Не касайся моего тела, не касайся моей души

Суббота. Вечер. Клуб. Вместо привычной тусовки сегодня здесь проходит вечер живой музыки. Тэхён всегда любил джаз, поэтому, когда он увидел в интернете, что в эти выходные будет проходить вечер Dark Jazz, то сразу купил билеты. Не сказать, что Чонгук был очень этому рад, его вообще мало что радовало в последнее время, но он подумал, что это сможет немного отвлечь его. Чон почти не выходил из дома последние месяцы, поначалу не было причин для выхода, а после уже не было желания. Поэтому Чонгук не разделял восторга Тэхёна, но все же согласился. Ведь надо продолжать вести социальную жизнь, тем более что он уже и не помнил, когда они в последний раз выходили куда-то вместе с Тэ.       Атмосфера заведения кричала о том, что обычно здесь менее искушенная публика. Эти стены привыкли видеть разврат, распущенность, наркотики и людей, заглушающих свои чувства алкоголем, но сегодня все было иначе. Не светили стробоскопы, не кричали люди, от музыки не вибрировали полы. Помещение было погружено в приглушенный красный свет, на небольшой импровизированной сцене стояли барабанная установка, гитары и синтезатор, а люди лениво передвигались по залу, держа в руках бокалы с вином. Все выглядело цивильно, публика была одета преимущественно в темные цвета, никаких вычурных и ярких нарядов. Никто сегодня не искал партнера на одну ночь и не пытался выставить себя напоказ, как товар на полке магазина. В лицах людей читалось желание отдохнуть и расслабиться под приятную музыку, а не заглушить свои чувства различными препаратами и сексом в узкой кабинке туалета.       – Хочешь что-то выпить? – вывел из размышлений голос парня.       – Да, коктейль, наверное, – ответил Чонгук и посмотрел в глаза Тэхёну.       – Окей, тогда найди пока место, куда мы сможем сесть, – с этой фразой Тэхён оставил его и направился в сторону бара.       Ким был одет в черные брюки свободного кроя, которые крепко держал на бедрах темно-коричневый ремень. Белая футболка была заправлена спереди в штаны, а дополняли образ черные ботинки и браслет на правой руке. Волосы были немного завиты, а глаза выделял легкий макияж. Он выглядел стильно и расслабленно, Тэхён однозначно чувствовал себя на этом мероприятии в своей тарелке. Чего не мог сказать о себе Чонгук. Он даже не пытался сделать усилие над собой, чтобы выглядеть под стать партнеру. Не было желания прихорашиваться и цеплять глаз. По правде говоря, он надел первое, что попалось под руку, а именно синие джинсы и черную кофту с длинным рукавом, на ногах были кроссовки. Не было ни макияжа, ни укладки, он еле нашел в себе силы чтобы просто помыть голову. Ему не нравилось его отражение в зеркале, вся одежда раздражала и сидела как будто бы не так. Может быть поэтому он и не любил в последнее время выбираться куда-то?       Чон окинул ленивым взглядом публику и вновь погрузился в свои размышления. Он не знал, чего ждал от сегодняшнего вечера. Когда они собирались, то Тэхён возбужденно бегал по квартире и собирался, говорил о том, каким атмосферным выйдет этот вечер, ведь данный вид джаза ему очень нравился. Ким уже давно хотел сходить на подобное мероприятие, но то времени не было, то возникали различные обстоятельства, то Чонгук не хотел куда-то входить. Сегодня же звезды сошлись, и они наконец смогли выбраться из дома, чему Тэхён был рад. Только он и не подозревал, что Чон на самом деле согласился только потому, что уже много раз отказывался от совместного времяпрепровождения и становилось уже стыдно. Да, он согласился только потому, что ему было совестно за свои отказы и он решил пойти на уступку. Отчасти из-за этого ему было паршиво на душе. Он врал своему парню, но самое ужасное, что он врал самому себе.       Это было настоящем испытанием, ведь Чонгук был всегда как открытая книга, все его эмоции и чувства отражались на его лице и скрыть их было почти невозможно. Поэтому сегодня ему приходилось из раза в раз одаривать Тэхёна короткими улыбками, чтобы не выдавать свою полную незаинтересованность. Стоит ли говорить о том, как сложно натягивать для общества на лицо маску радости, когда на душе кошки скребут? Чонгуку приходилось быть великим притворщиком и выжимать из себя те эмоции и реакции, которых у него и в помине не было. Это опустошало его еще сильнее. Он истерзал себя этой заботой о других людях. На него самого очень сильно влияло настроение других, как бы он порой не сопротивлялся и не отталкивал от себя это наваждение, но его эмпатичность все равно брала вверх. Поэтому он старался не проявлять свои настоящие грустные чувства, чтобы не портить близким настроение. Так что он зарывал свои чувства поглубже, внутрь своего сознания и пытался быть участливым и довольным.       Притворщик. Чего ради Чон примерил на себя эту маску? Зачем так сильно пекся о чувствах других людей, если в ответ не получал должной заботы? Чонгук и сам не знал ответ на этот вопрос. Возможно сказались какие-то детские травмы или одна из черт его характера, но факт оставался фактом – Чон почему-то оставался удобным для окружающих, хотя это шло ему во вред. Он часто анализировал себя, свое поведение, свои мысли, уходил в самокопание и прокрастинацию. Наверное, таков удел всех впечатлительных и творческих личностей. Рано или поздно они утопают в своих мыслях и потихоньку сходят с ума. Окружающий мир не соответствует их желаниям и представлениям, и тогда они уходят глубоко в себя, создают в голове свой комфортный и уютный мирок, где чувствуют себя спокойно. К сожалению, реальный мир жесток и бьет слишком сильно, выбивая мечтательным людям землю из-под ног. И вот они уже разрываются между тем идеальным миром в своей голове и реальностью, которая им не по душе, но в которой приходится существовать. Они сами загоняют себя в эту ловушку и не видят выхода, закрываются, отстраняются и хоронят свои чувства поглубже, чтобы никто не смог затронуть их тонкую душевную организацию. Поступил ли так Чонгук? Да. Он создал для себя спокойную обитель и не впускал никого в свои мысли. Ирония в том, что никто почти и не заметил изменений и не стремился понять душу Чона. И вот мы опять возвращаемся к мысли: а зачем Чонгук тогда так заботится о чувствах других людей, если никто не пытается позаботиться о нем?       Чонгук уже порядком уставал от постоянных размышлений о своей жизни, поэтому чтобы переключиться начинал оценивать происходящее вокруг. Данную методику он частенько практиковал в последнее время. Он и без того был очень внимательным и подмечал многие мелочи, на которые зачастую другие не обращали внимание, а с новой привычкой он стал еще более чутким. Ему нравилось исследовать мир вокруг себя, пытаться на короткий миг прикоснуться к чужим жизням, понять. Забавно, Чон себя понять то не мог, а пытался разобраться в естестве других людей, но его это отвлекало, так что он старался не задумываться об этом. Невозможно анализировать все в этой жизни, он как-нибудь потом обдумает это, а сейчас просто необходимо отвлечься.       Пробежавших глазами по залу, заострил свой взгляд на сцене, где неспешно музыканты готовились к выступлению. Чон решил залипнуть на настройке инструментов и на том, как выстраивается свет, дабы не расплываться мыслью по дереву. Он любил музыку, больше чем кто-либо другой. В ней он находил успокоение, она же помогала ему выплеснуть эмоции или же тихо пережить их внутри себя самостоятельно. Одним словом, вечная спутница жизни, не надоедающая и не отягощающая его жизнь. Отчасти благодаря именно ей он согласился вылезти из своей берлоги. Если бы Тэхён захотел потащить его на какую-то выставку или посиделку с друзьями, то Гук бы с вероятностью в 99% отказался. Тут же он сможет отключиться от внешнего мира и позволить унести себя волне мелодии куда-то далеко. Правда обилие людей вокруг мешало и напрягало, но он серьезно настроил себя на то, что не будет обращать на это много своего внимания.       Не успел Чон вновь вернуться к оценке обстановки, как подоспел Тэхён с двумя напитками в руках, один из которых вручил Гуку. Одарив короткой улыбкой своего парня, Чонгук переключил свое внимание на содержимое стакана. Маленький глоток пролил ясность на то, какой именно коктейль ему заказали, это был Лонг Айленд. На вкус не плохо, но он пробовал и вкуснее. Решив не заострять свое внимание на вкусовых качествах своего напитка, Чонгук обратился к Тэхёну:       – Я видел местечко рядом со сценой. Там и людей не так много пока и есть диванчик, если захотим сесть.       – Отлично, пойдем туда.       Пробираясь сквозь толпу, он наконец заняли свое место по правую руку от сцены. К этому моменту первая музыкальная группа была уже готова начать концерт. Несколько приветственных слов, информация о группе и ее программе на этот вечер, и музыканты принялись играть. Когда зазвучали первые аккорды, Чонгук и Тэхён переглянулись и коротко улыбнулись друг другу. Музыка была в их стиле, в стиле Тэхёна точнее говоря, но Чонову уху тоже приятны были такие мотивы. Толпа неспешно начала вливаться в атмосферу, тут и там были заметны танцующие люди. Парни тоже поддались окружению и лениво покачивались из стороны в сторону.       С каждой новой песней репертуар этой группы приходился по вкусу Чону. Их музыка была спокойной по своему темпу, но было в ней что-то манящее. Смесь романтичной и сексуальной энергии. Не вычурной, не пошлой, скорее привлекательно тягучей. Не только Гук почувствовал это, люди в зале тоже поддались той волне, что задавали мелодии. Окинув зал взглядом, Чонгук увидел много парочек, что обнимались, танцевали в паре, прикасались друг к другу. В моменте ему стало завидно и грустно, ведь Тэхён стоял рядом и не было даже намека на его желание прильнуть к своему парню. А Чонгук хотел, ему в моменте захотелось этого до невыносимого сильно, но он ждал инициативы от своего партнера. Проходили мгновения, песни сменяли друг друга, уже вышла другая группа, а Ким и Чон так и стояли просто рядом. Тоска все сильнее пускала свои корни в сердце Гука. Поняв, что его парень не собирается инициировать физический контакт, Чонгук решил намекнуть на свое маленькое желание.       – Мы мало друг друга касаемся, мне не хватает этого, – неожиданно разрезав тишину между ними, проговорил Чонгук Тэхёну на ухо.       Это было и правдой, и ложью одновременно. Ему правда этого не хватало, но эти прикосновения уже не будоражили, не вызывали каких-то чувств. Эти слова были попыткой вернуть былые чувства, надежда ещё теплилась внутри парня. Но Тэ больше не чувствовал его так, как раньше. Он был далеко. А фраза не возымела никакого эффекта, Чон так и не почувствовал прикосновения, которого так желал. Он специально двигался в такт музыке близко к родному человеку, покачивая бедрами и возбуждая желание прикоснуться. Он все еще хотел быть желанным. Желанным не столько телом, сколько душой. Для Чона языком любви были прикосновения, он придавал им большое значение. Они могли быть легкими и невесомыми, но пробивали дорожку прямиком к сердцу мужчины. Тэхён знал это, но как будто бы забыл. Это расстраивало. Как они дошли до этого? В какой момент что-то надломилось, треснуло? Как можно желать объятий и прикосновений, но в то же время абсолютно не хотеть их? Противоречия жгли душу Чонгука. Он все глубже уходил в свои мысли и размышления о том, во что превратились их отношения. Это часто происходило с ним в последнее время, телом он был в одном месте, а мыслями улетал далеко за его пределы. Будто его нахождение здесь и сейчас было невыносимо, хотелось сбежать, исчезнуть, но сил на это не было. Поэтому Чон все глубже и глубже погружался в самого себя и кажется уже дошел до такой точки, откуда выбраться обратно было невозможно.       Чонгук в который раз обдумывал их отношения, когда чужие руки наконец-таки коснулись его талии, но, к сожалению, этот шаг навстречу не обрадовал. Прикосновение не вызвало ровным счётом никаких эмоций. Есть и есть. Какое-то очень механическое действие вышло, по старой памяти, так сказать. Не было бабочек в животе, не спирало дыхание, тепло не расплывалось по телу, не было желания ответить на касание, притянуть к себе. Тем более что эти прикосновения быстро закончились. Это вызвало только глубокую грусть. Тэхён правда уже не чувствовал его. Все не так как раньше, они уже не те.       – Ты постоянно со скрещёнными руками на талии. Будто стесняешься. Расслабься, я рядом, – с участливой улыбкой на лице произнес Тэхён.       Это ничего не меняло. Брошенная на первый взгляд заботливая и нежная фраза не заставила расслабиться, а наоборот погрузила в размышления ещё больше. Стесняется? Возможно. Чувствует себя некомфортно? Определенно да. Но почему так? Рядом же родной и любимый человек, он же должен быть обителью спокойствия, тихой гаванью. Но Чонгуку это не дарило спокойствия, напротив он стал более закрытый, стеснялся себя, ненавидел, съедал себя изнутри. Он злился на Тэхёна, что тот будто бы в упор не видел изменений в Чоне. Они же живут вместе, встречаются уже столько лет, Тэ знает его вдоль и поперек, как он мог не заметить, что Чонгук стал другим? Он злился на то, что мужчина не видит насколько изранена его душа. Но можно ли его за это винить? Чонгук же сам не рассказывает о том, какие внутренние процессы у него происходят. Молчит о том, как тонет. Не говорит о своих переживаниях и опасениях, о своих страхах, о том, как разрывается его душа, о том, как он рыдает среди ночи. Чон сам себе боится признаться в некоторых вещах, что уж говорить о том, чтобы посвятить в это другого человека. Но ведь Тэхён не просто какой-то человек. Он родной. И это злило Чонгука еще больше. Он настолько уже возненавидел себя, что начал эту злость перекладывать и на Тэхёна, ведь не может же быть дыма без огня. Они всегда обсуждали все и рассказывали о том, что на душе, так почему же сейчас это изменилось? Тэхён перестал быть чутким? Или они притерлись и его отношение изменилось? Он перестал быть внимательным? Вопросы, вопросы и еще раз вопросы. Как они достали Чона. Он купался в этом 24/7. Пытался анализировать себя, что ему к слову не удавалось, что уж говорить об анализе Тэхёна. У Чонгука была одна проблема, он всегда пытался понять людей, залезть им в голову, изучить их суть, ему было важно понимать чувства других. Когда ему это не удавалось он терялся в догадках и раздумьях, что вгоняло его в апатию. Эта черта не касалась всех людей, нет, скорее только самых близких, потому что ему было важно, что чувствует его ближайшее окружение. Он всегда хотел, чтобы людям рядом с ним было комфортно, поэтому пытался не подсознательно докопаться до сути человека. Ирония в том, что Чон сам отчаянно нуждался в том, чтобы люди так же его стремились понять, как это делал он. Наверное, поэтому он и чувствовал грусть и разочарование, когда окружающие его люди не пытались этого делать. Мы делаем для других то, в чем сами отчаянно нуждаемся. Чонгук нуждался, Чонгук делал, но перестал получать ответный отклик, что его и начало погружать в пучину депрессии.       Депрессия. Слово само по себе неприятное, поэтому прекрасно описывает суть сего состояния. Это то, что случилось с Чонгуком. Тетушка Депрессия пришла к Чону примерно 5 месяцев назад, но тогда он еще не смог идентифицировать свое состояние. Что-то поменялось в нем, моральное состояние пошатнулось, но Чонгук даже и не думал, что это депрессия. Апатия, хандра, временная грусть - возможно что-то из этого, но никак не депрессия. Шли месяцы, а состояние не приходило в норму, а наоборот ухудшалось. Становилось невыносимо. Тысяча эмоций, с которыми Чон не мог совладать, разрывали его сердце и душу ежедневно. Казалось, всего этого слишком много для одного человека. Гук не знал, как выпустить все эти эмоции из себя, потому что их обилие разрывало его изнутри. Он плакал. Даже не так, он рыдал. Порой он захлебывался от слез по ночам, все тело трясло от переизбытка душевной боли, и Гук срывался на истерику. Тихую истерику, самую жуткую из существующих. Когда тебя разрывает изнутри, когда даже дышать в моменте становится тяжело, но приходится судорожно прижимать ладонь ко рту и заглушать рыдания и вскрики. Уж лучше кричать в голос, раскидывать вещи, бить все вокруг и дать себе свободу, но Чонгук не мог. Возможно экспрессивная истерика помогла бы ему, позволила излить часть тех чувств, которые разрывали его, скинуть хоть часть балласта. К сожалению, Чон не мог, поэтому боль накапливалась и не видела выхода. Он жалел себя и ненавидел за слабость, которую боялся разделить с кем-либо. Из-за того, что никто не знал о его состоянии и не замечал ничего, он злился и на окружающих. Собственноручно создал для себя капкан, из которого не мог выбраться.       Когда душевная боль уже довольно продолжительное время разрывала его изнутри, Чонгук начал замыкаться в себе, все чаще вставлял в уши наушники и тем самым отрезал себя от внешнего мира. Только недавно его всего переполняло от эмоций и дум, а сейчас наступила пустота. Ему было сложно понять, что хуже: чувствовать одновременно все или не чувствовать ничего? Из него будто вынули сердце, вырвали нервную систему и не сказали, как дальше существовать. Замкнутость и пустота породили отсутствие желания. Не хотелось есть, пить, говорить, общаться с людьми, даже справлять нужду. Вырвали с корнем не только возможность чувствовать, но и силы что-либо делать. Так он ушел в себя на месяцы, оградился от всех вокруг, лишь слушал музыку и изредка пытался выплеснуть крохи своих чувств на альбомный лист. Казалось бы, все его естество кричало окружающим о наличии проблемы и молило о помощи, но люди вокруг будто бы в одночасье стали слепыми. Именно тогда то Чонгук и понял, что спасать его некому и придется это делать самому. Нужно самому давать себе оплеуху, ставить на ноги и двигать вперед. Легко сказать, сложно сделать. Ему было сложно почистить зубы, о каком самоспасении шла речь? Но дальше так продолжаться не могло, поэтому потихоньку Гук начал собирать себя заново. По крупицам он пытался собрать себя вновь, пусть уже не таким, каким был раньше, но хотя бы что-то приближенное к той версии себя. Он был только в начале этого пути. Кто-то со стороны мог бы сказать, что Чонгук ничего толком не сделал, никаких серьезных шагов в нужную сторону не было произведено, но это совершенно не так. Даже малюсенький по мнению общества шаг являлся огромным поступком для человека в депрессии. Помыть голову, казалось бы, обыденность, но даже на это у человека в подобном состоянии уходит много сил. Поэтому не стоит осуждать Чона за его семимильные шаги, для него они уже были подвигом. Так что этот выход в свет с Тэхёном был для Чонгука восхождением на Эверест. Слишком быстрым и некомфортным, но восхождением.       Если откинуть внутреннее состояние Чонгука и посмотреть на место и мероприятие, на котором они были, то можно заметить, что все довольно приятно. Публика приличная, нет пьяных людей, музыка тягучая, загадочная и расслабляющая, атмосфера вокруг приятная, все цивильно, откуда-то доносится приятный аромат, чем именно пахло Гук не смог понять. Толпа немного напрягала, но в целом было терпимо, при условии, что они с Тэхёном встали почти у сцены справа, где было не так много народу. В какой-то момент Чонгук смог откинуть все мысли, сфокусироваться на музыке и позволить себя расслабиться на пару мгновений. Музыка в очередной раз пластырем легла на израненную душу Чона. Он забылся, даже начал покачиваться в такт расслабляющему джазу, ушел из своей реальности, был здесь и сейчас, но все равно отключен от общего потока. Тэхён нашептывал ему что-то на ухо, комментировал самоотдачу саксофониста, отмечал особо понравившееся треки, спрашивал нравится ли Чонгуку музыка. Она нравилась, не вся конечно, но нравилась. Возможно идея прийти сюда была не так уж и плоха, но так Чонгук думает до поры до времени. Как уже стало понятно Гук был самим противоречием и комком неопределенности и переменчивости.       Коллективы сменяли друг друга и сейчас играла довольно энергичная музыка, которая по мнению Чонгука мало вписывалась в понятие dark-джаз. Тэхён во всю подмахивал телом в такт. Чонгук видя его увлеченность, которую сам не испытывал, решил отлучиться в уборную, предупредив парня об этом. Поднявшись по лестнице, он направился к кабинкам туалета. Тут музыку почти не было слышно, отчего Гук немного выдохнул, стоя возле сцены он и не заметил насколько громкой она была. Быстро сделав свои дела, Чонгук направился к раковинам, умылся и посмотрел в свое отражение. Лицо осунувшееся, какой-то безразличный взгляд, никаких эмоций, кроме какой-то нескончаемой тоски. Чон попытался взять себя в руки и даже улыбнулся себе. Вышло криповато, но стало чуть легче.       Возвращаться сразу вниз к Тэхёну и поближе к источнику музыки он не спешил, решил понаблюдать за толпой сверху, где не толпились люди, а мелодии было слышно также хорошо, но не так громко. Комфортно. Вот как можно было сейчас описать состояние Чона. Несмотря на то, что ему в целом не очень комфортно выйти из дома, в данной ситуации он нашел свой уголок комфорта. Увидев диванчики, он решил присесть. Хоть из этого уголка и не было видно сцену и прочего, но зато Гук мог удобно усесться и вытянуть гудящие от долгого стояния ноги. На мгновение он прикрыл глаза, отключил один из органов чувств, чтобы усилить другой. Он слушал музыку и отдался моменту. Расслабление потекло по его венам.       Пахло сандалом. Чонгук учуяв запах, открыл глаза и начал искать источник запаха. Парочка рядом жгла аромапалочки. Этот аромат всегда успокаивал его и заставил вновь прикрыть глаза и отдаться музыке, что только глубже погружала его в глубины своего сознания. Он стоял на краю обрыва, готовый сорваться вниз. Но никто не знал об этом его внутреннем состоянии. Никто. Даже самый близкий и любимый человек. Он был одинок в толпе. Он пытался открываться людям и говорить, что внутри, но казалось в полной мере не мог передать всего своего отчаяния. Незадолго до похода в этот клуб, Чонгук попытался рассказать матери о своей депрессии. Лучше бы он этого не делал. С комом в горле он произнес эти страшные слова «у меня депрессия». Он не знает, чего ждал в ответ, каких именно слов. Вариантов было море, но чего он точно не ожидал услышать, так это того, что никакой депрессии у него нет. «У тебя же все хорошо, все есть, ты сыт и Тэхён рядом, ты себе придумываешь это», – гласили слова матери. Удар под дых не иначе. Самое ужасное, что может случиться с человеком в депрессии – получить полное обесценивание его состояния от близких ему людей. Ошибка, которую совершают многие. Как говорится попытка исправить усугубила положение. Ему было так сложно признаться в этой болезни самому себе, признать перед другими, значит принять полностью то, что с тобой происходит. По мнению общества, если ты иногда улыбаешься, у тебя есть работа, есть где жить, отношения и ты сыт, то депрессии у тебя быть не может. У тебя же есть все для того, чтобы быть счастливым. Но в этом то и кроется все дерьмо депрессии. У тебя по общепринятым понятиям есть все для хорошей и счастливой жизни, но тебе хреново. Тебе больно, тебе плохо, тебе до щемящего чувства в груди невыносимо. Ты просто не можешь.       Таким образом мать замкнула Чона в себе еще сильнее. После этого он уже не думал говорить еще хоть кому-то о своей проблеме. Если он не получил поддержку от самого близкого и родного человека, то что говорить о других?       Да, они с Тэ казались идеальной парой для всех. Всегда понимают друг друга, полное доверие, совместимость в чувстве юмора, комфортная обстановка дома и прочее. Но внутри что-то умерло, и Чонгук не знал есть ли у него силы воскресить это. Есть ли у него силы воскресить себя прежде всего. Хотелось всего и в то же время ничего.       Он лежал на диванчике, слушал музыку, вдыхал приятный аромат, рассуждал, хоть эти думы и были грустные, но сейчас они уже не приносили тревоги, и думал, когда же Тэхён заметит его долгое отсутствие, когда начнет искать, ведь Чонгука не было уже минут 15. Решив не разочаровывать себя тем, что его пара может не искать его еще долгое время, он сам вышел из медитативного состояния и направился опять в толпу. Тэ был все там же и наслаждался музыкой. Подойдя к нему, Чонгук почувствовал потребность в тактильном контакте, поэтому приобнял Кима со спины.       – Ты что-то долго, – в ответ на касание сказал Тэхён. Значит все-таки заметил долгое отсутствие, но не искал. – Скоро закончится уже и можно ехать домой.       От этой информации Чонгук даже приободрился. От осознания, что он скоро будет дома, он заметно повеселел и, не разрывая объятий, стал подтанцовывать.       Появилось желание насладиться данной обстановкой и близостью с Тэхеном, отчего он чуть сильнее сжал того. Послышался удовлетворённый смешок, а на руки Чонгука легли ладони Кима. Они вместе покачивались, Гуки вдыхал запах одеколона с волос Тэ и в эту минуту казалось, что все как раньше. От этой мысли на губах Чона расцвела небольшая улыбка, он теснее прижался к своему парню и прикрыл глаза. Сейчас ему было спокойно в руках своего возлюбленного. Тэхён будто почувствовал нежное настроение своего партнера и повернулся в объятиях лицом к Гуку. Он увидел перед собой довольного Чонгука с какой-то пьяной улыбкой, и его сердце затопило любовью от такого выражения его крольчонка. Чон был таким расслабленным в его руках и слегка забалдевшим, что невозможно было не захотеть его поцеловать. Не отрывая взгляда от довольного парня, Тэхён поддел пальцем подбородок Чона и, одарив его губы секундным взглядом, прильнул к его устам. Он начал неспешно и нежно сминать его губы, не увеличивая напор, без тени страсти. Ему просто хотелось поделиться своими чувствами через это прикосновение. Пусть он и стал реже говорить о них, чаще пропадать на работе и меньше делиться своими мыслями, но он все также любил своего крольчонка. Чонгук был его выбором тогда, он и оставался им сейчас. Их отношения не были уже такими пылкими как раньше, страсть уступила место нежности, но это нормально. Со временем все претерпевает изменение и чувства не исключения. Просто любовь стала более глубокой и осознанной, она была уже на ином уровне, не физическом, а духовном. Они не были уже такими сумасшедшими, не хотели друг друга на любой поверхности и в любом месте, огонёк поугас, но не потух совсем. Просто быт и загруженность на работе сделали своё дело. Сперма уже не била по мозгам, и они адекватно оценивали себя и друг друга. Тёплые объятия, слова поддержки и нежные поцелуи были куда приятнее и важнее любого спонтанного секса. Хотя и секс тоже был нужен, и он был, просто уже не такой. Отчасти Тэхён иногда скучал по тому, какими раньше они были, как хотели друг друга, какие взгляды зачастую ловили от своего партнера. В последнее время Тэ все чаще задумывался об этом и хотел прежней химии, но каких-то существенных шагов не предпринимал. Он винил себя в этом, ведь он понимал, что своему парню нужно уделять больше времени и романтического внимания, но кислый и безучастный в последнее время Чонгук совершенного не возбуждал в нем этого желания. Тэхён особо не придавал большого значения состоянию Чона, ведь он знал, что тот очень ранимая и впечатлительная душа, и иногда у него случались такие периоды, когда хандра одолевала, но Гук всегда довольно быстро сам выходил из этого состояния. Правда сейчас это состояние затянулось, хотя Тэхён все это списывал на холод за окном и усталость от работы, на которую в последнее время жаловался Чон.       Ким пытался иногда радовать любимого маленькими подарочками, чтобы увидеть мягкую и такую родную улыбку своего кролика. Он удивительный в этом плане, даже киндер заставлял его радоваться как ребёнка. Он не требовал дорогих подарков, являлся довольно самодостаточным и на большие траты в свою сторону чувствовал неловкость. Ему всегда было важнее внимание, даже в таких проявлениях как приготовленный на двоих завтрак, шоколадка в подарок, записка с признанием в чувствах, неожиданное объятие посредине дня без причины, сообщение о том, что Ким скучает по нему. Он безмерно обожал его за это. Тонкая душевная организация - вот как мог бы описать Тэхён Чонгука.       Поцелуй продлился не долго, буквально секунд 30, но этого времени хватило, чтобы оба их сердца забились быстрее. И несмотря на участившийся пульс, это небольшое физическое взаимодействие заставило сердце Чона поуспокоиться. Мысли на короткое время покинули его голову. Был тому виной тактильный контакт или скорое отбытие домой неизвестно. Скорее оба фактора сыграли роль.       Тэхён продолжил держать Чона в своих объятиях. Он стоял за его спиной и разместил руки на талии. Концерт подходил к концу, объявили, что выступает последняя группа, и в какой-то момент Чонгук даже пожалел, что вечер заканчивается. Потому что мероприятие по большему счету прошло мимо него. Это раздражало больше всего. Он не мог в полной мере наслаждаться теми вещами, что раньше приносили ему удовольствие и радость. Но хотя бы последние минуты мероприятия он смог насладиться и пропустить через себя все происходящее вокруг.       Музыканты исполнили последнюю композицию и поспешили покинуть импровизированную сцену. Тэхён выпустил Чонгука из объятий, и они переглянувшись пошли в сторону гардероба. Гук неохотно шел вперед, он начал сожалеть, что не мог быть эмоциональным и не показал Киму радостный спектр своих эмоций. Да, он съедал себя за любую мелочь в последнее время. Тряхнув головой, он попытался скинуть с себя это наваждение чтобы хотя бы при обсуждении концерта не быть с кислой миной. Он старался, правда старался поддерживать их личную жизнь в прежнем состоянии. Получалось порой откровенно хреново, но для него это было уже много.       Покинув клуб, они направились в сторону дороги, чтобы вызвать такси и с комфортом доехать до дома. Взяв Чона за руку, Тэхён начал делиться своими впечатлениями. Он был в приподнятом настроении и переполнен эмоциями. Как по заказу пошел снег. Романтичный для Кима и грустный для Чона. Тэ взял за руку Чонгука, они остановились и Тэхён начал танцевать с своим парнем. Он чувствовал тоску в настроении своего партнера, но списал это на осталось и на грусть от закончившегося концерта. Небольшая улыбка расцвела на губах Гука и она начали покачиваться под аккомпанемент падающих снежинок. Ким подарил ответную улыбку, его план сработал, ведь его крольчонок улыбается и отвечает на его действия.       Покружившись немного в танце, они продолжили путь к такси, крепко взявшись за руки. На улице было довольно холодно, поэтому Тэхён убрал комок их рук к себе в карман. По дороге они обсуждали какие-то свои повседневные вещи, делились планами, думали, что будут делать завтра. Несмотря на то что Чонгук поддерживал разговор, головой он витал где-то не там. На его радость такси быстро приехало и им не пришлось долго мерзнуть на улице. В салоне было тепло, удобно устроившись на заднем сидении они еще немного поболтали, после чего Тэхён первый потянулся к своему карману чтобы вытащить наушники. Чон грустно хмыкнул на это действие. Он смотрел на Тэ какое-то время, как тот что-то рассматривал на своем телефоне и слушал музыку, после чего отвернулся к окну и последовал примеру своего парня. Воткнув наушники в уши, он позволил себе унестись куда-то далеко в свои размышления о своей жизни.       За своими мыслями они оба не заметили, как уже подъехали к своему дому. Покинув машину, они молча направились к подъезду. Чонгук в нетерпении крутил ключи в кармане своей куртки. Все, чего он сейчас хотел, это раздеться, умыться, обнять кота и лечь спать. Социальная батарейка села, сил на какие-либо дела и разговоры уже не было. Он надеялся, что Тэхён пойдет в кабинет и будет заниматься делами, а Чонгук сможет остаться один. Но его надежды не сбылись.       – Хороший был вечер. Рад, что мы сходили, – скомандовал Тэ, как только они вошли в квартиру.       – Да, было неплохо. Надо почаще выбираться из дома, – вторил ему Чонгук. Господи, как безбожно он врал. Он бы сто лет еще не выбирался из квартиры.       – Я так вымотался, сил нет ни на что. Схожу в душ и спать.       – Да… Давай тогда я первый.       Кивнув в знак согласия, Тэхён пошел на кухню чтобы покормить их кота. Чонгук же в это время направился в ванную комнату. Закрыв дверь за замок, он встал напротив зеркала, взглянул на себя и с тяжелым вздохом и отвращением на сердце принялся стягивать с себя одежду. Встав под горячие струи воды, он пытался стереть с себя мочалкой это мерзкое ощущение. Чон надеялся, что вода смоет с него неприятное чувство нахождение не там и не с тем. Где-то глубоко внутри он понимал, что все его мысли и эмоции продиктованы депрессией, что она на самом деле не думает, что Тэхён не его человек. Он как можно чаще возвращал себя к этой мысли, но порой моральное состояние было сильнее него, и он вновь терзался сомнениями. В такие моменты он ненавидел себя. Начав еще более усердно работать мочалкой, Гук мечтал, чтобы все это поскорее закончилось. Горячая вода не помогала, мочалка тоже, поэтому он перестал мучать свою кожу и мозг, и вышел из душа. Надев удобную пижаму, он покинул ванную и направился в комнату, где сразу нырнул под одеяло. Он услышал, как хлопнула дверь в ванную, после чего включился душ. У него есть пара минут, чтобы побыть одному, пока Тэхён смывает с себя тяжесть этого дня. Чонгук повернулся на правый бок ликом к стене. Он просто молча лежал и ждал возвращения своего парня. Обнимает ли его Тэ перед сном? Поцелует ли? Задание со звездочкой.       Пока Гук думал о недалеком будущем, в ванной уже выключилась вода, и посвежевший и разморенный теплой водой Ким зашел в их спальню. Он поставил телефон на зарядку и лег рядом С Чонгуком на кровать. Повисла пара секунд тишины. Чонгук не знал смотрел ли на его спину Тэхён или нет. Через мгновение послышался щелчок светильника и комнату погрузилась в темноту и тишину комнату разрезал голос Кима:       – Спокойной ночи.       – Спокойной ночи, – вторил ему Чон.       И все. Ни объятий, ни короткого поцелуя в макушку. Ничего. От осознания этого у Чонгука в носу защипало, слезы напрашивались на глаза. Он сжался в маленький комочек, обнял себя руками и старался не шевелиться, чтобы Тэхён не раскрыл его состояния. Они просто молча собирались отойти в мир сновидений. Вот так просто, вот так бездушно. Чонгук мог бы сказать Тэхёну о своем желании хоть какого-то внимания, но не было никаких моральных сил на это. А Тэ не чувствовал, совсем не чувствовал своего крольчонка.       Утопая в своих чувствах, до Чонгука начали доноситься посапывания со стороны его парня. Ким начался проваливаться в сон. Для Чона это было невыносимо. Пересилив себя, он повернулся лицом к Тэхён и приблизился к нему. Дал себе пару секунд на размышления, после чего кротко закинул руку на Кима. Тэхён по инерции обнял Чона за талию. Казалось бы, долгожданные для Гуки объятия, но от них стало на душе еще тяжелее.       Они тонули в одиночестве, засыпая в объятиях друг друга. Или тонул только он?..