Сообщения

— Скажи мне уйти. И я уйду, Эндрю. Последний выдох, что донёсся из темноты чёрного коридора. — Я не хочу тебя больше видеть, Джостен. Уходи. И не возвращайся. Не прошло и суток, как расстояние между ними с нескольких ярдов увеличилось до непреодолимой бесконечности. И Миньярд не догадывался о последствиях сказанных слов.

* * *

Эндрю сидел на холодных трибунах. Скрип соседних жёстких кресел, трубы которых продувались сквозным ветром, резал слух. В голове яркими пятнами то вспыхивала, то угасала всеобъемлимая, пожирающая ярость. Ночь будто старалась спрятать оскальную ухмылку юноши, но у неё это не выходило из-за огней ослепляющих прожекторов. Под падающим светом улыбка Миньярда выглядела ещё более мрачной и пугающей. Но зрителей вокруг не было. Лишь один Кевин мог догадываться, что там происходило у Эндрю на душе. Но куда ему... Экси полностью поглотило нападающего, а вместе с ним и ужасающую картину одиночества и отчаяния. . . . Дэй ждёт тебя на поле. . . .

* * *

. . . Завтра выездная игра. Автобус уезжает в 6:00. . . . Эндрю лишь мигом взглянул на экран телефона, а затем отшвырнул его куда подальше. Кровать над ним пустовала. Простыни остыли от горячего тела, подушка уже десяток дней не сминалясь перед сном, а сетка не прогибалась вниз под тяжестью Джостена. Всё было обычно. И не было одновременно. Порядок вещей не сменялся. Колледж, тренировки, отдых по пятницам. Но мир вокруг казался каким-то несуразным и приземленным. Миньярд закрыл глаза. В голову вновь полез ком едких мыслей и догадок. Отчего его мозг вдруг решил рисовать столь чёткие картины нереальных вещей? Джостена. Вот Нил сидел на вокзале. Его было практически не узнать среди прочих бродяг и нищих. У одних босые ноги, у других рваные шапки на голове. Сам беглец же в своей серой толстовке с капюшоном, из которого еле-еле проглядывали рыжие волосы. Секунда, и их цвет сменился на темно-каштановый. Нет. Невозможно. Он же не мог снова покрасить их в столь не естественный, обезликивающий оттенок, что так прекрасно вписывался в выцветшие краски захудалого вокзала.  Миньярд не сумел рассмотреть лица. Другое место. Кажется, какой-то бар или клуб... Нил сидел, отвернувшись в сторону, но Эндрю сразу смог разглядеть знакомые очертания спины и шеи. Голову резко пронзила вспышка гнева. Синеющие гематомы выступали из под одежды бегунка. Черт, Нил! Во что ты, блять, опять вляпался. И где сумка, что вечно болтается рядом? Его собственное сознание игралось с ним. Миньярд перевернулся на другой бок, пытаясь закрыться от пустоты. Но та пропитала воздух, отравила кислород и с каждым вдохом все сильней въедалась под кожу. Вот Джостен уже на мосту. Вокруг дождь. Лужи. Темень. Он не шёл — волочился, слегка прихрамывая на левую ногу. Прекрати! Хватит! Оставь меня! Нил всю жизнь бегал! Он не мог себе позволить вот так расхаживать посреди дороги... Но картинки не исчезали. Одна сменялась другой. И с каждым разом становилось только хуже.

* * *

Эндрю вставил ключ в дверь. Хотел её закрыть. Но рука сама не позволила повернуть ушко. Миньярд догнал Кевина, но так и не сообщил ему, что оставил открытыми их общие комнаты. Все-равно общежитие пусто. А если он вернётся... . . . В общежитии отключили свет и воду. В ближайшую неделю можешь поехать к Мэтту: он ночует у дяди в Северном Районе. Тренер также тебя ждёт. . . .

* * *

Рене набросила полотенце себе на плечо. Она подняла с пола боксёрские перчатки и кинула их в сторону Эндрю. И хоть Миньярд и обладал быстрыми рефлексами, вещи ловить он не стал. Лишь услышал глухой звук, как экипировка упала на пол, и перекатилась с одного края на другой. Какой глупый звук... — Может ещё рунд? — негромко уточнила Рене. Она редко переспрашивала. И не часто интересовалась состоянием Эндрю. Девушка просто чувствовала, когда им обоим требовалась эмоциональная разгрузка, и всегда готова была оказать достойное сопротивление бурным вспышкам Миньярда. Но сейчас... Она не ощущала жажды убийства. Не было той ярости, с которой Эндрю колотил груши, бил кулаками о деревяшки и кирпичи, метал ножички в навесные мишени. Внутренний огонь будто угас, оставляя за собой лишь догорающий фитиль. Ей не нужно было слышать ответ. Она по одним глазам прочла все отчаяние и страх Миньярда. И не осталась рядом. Ушла. Потому что знала, что ему стоит побыть одному. Здесь. Сейчас. Ощутить свои пальцы. Волосы. Пот на лбу. Разодраные костяшки на руках. Тяжёлые плечи. Ноющие ноги. Себя. Себя целого и себя разбитого. Слепого. Глухого. Немого. Он смотрел на часы. Тик. Так. Не бесит. Странно. Успокаивает? Вряд-ли. Секунды. Почему 60? 60 / 6 = 10. Мешает шестёрка? Он умеет избавляться от шестерок. Если это люди. А что насчёт мыслей. Чувств. Шестое чувство существует? Нет. Тогда почему желудок крутит? Из-за обеда. Нет. Эти Вечные отрицания. Три буквы. 3. Число. Цифра. А 10 уже не цифра. Так 3 это есть нет. Тогда ясно, почему ничего не вышло. Он же отрицал. Всё. Все. Разве ничего - это отрицание? Ничего это отсутствие чего-либо. Кого-либо. Вот что он сейчас испытывает. Ничего. Но почему его новое ничего так отличается от предыдущего ничего? . . . Я чувствую ничего, Нил. И это ощущение мне не нравится... Ты где, Джостен? Тебя забрать? Я могу приехать, только скажи куда. Нил?... . . . Этот чёртов телефон. В чем его смысл, когда он работает лишь в одну сторону.

* * *

. . . Мы проиграли. Мне всегда было плевать не результат. Ваймак не сказал числа перед началом. Я все думал, неужели Старому память отшибло, но нет. Кажется, Кевин попросил его этого не делать. Думаю, ты уже понял, что наш звёздный мальчик специально слил игру. Подумать только... Я впечатлен. Это должно было превлечь твоё внимание. И как? Неприятно? Больно? Мерзко отсамого себя?  Какого это осознавать, что твоя собственная команда жертвует всем, чтобы достучаться, блять, до одного самовлюбленного эгоиста, который бросил их на произвол судьбы посреди сезона, поставив личные интересы выше интересов команды? Ты ушёл от них. Можно сказать предал. Обесценил весь труд. Заставил перешагнуть через собственные принципы. Мы проиграли. Мне плевать. Но тебе ведь нет, Джостен? . . . Эндрю написал это в порыве гнева. Он специально не снизил градус слов, выбрал самые резкие и колкие, самые обидные и острые. Чтобы цепляли душу. Чтобы как кошки скребли по сердцу. У него самого в груди выл ветер и шёл град из мелких льдинок, что, падая, царапали по животу и вонзались в стенки лёгких. Дышать было тяжело. Тошнота снова поселилась в его желудке. Кожа горела от любых прикосновений, а повязки стали тяжёлым грузом, что все сильней тянул к земле. Ему было плохо. Так пусть Джостен тоже прочувствует все муки.

* * *

. . . Отправлено. Получено. Прочитано. Ответа нет. Прошло, кажется, месяца два? Три? Не важно. Ходил к Бетси. Она сказала, мне стоит попробовать по-другому писать сообщения. Обращаться не к тебе, а скорее к самому себе. Будто там, на другом конце, сижу второй я, и также пытаюсь не сойти с ума от собственных мыслей. Начнём? Знаю, её методики тебе были не по душе. Но пошёл ты нахуй, Нил Джостен. Сиди и читай, или чем там занят наш Бегунок... Ведь я все ещё хочу, чтобы ты тоже хоть немного пострадал. Эгоистично? Наверняка. Попробуй же теперь оправдать меня, Нил. Как ты пытался делать всегда. Я потерян. Первые недели не вставал по утрам с кровати. Никто не осмеливался меня будить. Даже Ваймак. Пока лежал, мое сознание решило проявить себя на максимум, и устроило мне парочку кругов ада с невъебенными картинами из жизни. Думаю, тебе бы понравились. Все внутри рвалось на мелкие части, ломалось, билось, рушилось, горело и жгло. Будто я снова сходил с таблеток, только в этот раз чувства помножились на сто. Странно писать о подобном. На удивление, успокаивает. Бетси предлагала похожий метод терапии раньше, я, кажется, тогда перевернул стол и не приходил больше двух недель. Ничего неожиданного, неправда ли, Джостен? Я попытался отвлечься счётом. Как ни странно, числа подействовали. Ты знал, что в нашей комнате на ковре триста один квадратик? Нет? Теперь в курсе. Стал ходить в колледж. Причина в том, что мой мозг конкретно напрягается на диффурах и тервере, и это не даёт мне сойти с ума. От прикосновений все больше тошнит. Я становлюсь раздрожительным, и готов поубивать каждого, кто заговорит со мной в подобный момент. Странно это признавать и ничего не делать... Внутри появляется раскаленный шар, что мечется из стороны в сторону, опаляя все на своём пути. Вот такое сраное чувство. Которое, блять, хоть как-то пробуждает меня от серой пелены несущихся дней. Все как в тумане. Меня спроси, что было вчера, я не отвечу. Выкурил пачку сигарет. Вот мой ответ. Ники стал вынимать у меня из рюкзака пачки. Он, кажется, воображает, что я не замечаю пропажи. Скажи, Джостен, неужели я так похож на слепца? Возможно мой взгляд и не ясен, но два плюс два я сложить способен. Хэммику не достаётся лишь потому... Не знаю. Меня не трогает. Это не выводит меня из себя. Руки сами не выхватывают из под повязок ножички. Впечатлен? Нет? А стоит. Ведь только из-за этого твой дружок, к несчастному совпадению мой брат, все ещё жив. Вы ведь ладили с Ники? Да. Я замечал это. И тебе было довольно комфортно шататься с ним по магазинам и выбирать вещи. Кстати о них. Знаешь что? Я выкинул нахуй все твои рваные футболки. К черту. Купил новые. Ну может оставил парочку. Потому что вспомнил, что ты помешанный, и ко всему привыкаешь ахереть как долго. Уже привык жить без нас? Появилось ощущение вечного преследования и страха? Надеюсь что да, потому что мне пиздец как хочется выбить из тебя эту дурь. Вот так. Плевать на квадратики. На сигареты. На счёт. На тошноту. К черту всё. Один день теперь либо идёт тысячи часов, либо пролетает за секунды. Кажется, я разучился жить. Не то чтобы я когда-нибудь претендовал на безмятежные деньки, но... С тобой было иначе. По-другому. Я говорил, что ничего нет. Но жил лишь этим ничего. Глупо. Но ведь и ты глупец. Мне больно. Плохо. Одиноко. Серо. Я так больше не могу... Возвращайся, Нил. . . . Сообщение отправлено. Не сразу, но получено. На следующий день прочитано. Ответа...

* * *

Холодный ветер продувал уши. Эндрю стоял на крыше. Он боялся высоты. Страх мелкими щупальцами обволакивал его, вылезая из тёмных уголков души. Здесь учащалось сердцебиение. Один вдох на высоте можно было смело приравнять к трём около земли. Его уши раскраснелись от холода; щеки, вместо привычной бледности, покрылись румянцем. Глаза из стеклянно-кукольных превратились в живые, прозрачные, печальные... Миньярд не накинул на себя даже куртки. Руки держали зажженую сигарету, но он не затягивался. Лишь слышал запах. Запах наступающей зимы. Крыши. Скрипящей железной двери, что вот-вот грозилась слететь с петель. Запах раннего заката. Оранжевого солнца, которое было практически не видать из-за серых облаков, что несли с собой первый снег. Запах его толстовки. Разговоров. Тихого чистого голоса. Обещаний. Звуков нажатия на кнопки телефона. Запах костра. Дыма. Страха. Доверия. Отголосок таблеток. Серости и красок. Запах жизни. Миньярд достал телефон. . . . Возвращайся, Нил. Ты мне нужен. . . . Пустой стала не только комната. Всё вокруг казалось пустым и не полным. Команда, машина, колледж, улицы, завтраки, поездки, игры. Он сам. Пустой человек. Без смысла. Без обещаний. Без Нила. Красные Нити, что связывали главные части его жизни, оборвались. Вот оно. Всё на месте. Ничего не изменилось. Одна лишь маленькая деталь, крошечная шестеренка, обычный человек. И все рушится. Пропасть. Бездна. Пустота. Он включил старый телефон. Переставил на него симку. И торопливо начал тыкать на кнопки, еле-еле выдерживая тайминг, чтобы одна буква сменилась на другую. Это ничего не изменит. Не важно, с какого телефона от набирал сообщения. Эндрю понимал это мозгом. Но в груди все-равно что-то сжималось острой грустью и тоской. Пусть это бессмысленно. Пусть глупо и нелогично. Миньярд вопреки ясной голове напечатал: Возвражайся. Точка. Отправлено.

* * *

Он проснулся среди ночи. От одного только звука. Вибрация, как ток, прошибла его с ног до головы. Сердце кольнуло, руки схватили телефон. Только один вид сообщений был включён на его старом мобильнике. . . . Я в аэропорту. Заберёшь меня? Буду через 30 минут. . . . Он ответил мгновенно. Безсознательно. Миньярд не помнил, как оказался в машине. Его тело двигалось само собой. Эндрю быстро натянул на себя штаны и куртку, захватил аптечку, что всегда лежала под кроватью, на всякий случай впихнул в рюкзак ещё и вещи Джостена. Пробежал мимо кухни, на лету схватывая бутылку с водой и что-то с полок. И вот он уже за рулём. Машин на дороге было не много. Огни вывесок и различных магазинов мелькали перед глазами, но ничего не могло отвлечь его внимание. Даже первый снег, что только только начал падать с неба, попадая на лобовое стекло. Всё вокруг неимело значения. На каждом светафоре Эндрю проверял телефон, проверяя, не исчезло ли сообщение. Не показалось ли все это ему в бреду посреди ночи. Несошел ли оо окончательно с ума. Вот впереди уже виднелся указатель к аэропорту. Вот он повернул направо, следуя по стрелкам; глазами выхватил свободное место среди верениц других машин. За два движения припарковал машину. Входные двери открылись автоматически, и Миньярд практически выбежал внутрь, сразу поглощая глазами толпу людей. Глазами он сканировал поток приезжих, пытаясь выцепить в массе рыжую макушку. Но черт! Ничего не выходило. Он не мог найти его среди остальных. Миньярд раздражённо включил телефон, набирая сообщение. . . . Ты где? — ответ последовал не сразу. Около туалета терминала A. Мне куда-то подойти? Нет. Жди там. . . . Не хватало им ещё разминуться по дороге. Миньярд рванул с места, по направлению. Хвала небесам, их аэропорт не был очень большим, а до терминала А было всего минут десять ходьбы. Бегом и того быстрее. Эндрю влетел в зал, сразу замечая указатели к туалетам. Он бросил взгляд вниз, и заметил серую толстовку с капюшоном. Джостен сидел спиной к нему, опустив голову в пол. Миньярд напрягся. Широкими шагами он направился в сторону Бегунка, без единой трезвой мысли в голове. Его секундное облегчение смешалось с новой дозой страха. Интуиция вопила как не в себя, что здесь явно не все в порядке. Ну конечно! Это же Нил! Когда он мог быть в порядке? Миньярд остановился за его спиной. По близости было совсем не много людей. Видимо, его самолет уже давно приземлился, и все вокруг успели разъехаться по домам, забрав багаж. Блондин также не заметил рядом с Нилом никоких вещей. Только Джостен. В толстовке с капюшоном. — Нил? Парень среагировал мгновенно. Он вскочил с сиденья, оборачиваясь назад. Ярко-синие глаза впились в Эндрю, унося с собой весь рассудок Миньярда. На лице Джостена мелькал страх. Его губы были искусаны, щеки исчезли, а над скулой виднелся синяк. Секунда, и он попятился назад. Лицо искривилось в накатившем отчаянии. — Эндрю... Эндрю, прости. Клянусь, я не хотел возвращаться. Я пытался сбежать, правда, поверь мне, прошу... Извинения лились из него прямым потоком, и с каждым услышанным словом Миньярд становился все мрачней. — Нил, остановись. —... Я прекрасно помню твои слова, честно. Не хотел возвращаться, бежал, куда подальше... — Хватит, Джостен. —... Дороги, одна за другой. Перелёты. Я старался изо всех сил. Знаю, я не заслуживаю команду, тренера и тебя, точно... — Заткись. — Но я не смог... Просто не смог жить без всего этого. Поэтому хочу остаться. Позволь мне ещё немного побыть со всеми вами... — Замолчи, Нил! Эндрю схатил руками голову Джостена, впиваясь взглядом в его мокрые глаза. — Слушай меня! Рыжик оцепенел. — Ты никуда не поедешь больше! Тебе не нужно уходить. Я был не прав, понимаешь? В тот вечер я спорол полную чушь, даже не обратив внимания на свои слова. Я идиот. Поэтому прекрати! Хватит извиняться... Хватит бежать от меня. Ты получал письма? Ты выдели мои сообщения? Похоже, что я хочу, чтобы ты уехал? Нет! Я просил тебя вернуться! Я хотел, чтобы ты приехал назад! Я буквально умирал, пока тебя не было рядом! Понимаешь? Нил, ты мне нужен. Очень сильно. Слышишь? Его плечи поникли. Глаза больше не сдерживает слез. Ненадолго он превратился в маленького ребёнка и искренне заплакал. Эндрю стонал душой. Он мгновенно прижал Джостена к себе, обхватывая крепкими руками. Он ненавидел себя за всё это. Ненавидел всецело. Каждую клеточку своего тела, поганую истерзанную душу, неразумную бошку, что порой несла полную чушь. Но сейчас, с бесконечной ненавистью, он ощутил свободу. Облегчение. Когда обнимал Нила, когда чувствовал его горячее дыхание у себя на плече, когда запускал пальцы в рыжие волосы. Рыжие. Хвала небесам! — Нил, прости меня. Джостен лишь шмыгнул носом, отрываясь от груди Эндрю. Он смотрел в пол. Просто вниз, опасаясь взглянуть на Миньярда. Чего он боялся, блондин понять не мог. Но полностью сосредаточился на своём парне, пытаясь отвлечь его от пожирающих мыслей. — Поедем домой? Давай? У меня машине есть еда. Тебе надо поесть, Нил. Джостен, наконец, отлип от пола. Его руки непроизвольно натянули капюшон. Миньярд хотел было что-то сказать, но промолчал. Он аккуратно взял Нила за руку, а потом ждал несколько секунд, чтобы понять реакцию парня. Ничего не произошло. Тогда блондин слегка притянул его к себе, завлекая вперёд. Шаг за шагом, они вышли из аэропорта, оставляя за спинами посадочные полосы. Нил шёл не прихрамывая. Эндрю громко выдохнул. Мыслями, он мечтал раздеть Джостена, и убедится, что все в порядке. Проверить каждый дюйм его тела на наличие новых шрамов и повреждений. Он даже не сомневался, что обнаружит под футболкой парочку свежих гематом, ведь синяк на лице не мог появиться сам собой. Но это не так плохо. Его кожа не содрана до мяса, под глазами нет новых ожогов, а руки не истерзаны в сотнях ран. Нил казался живым. Разбитым, но живым. Эндрю открыл машину, сажая парня на переднее сиденье. Он повернул ключ зажигания, и послышался звук работающего мотора. Но ехать блондин не спешил. — Эндрю. — начал рыжик. — Я слушаю. — Я... Миньярд не торопил его. Спокойно сидел рядом, с тревогой просматривая в сторону своего доходяги. Он слишком долго ждал. — Мы можем поехать не в общежитие? — наконец задал вопрос Джостен, отрываясь глазами от пустого места, куда он смотрел все это время с опущенной головой. — Да. Куда ты хочешь? — Не знаю... — Можем просто покататься. Согласен? Нил качнул головой. Миньярд сразу понял, что Джостен не настроен на встречу с командой. Эндрю же больше всего желал отправить рыжика на осмотр к Эбби. Но в этот раз он запихнул свои хотелки подальше, и вырулил на главную магистраль города. Наверное, такая поездка пойдёт и ему на пользу. Нил сидел молча около получаса. Потом в его глазах промелькнули искры. Будто кто-то наэлектризовал его. Взгляд стал жестще и твёрже. Парень перестал постукивать пальцем по окошку и повернулся к Эндрю. — На самом деле, я хочу поговорить. — Давай поговорим. — О нас. — О нас? — Да. Я знаю, у нас все сложно... Но я хочу... Чтобы... Не знаю. Просто выслушай меня. И не преребивай, прошу. Эндрю выдержал паузу, не сказав ни слова. — Я всю жизнь был тенью. Без детства, без дома, даже без имени. Ты... Просто пойми: меня не существовало. Переезд за переездом, я становился новой личностью. Начинал все с чистого листа, не написав на предыдущем и строчки. Это просто вымотало меня. Я знаю, таким как мы, чувствительность не свойственна. Но я просто не могу заглушить эту боль. Невидимка. Никто. Не человек. Не ребёнок, а средство матипуляции. Я ходил, пряча лицо. Носил линзы, парики, красил волосы, сливался с толпой. Я Серость. Я тень. Пустота. Никому не нужный. Ни для кого ничего не значащий. Эндрю уже понял к чему ведёт этот крик души. Он догадался с первых слов. И Нил был прав. В каждой фразе скрывались его боль и терзания. И каким бы сильным не был человек, бороться с подобными ранами на протяжении всей жизни было невозможно. Джостен снова отвернулся, пряча лицо за капюшоном. — Я просто... Я не прошу многого. Я никогда не потребую от тебя того, что ты не готов будешь дать. Не причиню тебе боль, не нарушу то, к чему даже не смею прикасаться. Но прошу... Не делай больно и мне. Я... Я не хочу быть пустотой. Никем. Никем для тебя. Я не никто. Я человек... Правда, я тоже могу чувствовать... — на мгновенье Нил замолчал. И, кажется, эта секунда длилась вечность. — Не говори, что между нами ничего нет. Потому что иначе для меня не будет смысла жить... Он прав. Чертовски прав. Эндрю думал об этом. Много. Долго. У него были месяцы на размышления. Да, он всегда утверждал, что между ними ничего нет. Это было неоспоримо. Он не мог признаться самому себе в слабости. Привязанность к человеку? Бред. Чувств не существует. А если и есть... Они губительны. Привязанность, а что потом? Зависимость. Страх за другого человека. Переживания. Жертвы. Боль. Вот его цепочка чувств. Всего хватило по горло. Он буквально утонул в них, погрузившись на самое дно. В ад. В агонию из страданий и мучений. И жил ради призрачной надежды, что миражом мелькала где-то за горизонтом. А потом все разрушилось. Вот они — всеми обожаемые чувства! Привязанность. Любовь. Нет, подобное не для него. Такими мысли были в начале. Но жизнь без Джостена оказалась ужасной. Невыносимой. За все проведённое в одиночестве время, Эндрю начал осознавать, как нуждался в нем. Он уже стал зависим, он уже не контролировал свои эмоции, он уже вляпался по полную бошку, не совсем осознавая последствия своих чувств. Что дальше? Что, блять, будет дальше? Неизвестность пугала. И не было решений такой сложной головоломки под названием "жизнь". — Нил. Нил, послушай меня. Хорошо? Эндрю дождался, пока рыжик кивнет. Нужно было подобрать верные слова. Потому что Нил выглядел настороженным. Будто в любой момент он мог выломать дверь и бежать без оглядки, не смотря на все свои страхи и мучения. Джостен никогда не был слабаком. И Миньярд был уверен, что если в голове паренька застрянет какая-нибудь железная мысль, то он в кровь расшибется, но сделает по-своему. — Ты важен здесь. Ясно? Лисы заждались твоего возвращения. Ты чувствуешь себя пустым местом, когда стоишь на поле? Когда сталкиваешься с игроками чужой команды? Когда забиваешь в ворота и позади загорается красный свет? Нет. Потому что ты важен. И черт! Я не понимаю, почему вбиваю тебе в голову именно эту херь. Эндрю остановился и почувствовал на себе острый взгляд синих глаз. — Потому что это я, блять, без тебя не могу! Мне сложно что-то признать, ахереть как сложно. И между нами все сложно... Но я обещаю. Обещаю, Нил. Что больше никогда не стану отрицать это. Оно есть. И, кажется, я хочу чтобы оно было. Желательно... всегда. Так что не смей больше пропадать, чёртов Джостен. Невыносимо... Нил сидел рядом, и в его глазах поселился океанский ветер. По одному их сиянию было ясно, как сильно он нуждался в сказанных Эндрю словах. Каждый звук он впитывал, словно губка, с каждой фразой становился все ясней и солнечней. Невозможно было не тонуть в его искренней улыбке, что неуверенно появилась на красивом, исхудалом лице. Эндрю сжал зубы, заглушая в себе хриплый стон. Как же, блять, его не хватало! Как он жил все эти месяцы... — Я задам тебе такой вопрос один раз. И не хочу слышать стандартный, отточенный годами ответ. — Миньярд хотел убедится. Одних взглядов ему было мало. — Не лги мне, хорошо? Считай, мы играем в правду. Ты как, Джостен? Ты в порядке? Нил, наконец, откинул голову назад, облокачиваясь на кресло. Кажется, за все это время он впервые дал телу действительно расслабиться. Проблема заключалась в том, что Эндрю не мог понять промежуток "всего этого времени". Как долго Джмотен не чувствовал себя в безопасности? Ка долго бежал? — Всё хорошо, Эндрю. Я в порядке. Может, не до конца и не во всей мере. Но это пройдёт... Должно пройти. И как Миньярд мог отрицать столь очевидное. В животе у него разлилось приятное, тёплое ощущение спокойствия. Голова перестала выть из-за кома мыслей, а тело вновь ощущалось лёгким и подъёмным. Такой ответ не был идеальным. Но в устан Нила он звучал крайне обнадеживающе. И как в нем вообще осталась сила, бороться столь долгое время и не сойти с ума. — Я рядом, Нил. Ты можешь довериться мне... Сейчас. И всегда. На улице шёл первый снег. Рассвета ещё не было видно. Но он уже бежал там, за горизонтом. С каждым прожитым мгновеньем, он становился все ближе и ближе. И что потом? А столь ли это важно? Почему бы не пожить сейчас? Решения приходят не сразу. Ответы не лежат под подушкой. Жизнь - это не уравнение с одной неизвестной. Нельзя написать учебник: "Как правильно жить". Так что верно? Что дальше? Эндрю ответил на этот вопрос. Ну или по крайней мере сформулировал свою гипотезу. И она не нуждалась в подтверждении. Ведь жизнь - это не уравнение...