но за этот месяц они его конкретно заебали. Даже больше не они, а их попытки узнать, кого же Ким любит. И подразнивания тем, что они знают, кто любит его. Ему любопытно, честно, но он не будет жертвовать своими чувствами ради такого. Но вчера это шоу набрало новые обороты. Они вели себя тихо, не трогали Хонджуна, пока тот работал, и даже не доставали вопросами, просто переговариваясь между собой. Но эти переговоры и испортили всё. Ечан что-то вечно говорил о том, что у кого-то прекрасное телосложение, и что у этого человека есть все шансы, чтобы понравиться Хонджуну. Хантер заикнулся о том, что у этого человека ещё и красивое лицо, поэтому он точно зацепит Кима. А в конце они обсуждали то, какой прекрасный у него характер, и что они будут идеальной парой. Ну и конечно, они умудрились обсудить немного другой вопрос. Точнее, Хантер говорил, а Ечан сидел с покрасневшими от смущения ушами и соглашался со всем. Два демона. — Да, панкейки были вкусные, спасибо, — Хонджун старательно делает вид, будто ничего не произошло и он не сидел там с красным от стыда лицом. Просто потому что обсуждали, что какой-то парень станет идеальным партнёром для него, так ещё и выебет так, что Хон получит самый лучший оргазм в своей жизни. Зато теперь он знает, что если Хантер будет читать или писать фанфики, то Ким там будет определённо пассивом. — Ваш выход через пятнадцать минут, — милая девушка из персонала просит их подготовиться, и народ в гримёрке оживает. Стафф поправляет парням костюмы и макияж. Несмотря на то, что всё выглядит хорошо, персонал всё равно исправляет любые недочёты, доводя всё до совершенства. Это же Ateez, они в любой ситуации должны выглядеть на все сто. Репетиция перед выходом самая важная. Короткий прогон по позициям и чистоте движений, быстренько корректируя что-то, пока у них есть время. Главное, это что-то не забыть потом на сцене, как иногда случается. Но никто и никогда не осуждает за это. Каждый может ошибаться, а учитывая ещё и то, что они меняют что-то за десять минут до выхода, тоже играет не малую роль. И самое главное — эмоции. Фанаты любят сценическое присутствие парней, отчего они каждый раз стараются сделать как можно лучше, отдавшись песне полностью. В танцах главное чувствовать музыку душой, чтобы это выглядело действительно завораживающе и привлекало к себе все взгляды. И Хонджун замечает это каждый раз, когда выходит на сцену. А ещё он каждый раз замечает, как Сонхва не может спокойно жить без того, чтобы показать свой чёртов язык. Облизать губы, просто высунуть кончик, провести им по ровному ряду зубов в ухмылке. Да, это идеально подходит концепту и нравится фанатам, но это никак не нравится Хонджуну. И вот опять. Сонхва прикусывает нижнюю губу на партии Сана, а после проводит языком по верхней, прежде чем уйти в сторону, освободив место для Ёсана и парней из подтанцовки. И Хонджун готов поклясться, что заметил в конце на себе чужой взгляд. В голову прокрадывается мысли, что Хва пытается соблазнить его, но Ким быстро отгоняет их куда подальше. Он делает это ради эдитов в ТикТок и горячих фото, а также обсуждения в интернете, но никак не для капитана. Но так или иначе, это действует. На место мыслей о том, что Пак пытается соблазнить его, в голову лезут другие мысли. Картинки, не самые подходящие в данный момент, но никак не выходящие. Щёки от этого краснеют, и спасает их лишь плотный тон, нанесённый как можно лучше, чтобы ничего не скаталось во время активного танца. Спасибо визажистам, они действительно спасают его в неловкой ситуации. Но стилисты не обо всём позаботились так хорошо. В животе ураган из бабочек, а внизу всё давит. Возбудиться за семь минут до выхода на сцену нужно уметь. И Хонджун, к сожалению, не просто умеет, но и делает это. Так ещё и тогда, когда на тебе сразу несколько пар глаз. Спасибо, что хоть смотрят они исключительно из-за того, что стоят напротив, а не потому что увидели его проблему. — Пять минут и выходим! — мужчина из стаффа даже не смотрит на них, а просто быстро предупреждает и выходит, напоминая про время другим группам. Стилисты быстро забирают парней, поправляя им одежду и причёски, а Хонджун выбегает нахрен из комнаты, пока никто не заметил его. Нужно просто немного охладиться и отвлечься. Ему хватит, и он успеет отойти хоть немного, а там уже и придумать можно. Даже не можно — там будет такая обстановка, что мысли об этом чёртовом Пак Сонхва уйдут на далёкий задний план. Как и его длинный язык, который Хонджун- В туалете нет никого. Хон быстро забегает в первую кабинку и запирается, достав с кармана штанов телефон. Нужно будет не забыть отдать его кому-то из их персонала перед выступлением, ну а пока что можно посмотреть какие-то видео в ТикТок и отвлечься на милых котиков и видео Ёнджуна с очередной женской группой. В голове сразу возникает мысль, что Уёну нужно будет снять с ним челлендж, а то он явно обидится так, что даже свининка на кости не поможет. Как и с Чанбином. Ким действительно надеется, что им удастся собраться вместе, а то слушать жалобы Уёна, что они давно не отдыхали втроём, уже немного поднадоело. Но это помогает. Хонджун уже не думает про Сонхва и про то, что они могли бы сделать, оставшись наедине. А могли бы они многое, учитывая все те сны, из-за которых Хон просыпается иногда по ночам. Хорошо, что знает о них только он, иначе ему и его карьере айдола пришёл бы конец. Ким слышит, как кто-то заходит, и быстро прячет телефон, будто он порно смотрит, и этот кто-то может узнать об этом. — Хон-и? — Хон спокойно выдыхает, когда слышит голос Сонхва и, нажав для вида на кнопку смыва, выходит из кабинки. Несмотря на то, что тут всегда много людей и Хонджун не против встретиться поболтать с кем-то, ну или познакомиться, сейчас этого хочется в последнюю очередь. И голос Хва действительно стал каким-то спасительным. Ему объясниться проще. С Сонхва в целом как-то проще, чем с кем-либо ещё, и это так приятно греет душу. — Прости, у меня живот скрутило резко. Наверное, я слишком нервничаю, — Ким улыбается, рукой держась за живот. Хва обеспокоенно осматривает старшего, подходя ближе. Слишком близко. — Нам уже пора, да? Так побежали радовать Atiny. Сонхва удивлённо смотрит вслед уходящему Хонджуну, не особо понимая, что только что произошло. Он подошёл сказать, что возникли небольшие проблемы с аппаратурой, и у них есть ещё лишние минут пять, может, даже чуть больше, но он и слова не успел произнести, как младший убежал от него. Поведение Хонджуна в последнее время кажется странным всем. И ладно, если бы это было от усталости. Хон часто творит хуйню, когда не высыпается, или когда график слишком забит различными мероприятиями. Но это не похоже на все предыдущие разы. Его будто подменили. Каждый день капитан ходит нервным и пугается слишком громких и неожиданных Усанов. Минги помогал немного, отвлекая работой, пока остальные думали, что делать, но это продлилось недолго. Они закончили, и теперь расписание немного освободилось, но менее нервным Ким не стал. Это становится ещё более странным, когда Хонджун начинает избегать Уёна, Юнхо, Сана и Сонхва. Если раньше он мог позволить себе поболтать с ними, сидя на балконе с банкой пива в руках, то сейчас закрывается в своей студии на целые дни и в общежитие возвращается лишь ночью, стараясь пробираться так тихо, чтобы не разбудить никого, быстро переодеваясь и заваливаясь в кровать. Сонхва не засыпает, пока не услышит, как открывается входная дверь, а потом просто притворяется, наблюдая, как капитан переодевается в свою очаровательную пижаму и ложится на кровать, кутаясь с головой в одеяло. Слышать крики фанатов всегда приятно. Несмотря на усталость, парни счастливы, что смогли добиться такого прекрасного результата. Их фанбаза значительно выросла, всё больше айдолов сами подходят, чтобы заснять коллабы, различные бренды предлагают им контракты, а компания благодарит и лучше следит за их самочувствием. И это определённо стоило того, чтобы сейчас стоять и смотреть в камеры, отдав себя всего музыке. Музыке, которую они создают с душой, и которая помогает людям. Силы закончились ещё утром из-за недосыпа, но сейчас, стоя на сцене, Хонджун чувствует себя бодрым и полным энергии. И ещё больше придают ему энергии улыбки мемберов. Он так сильно любит их, что не сможет даже передать словами. А одного из них — ещё больше, но говорить об этом не хочется. Не хочется портить такие красивые моменты своими чувствами. Люди в книгах часто терпят свою боль, когда влюбляются без взаимности и шанса на счастливое будущее с этим человеком, а значит, и Хонджун сможет. Пусть он и не герой любовного романа, но всё же справится с этим. Им понравилось, — Хонджун улыбается и машет фанатам, прежде чем покинуть сцену, пропуская следующую группу. Они справились, и справились хорошо. Стафф хвалит их, с яркими эмоциями рассказывая обо всех моментах, которые запали им в душу. И парни действительно рады, что смогли показать себя на высшем уровне. — А теперь домой к Хонджун-хёну есть пиццу! — Уён радостно скидывает с себя кожанку, накидываясь с объятьями на капитана. — Ты обещал нам пиццу и вечер кино, я всё помню. — Я тоже помню это, — Сонхва приобнимает младшего за плечо, а у того сердце замирает. Касания Хва как всегда нежные и приятные, как и он сам. Этот парень сводит его с ума. 😶‍🌫️😶‍🌫️😶‍🌫️ Хонджун сидит за рабочим столом, раз за разом прослушивая партии Хантера, Сумина и Ечана. Сложность в том, что он не привык работать с их голосами, и теперь нужно разобраться, что звучит не так. Они убьют его, если в записи будет слишком много исправлений и каких-то эффектов, поэтому нужно сделать так, чтобы живое пение не отличалось от того, что фанаты будут слышать в клипе. Это уже задачка со звёздочкой. Ечан устало осматривает комнату и потягивается, лёжа на мягком диване и закинув ноги на сидящего рядом Хантера. Тот поначалу пытался спихнуть их с себя, но Ли упёртый словно баран, и по итогу ему осталось лишь смириться и сидеть так, получая иногда пяткой по бедру. Хонджун оборачивается в их сторону каждые минут пять, если не больше. Они закончили полчаса назад и он отпустил их, но парни продолжают сидеть тут. Причём сидеть тихо. За всё это время они ни разу не подошли к нему, не начали задавать странные вопросы и что-то обсуждать. Просто молча сидят на диване в телефонах. Иногда, конечно, он улавливает движения Хантера, отрабатывающего припев хореографии, который им уже предоставили, но это иногда и это не как его. И это настораживает. Хонджун любит тишину, но не когда в этой тишине участвуют эти двое. Ему недавно даже Миндже посочувствовал, когда узнал, что макнэ что-то замышляют. И вот тут стало действительно страшно. — Они что-то задумали, — Сумин лишь подтверждает его опасения, странно косясь на младших, что спокойно сидят и никого не трогают. — Сумин, отвянь, — Ечан показывает Чхве язык под смех Хантера. Теперь это уже больше похоже на них — один ребёнок постарше и второй помладше. Хонджун даже не представляет, как Миндже выдерживает их, учитывая ещё и то, что они живут в одном общежитии. Дурдом какой-то. Хотя от Ateez в этом плане они далеко не ушли. Вспомнить только его с Минги попытки приготовить что-то нормальное, пока Сонхва и Уён поехали в зал. Кухня осталась целой. Почти. — Вот это уже на тебя больше похоже, — Ли цокает и закатывает на это глаза, что-то бубня себе под нос. — Да ладно, я же любя. Если бы не стекло и компьютер Хонджуна, то в Чхве уже давно полетела бы подушка. Хотя у Хона возникает чувство, что в скором времени это его не сильно спасёт. Ечан выглядит так, будто ещё слово — и он побежит к старшему, чтобы хорошенько вмазать по заднице так, чтобы тот неделю сидеть не мог. Но Ли действует иначе: просто молча утыкается в телефон Хантера, больше не обращая внимания на слова Сумина. Оно и к лучшему, ведь теперь вновь можно приступить к работе и поскорее закончить с этим. Сумин справляется действительно хорошо. Он быстро всё усваивает и уже с третьей попытки записывает последнюю партию так, как от него этого требует Хонджун. И это удивительно. Впервые Киму не приходится объяснять кучу раз, и впервые ему нравится всё так, как получается. Возможно, при обработке позже ему опять что-то будет казаться не так, но а пока что всё идеально. Даже лучше. Сумин с улыбкой выходит из тонстудии, отдав листы с текстом обратно хёну. — Неужели ты закончил. А я думал, что это будет длиться вечность, — Уён и Ечан чем-то похожи. Что один готов подкалывать вечно своих старших, что второй. Наверное, именно поэтому Хонджун искренне и от всей души не хочет, чтобы они стали близкими друзьями. Такого он явно не выдержит. Хантер прыскает в кулак, поджимая под себя ноги. Дружба Сумина и Ечана всегда удивляла его. Подкалывать и надоедать друг другу они любят, но при этом и могут уже в следующую минуту посидеть спокойно за просмотром любовной дорамы, обсуждая серьёзные темы. Их сложно назвать лучшими или даже просто очень близкими друзьями, но они точно ими станут в будущем. В этом уверена вся группа. Признаться честно, он иногда даже ревнует, когда Ли меняет его на посиделки с Сумином. — Кто бы говорил, — Чхве копирует младшего, высунув язык, и быстро убегает, не забыв попрощаться с остальными. Это успокаивает. Несмотря на то, что это остаётся работой, Хонджун может сказать, что отвлекается. Например, от одного паразита, что так же, как и эти двое, не может держать язык за зубами. Вот только если у младших это выглядит как ребячество, то у него... Это действует на Хона малость иначе и малость не в ту сторону, в какую хотелось бы. — Хён, а ты ещё долго? — первым после очередного затишья сдался Хантер. Он откладывает телефон в сторону и подходит к старшему, заглядывая через чужое плечо в монитор. Хон снимает с себя наушники, полностью поворачиваясь на стуле к парню. — Я вам сказал полчаса назад, когда вы с Сумином припёрлись, что вы можете идти отдыхать. Вашим решением было остаться тут, — Ким пожимает плечами, возвращаясь обратно к работе. Хантер коварно улыбается, что остаётся незамеченным для старшего. Оно и хорошо, ведь чем меньше он знает, тем лучше будет для него. — Да там Сонхва-хён уже возмущается, что ты тут слишком долго сидишь, — Ечан показывает переписку с Сонхва и кучей гневных смайликов, нацеленных на Хонджуна. В этом весь Сонхва. Он уже перешёл на младшеньких, лишь бы хоть как-то позвать его обратно в общежитие. Но он выбрал не совсем правильную технику, ведь это не работает от слова совсем. — Я не пойду никуда, пока не закончу работу, — и Пак знает это. Но всё равно каждый раз пытается достать его отсюда. — Он сказал, что у тебя нет выбора и что если ты не приедешь с нами в общежитие через полчаса, то он даст тебе пизды, — Хантер прыскает в кулак и садится рядом с младшим, поджав ноги под себя. — О, это действительно круто. Вот теперь Хонджун полностью разворачивается к парням, удивлённо уставившись на них. То есть, Сонхва угрожает дать ему по заднице, а для них это «действительно круто»? Даже Уён с Юнхо не позволяют себе такого, не то, что эти двое. — Вау, — Хантер прикусил нижнюю губу, сдерживая удивлённую улыбку, — Я не знал, что наш хён может быть таким. — Эх, — терпение слушать это закончилось, и Ким выхватывает телефон с чужих рук, желая посмотреть, что такого там увидели младшие, раз так реагируют. Эдит. Они часто скидывали им различное творчество фанатов, желая поделиться своим восхищением. Но всё же это стало удивительным. В ТикТоке не так давно завирусилась песня (.....) и видео с ней тоже. И фанаты решили, что хорошим решением было вставить горячие моменты с Сонхва под неё. Наверное, самые горячие из всех, что только есть, раз само видео набрало уже более полумиллиона лайков и более миллиона просмотров. Но идея смотреть его до конца не оказалась хорошей для самого Хона. Хва выглядит тут действительно слишком горячим, а его движения такие плавные и элегантные, что кажется, будто это замедленная съёмка, хоть Ким, что замечал краем глаза это всё в жизни, понимает, что это не так. А ещё язык. Чёртов язык, который Сонхва не умеет держать за зубами и всячески соблазняет этим не только фанатов, как оказалось, но и капитана. И получается у него это, к слову, очень даже хорошо. Стыдно признавать, но Ким засмотрелся. Засмотрелся на то, как, оказывается, идеально владеет своим телом старший. Не то, чтобы он не знал этого раньше, просто сейчас всё как-то иначе. И в голову невольно лезут мысли о том, как идеально Хва мог бы владеть не только своим телом. Хонджун готов подчиниться ему во всех смыслах и пойти на что угодно, если Сонхва будет вести себя с ним так. А ещё у него явно появился новый кинк. Почему он раньше этого не замечал? Хотя лучше бы он всё ещё не видел этого. Шея Сонхва идеальна. Такая чистая и красивая. Хочется укусить, поцеловать, оставить засос ближе к ключицам, чтобы никто не увидел, кроме него самого. Хочется провести языком и заставить дрожать тело под собой, и просить продолжать, просить не останавливаться. А потом дрожать и просить, умолять будет уже он сам, когда Хва сначала отлижет ему, а потом будет дразнить, медленно растягивая своими идеальными длинными пальцами. И будет он делать это с ухмылкой на лице и милым: «Наш капитан такой капризный, я и не знал». А он будет лежать и умолять старшего уже трахнуть его наконец. Но Пак намеренно не будет делать этого, желая растянуть момент как можно дольше. Это похоже на бред, но, блять, — Хонджун нервно улыбается собственным мыслям и картинкам. Он не знает, сколько уже так сидит, но в чувства его приводит чужая рука на собственном плече. Хантер стоит позади и нагло ухмыляется, переводя свой взгляд с телефона на лицо старшего и обратно. — Тебе нравится наш хён? — не вопрос, а больше утверждение, и это прекрасно слышно по тону его голоса. — Он точно привлекает тебя. — Что ты несёшь? — Ким отдаёт телефон обратно его законному владельцу и скрещивает на груди руки, ожидая объяснение. Неужели он настолько очевиден? Ему всегда казалось, что он ведёт себя аккуратно в этом плане, но, видимо, это не так. — Хонджун-хён, — Ечан скучающе опирается локтями о колени и кладёт голову на ладони. — У тебя встал только на эдит. Я представляю, что творится, когда ты видишь его на сцене. Хонджун резко смотрит вниз. Блять. У него действительно встал, пока он просто смотрел ебучий эдит. И самое постыдное, что это случилось, пока на него смотрели эти два чёрта мелких. — Он всё ещё ждёт нас в общаге, пошли. Хонджун не хочет. Он правда не хочет появляться там и смотреть на Сонхва. Видеть его улыбку и добрые глаза, просто потому что в голове сейчас совершенно иной образ — властного мужчины, что может поставить весь мир на колени. И даже если не весь мир, то Кима он точно поставит и заставит отсосать. А он и против не будет. Но вот он сидит в машине, натягивая как можно ниже толстовку, чтобы хоть как-то скрыть своё, пусть уже и не такое сильное, возбуждение. Ечан сидит на переднем сидении, и Хон видит через зеркало его ухмылку, а Хантер уселся рядом и залип в телефоне, иногда улыбаясь чему-то. Возможно, он и хотел бы знать, что поднимает младшему настроение, но готов поклясться, что на него тут же посыпаются подколы и шуточки сразу от двоих. А водитель будет усердно делать вид, что ничего не слышит и не понимает, о чём речь, за что Хон будет ему искренне благодарен. Дорога кажется слишком долгой. Общежитие Ateez находится в паре километров от их главного здания, где и расположена студия записи, но сейчас время будто замедлилось. А сердцебиение участилось. Интересно, а если сказать Сонхва всё по факту? Удивится ли он, если узнает, что их капитан уже полгода влюблён в него и хочет, чтобы он трахнул его? Или он пошлёт его прямо нахуй и перестанет контактировать с таким мерзким и противным человеком, оставив всё лишь для камер? А может, просто улыбнётся и не захочет отвечать вообще, прикидываясь, что ничего такого не произошло. Хонджун не хочет думать об этом. Проще жить со своими переживаниями и желаниями, надрачивая себе в душевой, пока все спят, а потом делать вид, что всё нормально, и что его не возбуждает, блять, участник собственной группы. В этом же нет ничего такого, верно? Машина останавливается напротив огромного здания, в которым живут старшие. Недавно они все переехали сюда в связи с тем, что компания решила, что их старое общежитие уже не подходит им, поэтому выбрали более дорогой вариант. И выглядит он действительно красиво. Идеально белые стены здания привлекают внимание, а камеры по всем этажам и округе только радуют артистов. Сами комнаты выполнены так же в великолепном стиле и, что самое главное, тут комфортно. Места достаточно для всех, никто не делит душевую, а гостиная просто огромная. Это действительно лучше, чем то место, где они жили раньше. — Сонхва-хён написал, что у тебя полчаса на сборы, они все уже в кафе, — Хантер показывает чат со старшим, подтверждая свои слова. Хонджун радуется этому. Он любит собираться в тишине и спокойствии, пусть за все эти годы и привык к вечному шуму и бегающим вокруг полуголым Минги и Сану, что снова что-то потеряли. Всё же, когда его никто не отвлекает и не давит, намного комфортнее и быстрее собираться, чем так. Быстро выбежав из машины, Хонджун как можно скорее направляется внутрь, желая лишь поскорее пойти в душ и успокоиться. Сердце колотится как бешеное, а в голове всё ещё находится лишь один Пак Сонхва и его чёртов язык и прекрасная шея, которую хочется покусать. Если Хон зайдёт вновь в Твиттер и наткнётся на арт с ним в роли вампира, он даже возмущаться не будет, что их фанаты иногда безумны. Он не уступает им в этом. Прохладный душ действительно отрезвляет мысли. Больше нет тех навязчивых идей признаться старшему в своих фантазиях, и он не вспоминает тот эдит. Хотя очень повезло, что он попался Ечану, а не кому-то из его детей. Если перед этими дьяволами он и смог хоть как-то оправдаться и прожить без подколов, то если бы это увидел тот же Минги, он бы сгорел со стыда. Хотя после того, как он застукал их с Юнхо целующихся в его, блять, комнате, и при этом никому не рассказал, Сон должен ему. Ему тогда пришлось менять постельное бельё, а то хрен знает, что они могли там вытворять ранее. Волосы Сонхва мягкие и всегда приятно пахнут. Этот ненавязчивый аромат шампуня забивается в лёгкие и теперь мерещится Хонджуну везде. Поэтому он даже не думает, когда берёт его с полки, нанося небольшое количество на собственные волосы. Пак частенько возмущается, что какая-то сволочь берёт его средства с полок, но все всегда лишь пожимают плечами. Если он узнает, кто проделывал это, то от Кима не останется и пепла. Сонхва убьёт его. — Сука, — Хон тяжело вздыхает, убирая пену с лица. Он снова вернулся к мыслям о Сонхва. И даже если не в сексуальном контексте. Ким часто ловит себя на том, что думает о старшем практически всегда. Представляет, как тот будит его поцелуями по утрам, как они вместе ходят куда-то, как он ждёт его в студии. А Хонджун за это обнимает его перед сном, приносит ароматный кофе и старается соблюдать порядок в их комнате. И конечно же, как они могут проводить дни, когда все парни разъехались по своим делам. Как Сонхва заставляет его громко стонать, как заставляет подчиниться, как они быстро и смазанно целуются, как наслаждаются этим моментом. Он представляет это перед сном, а потом продолжает во сне, отчего просыпается среди ночи и бежит в ванную, стараясь избавится от проблемы как можно скорее. Рука сама тянется к члену и медленно проводит по всей длине, чуть надавливая на головку. Хонджун закусывает нижнюю губу, чтобы не издавать лишних звуков, хоть и понимает, что он сейчас один. Кто-то может зайти в любой момент и застать его в таком виде, чего он не хочет. Пусть они все парни и понимают друг друга, подколов ему не избежать. А если это кто-то из стаффа, то ещё и огромного стыда в придачу. Движения рукой ускоряются, пока вторая тянется ниже. Хонджун спал с парнями в средней школе. Сначала со своим парнем, потом, когда они расстались, просто с парой других, с которыми у него была дружба с привилегиями. Но он никогда не был снизу. Всегда он доминировал, но в случае с Сонхва иначе. С Сонхва, блять, всё пошло иначе. Приглушённый стон ударяется о стены ванной, растворяясь в тишине. Слишком хорошо и приятно. Ким слишком хорошо знает своё тело и быстро находит нужный угол, раскрывая губы в немом стоне. Стыдно признавать, что ему это нравится, но кто осудит, если никто не знает? Никто. А совесть будет грызть потом, когда пелена уйдёт с глаз, и он сможет нормально мыслить. Да и забудется это быстро. Долго ждать не нужно, и Хонджун кончает себе в руку, пачкая белыми каплями стену напротив. Он загнанно дышит, пытаясь поскорее прийти в чувства после оргазма. У него осталось слишком мало времени, поэтому он быстро умывается и, накинув на бёдра полотенце, наконец выходит, вздрагивая от резкой прохлады. Пусть душ был и не тёплым, всё равно как-то холодно. Слишком резко из кухни доносится шум, что лишь пугает. Никого не было и быть не должно. Охрана внутри стоит надёжная, и посторонних не пропускают, а значит, это кто-то из своих вернулся пораньше. Ким закатывает глаза и идёт на шум. Любопытство всё же сильнее прохлады. — О, Хон-и, — Хонджун останавливается в проёме, тупо уставившись на сидящего за столом Сонхва. — Ты уже вышел с душа, какая прелесть. То есть, он собрал всех в кафе, чтобы самому уехать пораньше? На кой чёрт ему это? И почему сейчас он выглядит так, словно на сцене. Весь такой красивый и с дьявольской улыбкой на лице. Прям как во снах. — Ты чего тут? — прочистил горло, Ким находит в себе силы и делает пару шагов вперёд, останавливаясь около старшего. Тот смотрит снизу вверх, а у Хона мурашки по телу от этого взгляда. Может, он поскользнулся в душе и ударился головой, а это всё чёртов сон? Если нет, то парень просто не находит другого объяснения, почему Пак выглядит так. — Что ты делал так долго в душе? — вопрос на вопрос. Немного нечестно, и Ким хочет возмутиться, но Сонхва выглядит так, что ответить как-то не так нет сил. — Я не могу просто помыться в тишине? — Ким с нечитаемым выражением лица — по крайней мере, он думает именно так — наблюдает, как Сонхва поднимается с кресла и быстро сокращает оставшееся между ними расстояние. В животе танцуют бабочки, а сердце замирает, когда он видит его настолько близко. Непозволительно близко. — Просто признайся, что ты дрочил на меня, — щёки и шея покрываются красными пятнами, а глаза бегают по комнате, стараясь ухватиться за что-то. Хон немного не так представлял своё признание, точно не так. Но ведь, он может попробовать отвертеться? Или уже слишком поздно? — Ну так? — Даже если и дрочил, то с чего ты решил, что на тебя? — Бог любит смелых людей, верно? И не важно, что такие люди часто погибают, это уже другой разговор. — И вообще, что захочу, то и буду делать, ясно? — Словно ребёнок, — Сонхва хватает младшего за руку и тянет на себя, разворачивая спиной к себе. Хонджун дрожит в чужих руках, ведущих от живота ниже, цепляя край полотенца, останавливаясь на этом. Член дёргается, а сам Ким сдерживается с последних сил, лишь бы не растечься, словно лужица по наливному полу. Он бы мог идеально слиться с ним и хоть так уйти от проблем. А если быть точнее, то от одной коварной проблемы, чья вторая рука сейчас слегка сжимает чужое горло, ожидая ответа на свой вопрос. Всё кажется слишком нереальным, и Ким давится собственным стоном, когда длинные пальцы чуть крепче сжимают горло, лишая остатков кислорода и трезвости ума. Хонджун прикрывает глаза, хватаясь рукой за чужое запястье, чуть отталкивая его от себя. Сил не хватает, и если бы не чужая хватка, то Ким давно бы упал на пол из-за слабости в ногах. — Никогда бы не подумал, что в тебе есть садистские наклонности, — Хон усмехается, чувствуя уперевшееся в его бедро возбуждение. Перед глазами профиль старшего. Он прекрасен, как никогда. Пак, скорее всего, даже не догадывался, насколько часто Хонджун смотрит на него не просто потому, что тот говорит, а потому что хочет. Хочется наслаждаться его аккуратными чертами, ровным тоном, прекрасными глазами. Он хочет отпечатать в памяти каждый момент, каждую секунду, что смотрит на него. Хочет никогда не забывать его нахмуренные брови, когда он внимательно слушает указания стаффа, надутые губы, когда фанаты дразнят его в чате или на эфирах, и сияющие глаза, когда он выступает на сцене. Пак Сонхва — Божество, спустившиеся на землю, чтобы испытывать Хонджуна и его нервную систему. Сонхва усмехается, сжимая уже двумя руками тонкую талию. Хонджун сейчас действует ему на нервы. Он планировал это всё так долго и тщательно, что теперь уже просто не хочет ждать. Дома никого — он специально оплатил всем ужин в кафе, чтобы никто не смог прервать столь сладкий момент, а Хонджун, вместо того, чтобы просто уже сдаться, играет с ним. Пак аккуратно и невесомо целует младшего за ухом. Так нежно, что контрастирует с остальными его действиями. И это так... Важно. Для Хона это очень важно, ведь так он может знать, что старший не играет с ним и его чувствами, а действительно любит в ответ. Любит и не боится показать этого. — Даже если и так, то что? — Ким разворачивается лицом к старшему. Взгляд сразу же падает на пухлые и слегка влажные от блеска губы. Вишнёвый. Любимый Сонхва. — Что ты мне сделаешь? — Может, просто уйду? — становится холодно, когда Хва убирает руки и садится обратно на стул. — Или расскажу тебе, что я знаю. Хонджун хмурится, не особо сейчас понимая, к чему ведёт Пак. Они вроде сошлись на том, что оба хотят одного — секса. И нежных поцелуев после. — Тебе каждый день снится, как я трахаю тебя, как заставляю скулить и плакать от удовольствия, — Сонхва проходится языком по верхней губе, с упоением наблюдая, как младший тяжело сглатывает, а его дыхание учащается. — Или о том, что ты хочешь поцеловать меня. Ну или же чтобы я вылизал тебя, так как ты теряешь рассудок каждый раз, когда я отыгрываю на сцене во всю силу. И, как оказалось, соблазняю не только фанатов, но и одного капризного капитана, который, в отличие от меня, языком своим пользоваться не умеет, отчего молчит о своих желаниях. Хонджун обиженно фыркает на такое громкое заявление, пусть и понимает, что Сонхва прав. Во всём. Во всех его желаниях и чувствах он абсолютно прав. — Так покажи, как правильно работать языком, — чего Хонджун точно не ожидает, так это оказаться прижатым грудью к холодной поверхности стола с заведёнными за спину руками, крепко сжатыми чужой ладонью. Ким поджимает губы, когда старший резко стягивает с него полотенце, откидывая на стул, на котором сидел до этого. Кожа покрывается мурашками от резкой смены температуры, и он шипит от этого неприятного чувства. Но одновременно с этим возбуждающего. Внизу живота бабочки танцуют вихрем, а в мыслях лишь действия Сонхва и его чёртова ухмылка. Это не сон. Если когда Хонджун только вышел с душа и думал, что это всё очередные проделки его фантазии, то сейчас всё слишком реально, чтобы оказаться неправдой. Чужие руки, оглаживающие спину, чуть надавливая на поясницу, выше его собственных рук, заставляя прогнуться чуть больше. Горячее дыхание на бёдрах. Хон не видит старшего, но хорошо представляет, как тот стоит на коленях, наслаждаясь. Он уверен, что Пак сам наслаждается этим по тому, как сильно он возбуждён и как резко и нетерпеливо действует. Сонхва сглатывает ком в горле, прикрывая глаза. Он честно ждал, пока младший сам во всём признается, но, видимо, тот слишком труслив для подобного. Но у его терпения есть пределы, и действовать пришлось чуть иначе, подключая к этому других. Да, он поступил некрасиво, организовав посиделки, а потом кинув всех, и в начале его даже грызла совесть из-за этого, но эти мысли ушли сразу, стоило ему увидеть Хонджуна с ещё влажным после душа телом и мокрыми волосами. А сейчас, когда он такой открытый и жаждущий перед ним, думать не хочется вообще. Хва аккуратно кусает младшего за внутреннюю сторону бедра, оставляя сразу там же невесомый поцелуй. Ким под ним вздрагивает и что-то бормочет, но Пак не слышит его. Он поднимается укусами-поцелуями выше. Он не может оставить засосы на шее и груди, хоть и хочется, а значит, он оставит их тут. Он уже видит, как Хонджун будет возмущаться потом, но сейчас слишком хорошо, чтобы думать о последствиях. С Хонджуном в целом думать о чём-либо получается плохо, а в такой момент — тем более. — Блять, Сонхва, не медли, — член упирается в край стола, и Ким чуть подаётся бёдрами назад, получая хоть какую-то стимуляцию и подгоняя старшего. Хва усмехается и мажет языком непозволительно близко, следом кусая. Он ничего не может поделать с собой. И раз Хонджун уже признался, что он сходит с ума, когда Пак отыгрывает на сцене, то Сонхва готов признать, что у него отдельный кинк на бёдра младшего. Хочется покусать, сжать и оставить пометку «занято крайне ревнивым парнем», чтобы больше никто не смел прикоснуться. Хонджун неожиданно высоко стонет, когда Сонхва резко сжимает его бёдра и проникает внутрь языком. Он задыхается и не знает куда себя деть, когда чувствует, как Пак проникает чуть глубже и как тот стонет. Хон сжимает освободившимися руками край стола, теряюсь в ощущениях. Он равно выдыхает и всё же находит в себе силы обернуться назад, но ничего толком не видит кроме тёмной макушки. Наверное, это и к лучшему, ведь если он увидит сейчас выражение лица старшего, то кончит, так и не прикоснувшись к себе. — Блять, — Хон падает обратно на стол, когда Хва отстраняется, вытирая тыльной стороной руки слюну с подбородка. — Сонхва, я- Ким не знает, что и сказать, и лишь жалобно всхлипывает, когда старший поднимается, оглаживая руками его спину и рёбра. — Покажи мне, что ещё ты хотел сделать, — в его голосе слышна насмешка, и это заставляет Хонджуна повернуться к нему. Лучше бы он этого не делал. Когда он успел раздеться? Ким не знает, но вот что точно знает, так это то, что теперь в его фантазиях и снах будет на одну более чёткую делать больше, чем раньше. Пак Сонхва — Божество. Хонджун даже не сможет подобрать подходящих слов, чтобы описать, насколько этот мужчина прекрасен. Сердце останавливается, а в желудке всё скручивается в узел, и Хон понимает, что надолго его не хватит. Особенно, когда Хва садится на стул и поднимает голову вверх, предоставляя доступ к своей, блять, шее, чуть влажной от пота. Ким сглатывает и не сдерживается. Подходит ближе и, опустив руки на плечи, кусает. Легонько, чтобы не оставить и следа, но делает это. Как в своих снах, как в тех грязных фантазиях в душе. Опускается ниже к ключицам и ловит приглушённый стон. — Так тебе нравится такое? — Хон садится на бёдра старшего для удобства. Его член задевает чужой стояк, и оба парня шипят. — Блять, Сонхва, я уже не могу. — Так чем ты там занимался в душе? — Хонджун краснеет и отворачивается. Сонхва хватает младшего за подбородок, заставляя повернуться обратно, и целует. Грубо, жадно, быстро. Сразу проникает языком в приоткрытый рот, ловит сладкий стон и улыбается в поцелуй. Сталкивается с чужим языком и сам наслаждается этим. — Просто скажи, что ты растянул себя достаточно, — младший ничего не отвечает и просто кивает, но этого вполне достаточно. — Отлично. Сонхва тянется к столу, забирая оттуда серебряный квадратик. И опять Хонджун не заметил, когда старший успел достать презерватив, но прекрасно видит, как тот разрывает упаковку зубами и раскатывает латекс по члену. — Сделаешь сам, или лучше мне, чтобы сразу начать двигаться в быстром темпе, трахая тебя до звёздочек перед глазами? — Ким тихо скулит и кусает губу до крови, решая промолчать. Если Сонхва начал всё делать сам, то пусть и продолжает. — Просто сделай уже хоть что-то, я не могу уже, Хва-я, — фраза обрывается стоном, когда Сонхва входит сразу полностью, придерживая младшего за бёдра. Хон рвано выдыхает, стараясь привыкнуть к новым ощущениям. Это не сравнится с растяжкой в душе. Ему сносит крышу от одного лишь чувства заполненности, пусть и немного неприятно от излишней резкости. Но он сам хочет этого, он сам просит. Ему нравится, как старший грубо относится к нему, но при этом в его взгляде читается нежность и забота. Он следит за собой и своими действиями, чтобы не принести лишней боли, и от этого хочется плакать. Хонджун цепляется руками за плечи Сонхва и чуть двигает бёдрами, призывая его двигаться. И Хва слушается. Медленно, аккуратно выходит почти полностью, чтобы потом резко войти обратно, вырывая из груди обоих стоны. Хонджун тянется за поцелуем, и Пак улыбается с того, каким их сильный и мужественный капитан стал маленьким и нуждающимся в его руках. И как красиво он стонет, стоит ему сделать ещё несколько таких же толчков, сжимая руками его бёдра. — Представь, что было бы, если бы кто-то из участников увидел тебя таким, — Пак целует младшего в уголок губ, прыская с его недовольного лица на такое заявление. — Такого слабого и милого в моих руках. Хонджун ничего не отвечает. Он не хочет сейчас думать ни о чём, кроме как о том, как идеально выглядит сейчас Сонхва. Его волосы слегка влажные из-за пота, а на губах эта блядская улыбка. — Поверь, они бы похвалили меня за выдержку, ведь я терпел слишком долго, — Хонджуну становится мало, и он сам насаживается на член, откидывая голову назад, сразу же чувствуя чужие губы на шее, оставляющие мелкие поцелуи везде. — Блять, Сонхва, заставь меня кончить с твоим именем. Это служит зелёным светом для старшего. Движения становятся быстрыми и резкими. Головка всё чаще задевает простату, и каждый раз Ким закусывает нижнюю губу, стараясь быть тише. Пусть они и одни, но никто не отменял время, которого у них осталось слишком мало, чтобы продлить этот сладкий момент. И это понимают оба. Хонджун тихо скулит и сжимает в себе старшего, опуская голову ему на плечо. Ему хватает пары движений, чтоб кончить на живот и Хва, и свой, тяжело дыша. Он подрагивает от накрывшего его оргазма и продолжающихся движений. Сонхва хватает нескольких толчков, чтобы замереть в младшем и кончить внутрь, уловив недовольное от этого возмущение. Время будто замерло. Стало слишком тихо, но эта тишина не кажется неловкой. Оба парня пытаются прийти в себя и обдумать, что им теперь делать дальше: поговорить или сначала убрать тут всё и помыться. Решение первому приходит к Хва, и он аккуратно выходит с младшего, приподнимаясь со стула, усаживая на своё место Хона. Тот выглядит довольным и уставшим, и это радует. Достав из шкафа влажные салфетки, Сонхва вытирает с себя чужую сперму, прежде чем натянуть обратно одежду. Помыться они смогут и потом, а сейчас нужно убрать всё, чтобы ни у кого не возникло никаких лишних вопросов. Будут снова шуточки, но они хотя бы будут из-за их отношений, а не секса на кухне. Общей кухне. Если Ёсан узнает, то будет материть их всеми возможными матами и найдёт самую лучшую клининговую службу, а потом и их заставит выдраивать всё, чтобы точно ничего не осталось. Хонджун старается прийти в себя, пусть и выходит это чуть медленнее. Но он повторяет за старшим и вытирает себя, после обматывая обратно полотенце на бёдрах. Они только что занимались тут любовью, но всё ещё кажется смущающим идти в комнату за вещами голым. Как-то слишком стыдно за такое. — Мы дома! — Ечан забегает первым, скидывая по дороге неаккуратно обувь и залетая на кухню. Хонджун и Сонхва спокойно сидели и пили чай, когда это чудо забежало к ним, подозрительно осматривая то одного, то другого. За ним медленно заходят остальные, рассаживаясь рядом. Юнхо наливает себе стакан воды, останавливаясь позади Хонджуна. — Гони мои деньги, — Хантер выглядит довольным, когда протягивает руку к младшему. Никто не понимает, что происходит. — Вы не потрахались? — вода оказывается на голове Кима, когда Юнхо давится от такого вопроса. К нему подлетает не менее шокированный Минги, постукивая парня по спине. — Да ладно, я же так старался. Сонхва краснеет от такого и утыкается в свою чашку под грозный взгляд Хонджуна. Нет, Хон, конечно, подозревал, что эти два демона замешаны в этом всём, но не думал, что до такой степени. Значит, и тот эдит был специально ему показан, и допросы не зря. Сонхва подговорил их, чтобы выяснить чувства не только как «любит или нет», но и как «хочет и как». Он придушит его ночью. — Бегите. Все трое, — Хантер и Ечан срываются сразу, в отличии от чуть помедлившего Сонхва. Тот не ожидал, что Хонджун действительно побежит за ними, отчего кое-как успел запереться с младшими в спальне. — Я убью вас. — И мы тебя любим, — ответ сразу от троих, и почему-то Ким не сомневается ни в одном. Но всё же, несмотря на взаимные чувства, он прикончит их.