твоя любовь дала мне сил дожить до завтра

      – Хан Джисон.       Зов. Этот дивный зов. Кажется, я слышал его когда-то во снах.       – Ты меня слушаешь?       Минхо бросил заинтересованный взгляд на Джисона.       – Что? – телефон упал на стол.       – Что делаешь, говорю? – отпил чая с молоком из трубочки, поднимая брови вверх.       Хан писал строки.       – Послушаешь? – Хан нажал на белую иконку на экране.       – Ты уже написал? – жуя добавку, вопросительно поднял брови.       Тихое мгканье отчётливо донеслось до Минхо, на что тот незаметно, но влюблённо вздохнул. Какие сказки ты мне ещё преподнесешь, Неверленд?       – Слушай.       – Я слушаю. Каких оттенков было утро, когда мы встретились впервые? Оно было покрыто цветами обещаний милых. Какими звёзды были перед нами ночью? Такими, что слепили лунные прогулки в очах. Смотрел ли я на них? Отчасти да, отчасти нет. Я просто видел тебя только – белый свет. Каких оттенков было утро когда расстались навсегда? Хотел бы знать я, но не помню ничего кроме тебя. Разминулись мы тогда, я в жизнь, а ты в никуда. И остался только я, цветы, могила и вода.       Джисон замолк.       – Красиво, – сказал парень. Его красивый парень. – На эмоции выводит аж, – и закусил курочкой.       Слова похвалы. Так хороши, и сердце трепещет больше, когда слышишь их от любимого человека.       – Спасибо, – самая детская улыбка без зубов. Самая милая и хрупкая. Руки тянулись погладить спадающую на лоб Минхо мягкую чёлку.        – Запишем сингл, – потёрся щекой об ладонь Джисона, – или ты ещё что-то напишешь?       – Да, две песни думал сделать, – Джисон вкладывал смысл даже в количество песен в музыкальном альбоме.       Музыке муза не нужна. Она сама по себе уже муза. Столько времени проходит и думаешь, что это навсегда. Только музыка будет ждать тебя. Всю жизнь.       Они остановились где-то на одном из мириадов. Где-то на малиновых закатах. И не хотели больше обратно, им не нравилось на Земле. Правильный ли выбор они сделали? Легенды и сказки бегут, спотыкаясь, за ними. А эта, эта сказка будет счастливой?       Свист пошатнул две худые фигуры на широкой улице с серо-жёлтыми лужами. Как будто сейчас начнётся новое утро, но его им ждать ещё пять часов. Оно очень далеко. Звон Биг Бена был ближе. Звенели в одиннадцать так громко, как будто уже двенадцать. Машины ехали посередине дороги, их почти не видно. А прохожих тем более, сегодня их напугало отсутствие звёзд на небе.        Милый, милый, милый мой, сколько ещё быть с тобой? Милый, я всегда слежу за тобой и жертвую собой. В тебе я вижу радость и покой. Милый, милый, милый мой, долго будешь ты со мной? Мне готовится ко смерти или просто быть собой? Если выбрать мне второе, то впадём в могилу двое. Если первое возьму, то быстрей с ума сойду. Милый, милый, милый мой, почему ты не со мной? Я не успел сказать прощай и отпустить в волшебный край. Тебя там может и не быть, край и ты не настоящий. Но я верю, если нет – присоединюсь на станции входящей.       Зелёная листва спадала на дорогу, закрывая небо ночью. Жёлтые огоньки продолжали сиять в уличных озёрах на асфальте. Тишина большого города. Возможна ли тишина на главной улице Британии?       – Так хорошо, – Хан прятал руки в длинных рукавах толстовки. Прохлада с осадками его любимая погода.       – Как думаешь, мы появимся когда-нибудь на этих билбордах? – светящиеся в темноте экраны отражались в лужах, пока они под прозрачным зонтом шли домой.       – Если будем много работать, – Джисон приподняв зонт. Рекламы ослепляли, такие яркие.       – Может, выступим когда-нибудь в Бригстон? – тихо мечтал Минхо.       А Джисон в ответ только больше сжимал чужую ладонь в руке.       – Обязательно, – и поцеловал в лоб родного.       Родная душа. У этих двоих одна душа на двоих, а иногда кажется, что и сердце.       Терпкое чувство ожидания. Как будто что-то грядёт, а они сжимают лапки для борьбы. Они обязательно соберут целый стадион. Однажды, они это обязательно сделают.       Может быть сейчас пару десятков человек – это не так и много, но на Брейдстрит их любят. Снимают, много фотографий делают с Минхо и Джисоном. И каждая милее предыдущей: неловкий поцелуй в щечку от Джисона, поданная рука от Минхо на больших ступеньках, парные вечерние костюмы.       Оба любят дождь, оба любят музыку и оба любят ночные выступления. Вечера летом это время откровений, это подарок для потерянных, это воспоминания.       Это любовь.       И это судьба.       Они это сделают.

☆

      Тихий джаз разливается по ушам элегантных людей, попивающих алое вино и крепкие виски со льдом.       – Да ты хоть помнишь, как мы познакомились?       Знакомый смех ласкает слух. Они сидят после выступления за столиком в зале.       – Да, ты свалился на меня, когда выпрыгнул из окна спортзала на улицу.       – Я убегал от физручки.       – Зачем?       – Она меня хотела к директору повести за чёрный юмор.       – Минхо, ты меня тогда чуть не раздавил.       – Люди не на грани вымирания, ничего страшного.       Джисон засмеялся, но явно не от всего сердца. Не от всего в шутку конечно же. Ему сразу подарили поцелуй в лоб. Рука Минхо потерялась в его волосах. Тёплые касания всегда умиротворяют, дарят такое чувство, что они одни в этом помещении, даже если на барной стойке посетители уже давно устроили армрестлинг, а за каждым столом раздаются громкие беседы.       – Ты меня там ждал, знал, что я упаду!       – Счастья ждать не нужно, – поправил круглые очки на переносице и получил поцелуй в губы.       Сегодня они пили. После выступлений их часто зовут на бис, и они выпивают для смелости, ну, или просто так, когда атмосфера для двоих другая. Одежда у них всегда разная для сцены. Деньгами они не раскидываются, нет. Просто друзья Джисона портные.       – Мне очень нравится, – Хан гладит по ткани рукава, – этот пиджак.       – Можешь жениться на нём, – кладёт руку на бёдра.       – Нет, я женюсь на тебе.       Женюсь на тебе. Он говорил это и в 17, и в 20, и сейчас почти в 30. Ему надоело ждать, пока они переедут в штаты, но нельзя торопиться. Они всё ещё на своём пути.

☆

      Сонный Лондон за окном продолжал мерцать, пока они по очереди выходили с душа.       Минхо подмял постель, покрывало, плед и всё, что есть на кровати к себе, создав подобие норки для одного.       – Ты спишь сегодня один? – Джисон кинул полотенце на стул и опустился на прохладную постель.       – Оденься, – выглянул из пледа, окинув взглядом голого Хана.       – Зачем?       – Холодно, – зарылся обратно в подушку, – и волосы посуши.       Уже октябрь. На улице слякоть. Лучше с таким не шутить.       – Хорошо, – выдохнув, глянул на уснувшего Минхо, и, развернувшись, ушёл обратно в ванную.       Тепло фена грело тело, а шум уже не беспокоил.       Осень. Осенью дождливо. Особенно в Британии. В других частях мира тоже, но тут как-то по-особенному. Джисона здесь настигала меланхолия. Ему это определённо нравилось, хоть порой и становилось слишком грустно.       У них было три тысячи слушателей на Спотифай, и каждый месяц это число медленно возрастало. Немного обречённые депрессивные песни о любви заточены в расслабляющий джаз.       – Ты можешь забрать меня? – Минхо позвонил со студии звукозаписи Джисону. – Тут дождь, – он любил разглядывать лужи, стоит под навесом, наверное.       – Да, – улыбнулся. Хан уже закрыл ноутбук и смотрел в окно. И правда дождь. – Что тебе взять?       – Давай вместе потом поедем, – был слышен громкий ливень.       – Ты хочешь по дождю гулять? – точно не захочет. Он ушёл сегодня в 9 утра, сейчас уже 6 вечера.       – Возьми пирожки и сладкий кофе, – грустно смирившись, ответил Минхо.       – Не дуйся, – Хан лыбился как дурак. – Скоро буду.       – Жду, – медленный звук гудка.       Джисону нравится голос Минхо. Джисону нравится Минхо. А Минхо нравится Джисон. Об этом он думал каждый раз, когда ждал его под дождём.       На лужах появлялись круги от капель. По городу гулял туман. Тьму освещали фонари и свет от фар проезжих машин. Одна подъехала ко входу.       – Куда едем? – Джисон следил за тем, как Минхо выбежал из крыльца, открыл дверь и ввалился в машину, разбрызгав воду с волос.       – Домой, – быстро пристегнулся, не реагируя на пристальный взгляд. – Я хочу чай и спать.       – Ты же кофе просил, – протянул с заднего сидения бумажный пакет и переноску с двумя стаканами.       – Сейчас хочу кофе, – вытащил картонный стакан и сделал глоток. Глаза, что следили за ним, наконец были замечены. Но Минхо не сказал ни слова. После глотка он резко взял Джисона за шиворот и, притянув к себе, с упором поцеловал. Решил поделиться кофеином. – А потом чай.       Рука Хана чуть не упала с руля.       – Эй, аккуратнее, – он чуть не начал газовать. – Целоваться на дороге запрещено.       – А что можно?       – Держать меня за ручку и есть пирожки, – кивает на пакет.       – Как скажешь, шофёр-романтик, – схватил ладонь, что была на колене, достал обертку с едой и начал есть.       – Вкусно? – выезжает на свободную трассу.       – Вкусно, – кивает Минхо.       Каждая ночь в освещении желтого уличного света даёт шанс помыслить. Смойте с них человечность, лишь вечность их очистит.       На улицах шумят, пируют в дорогих ресторанах, пьют фильтрованное пиво в барах, хотят свободы и свежего воздуха. Никто не торопиться. Удивительно, что даже при граде люди идут с зонтиками в руках и ни на шаг не ускоряются. Это поистине волшебно.       

☆

      – Давай пройдём тесты язык любви, вида привязанности и темперамента? – Джисон грелся о горячие руки Минхо, к которым он сам притулился. Лёжа у него на коленях, он задрал голову вверх, убирая телефон.       – М? – сонно приоткрыл слипшиеся веки. После октябрьских концертов всегда устаёшь как собака.       – Ты спишь? – на что Минхо положительно зевнул.       – Уже засыпаю.       – Иди в постель тогда.              Еле дойдя до кровати, парень повалился лицом на чистую простынь и мучительно застонал. Джисон будет ещё чем-то занят. Некого приобнять даже. «Вот был бы кот – говорил он каждое утро своему парню, – вот тогда бы зажили». И даже не знал, что этот самый Джисон ещё с начала месяца начал активно изучать тему подготовки заведения домашнего питомца.       Идея с тестами Минхо понравилась, хоть он и слушал восторги Джисона только сквозь сон, типо «Как он со своим парнем уживается, если он любит касания, а тот только подарки?», «После такого реально в любовь начинаешь верить», «Минхо, а вот ты злишься больше, или ты спокойный?», «Минхо, у тебя вот как-то логики больше, чем чувств, но в выборах ты всегда делаешь выбор в сторону чувств».       Так у них и начался следующий день.       – Куда нажимать? – Минхо тыкает по экрану в поисках кнопки для подтверждения ответа.       – Вниз, – пролистнул на чужом экране Джисон, – вот.       – Спасибо, – откинулся назад, растопырив колени.       – Ты думаешь обычно над ответом?       – Что?       – Я говорю, – посмотрел на сидящего на диване Минхо, – ты задумываешься всерьёз, прежде чем отвечать? Или машинально, отвечаешь то, что сразу чувствуешь прямо сейчас? – спросил Джисон, дёргая свой браслет. Странное чувство дежавю.       – Я… – глянул на телефон, – не задумывался над этим, – притих. – Но знаешь, мне кажется скорее второе, чем первое, – они переглянулись. – Для меня оно связано. Нет же такого мнения, которое ты будешь иметь всё время. Вот так и тут, то, что я чувствую сейчас показывает моё общее мнение на тему вопроса в данный период времени. Понятное дело, что оно может измениться завтра и ответ будет совсем другим. Но разве не в этом смысл? Узнать тебя получше с помощью теста. В настоящем времени.       А Джисону и добавить нечего. Минхо подвинулся, положив головой на его ноги.       – Ты прав, – потянул руку, чтобы почесать его подбородок, но она была схвачена хищником.       – А то, – устроил кисть руки рядом с собой и молча в обнимку продолжил тыкать на ответы вопросов.              В старой сеульской квартире тарахтели бы бабушкины часы, скворчала сковородка и не ловила бы сеть. В их же с Минхо квартире всё наоборот.       

☆

             – Слушай, – Джисон задыхается от смеха, падая на дорогое красное кресло, – ну я не думал, что когда-нибудь попаду в настолько комичную ситуацию.       – Держал бы своего удава в уздечке ничего бы не было, – красный как свёкла Минхо еле стоит на месте и дрожащими руками пытается завязать чёрный галстук на шее. Он совершенно не понимает, каким образом Джисон может смеяться после того, как усадив Минхо на раковину и начав пожирать его горячими поцелуями, он наклонился на столешницу и заставил бедный позолоченный столик треснуть и с грохотом повалиться на пол. Трубы сразу прорвало, и дорогая изысканная ванная комната превратилась в элитный аквапарк для брачного периода.       – Так ничего как раз и не было, – захохотал и провёл взглядом сверху вниз уже по сухому мужскому фраку. Естественно, они никому не сообщали настоящую причину как такое вообще произошло, но уже за сам факт их вполне можно было бы сопроводить на выход. Но, видимо, владелец этого большого дома должен получить певцов любой ценой. Их особое звучание, ярко напоминающее прошлый век, привлекает людей соответствующего возраста. Им правда часто говорили, что они особенные исполнители. Без причины.       Атмосфера мероприятия никак не вяжется с двадцать первым веком, но это же им и на руку. Они те ещё любители поиграть на публику, и после виски закусывать сыром с плесенью на шпажке.       Здесь всё очень изысканно. Дамы с декольте и масками, не те, правда, что были в далёком прошлом, но истинные ценители знают: женщины как вино, и с возрастом становятся только слаще. Бокалы шампанского успевали только сверкать по залу. А духота в огромном зале была настолько приятной, что прям просила всех обнажиться.              – Добрый вечер, господа, дамы, – все присутствующее едва ли сдерживали выбивающиеся стоны восторга и страсти, что сочилась со всех сторон мира именно в это место.       – Мы рады приветствовать вас на этом замечательном мероприятии, посвященному успешному завершению политических переговоров Британии и её успешную интеграцию в мировой союз, – красные шторы защищали окна от громких аплодисментов. Несмотря на официальность, кто-то даже вскрикнул. Но вечер всё же был про празднование и расслабленность. Костюмы и платья никак не придавали значения событию, это был тематический дресс-код ради веселья.       – И также мы рады быть сегодняшними гостями здесь, так как к музыкальным вечерам мы питаем особую любовь, – Джисон переглянулся с Минхо, и умиротворённо улыбнувшись, вернулся взглядом в зал. – Мистер Дэвис, – добрый на взгляд дядька сидел за столом со своей семьёй, приобнимая жену, – благодарим вас за приглашение и за возможность исполнить нашу музыку на сегодняшнем банкете.       Они оба поклонились корпусом, как принято у них на родине, а после сели на удобнейшие кресла. К Джисону внезапно пришло ощущение дежавю. Он повернулся корпусом к Минхо, что поправлял шнур микрофона.       – Знаешь, – Джисон закинул ремень гитары на плечо, – может съездим домой как получим деньги?       – О, – у Минхо аж засветились передние зубы. – Я хотел это предложить на зимних праздниках. Давай дома подумаем?       – Хорошо, зайчик, – если бы он мог дотянуться до лица Минхо не вставая, то там не осталось бы живого места.       И зазвенел тягучий мужской голос на огромный зал, заставляя следовать за собой. В повседневной жизни может быть и не так заметно, но как только Минхо начинает петь, атмосфера вокруг него меняется на все триста шестьдесят градусов. Но свой талант он предпочитает раскрывать только под игру Джисона. Больше никаких вариантов.       Ему не нужен никто, кроме него. Как и Джисону, он мог бы пойти по образованию учителем рисования младших классов где-то в Сеуле или в Тэгу вообще без проблем, ему даже нравится специальность, на которую он отучился. Но он там не нужнее, чем здесь. Джисон нужнее там, куда зовёт его сердце. А его сердце зовёт его к голосу, самому красивому голосу, который он когда-либо слышал в своей жизни.       Его нечеловеческая харизма, когда он на сцене, улыбающиеся глаза, смотрящие на глаза людей, которые им в ответ тоже улыбаются. Острый уголок скул, двойные веки, вьющиеся волосы. Лучше бы в зрачках Минхо горели аккорды, которые нужно играть, потому что он никогда не сбивался столько, сколько когда на них смотрел.       Иногда Джисон задумывался как вообще произошло так, что они сошлись, если он сам, ну, не особо и привлекательный, по стандартам по крайней мере. Но когда Минхо услышал эти мысли впервые, он изобразил такое недовольное лицо, как будто ему вместо кота собаку купили, или кофе, когда он просил чай. Поэтому со временем подобные мысли сошли на полное «нет», Джисон понял почему его любят, как его любят и зачем.       Не зря тогда летним днём у Минхо не получилось сдать экзамен, и он остался во дворе, звоня Хёнджину и прося помочь ему с тем, чтобы задобрить препода. А Хану Джисону не просто так повезло проходясь по кампусу универа упасть в обморок от жары прямо на тротуаре.       Да, они бы познакомились позже вероятнее всего. И да, у них тоже могло бы всё превратиться в одну большую историю. Но глядя на закон бабочки, что одно малейшее действие чередует огромному шторму, хочется только благодарить судьбу. Благодарить за то, что пережили шторм.              – Слушай, ну я думаю твой удав уже зачах, – Минхо снял атласный пиджак и кинул на стул. – Он прям умер сегодня.       – На твоих глазах? – не отрываясь от телефона, засмеялся Джисон.       – На моих глазах.       – Помянем.       – Помянем. И не свети торсом, – проскользнул глазами от обтягивающих штанов до широких плеч.       – С чего это вдруг?       – У нас поминки.              Молчание продлилось ровно до того момента, как они встретились взглядами. И оба начали громко смеяться.              – Но я знаю, как оживлять мёртвых, – Минхо подошёл ближе к кровати. Он медленно расстегнул верхние пуговицы на красной рубашке и снял запонки. Вельвет прилегал к вздымающейся груди, куда Хан всегда любил притуляться. На штанах расстегнулась пуговица и наполовину ширинка.       Джисон быстро сменил позу: лёг, раздвинув колени в стороны и смотря между них, подпёр голову рукой. Насладившись видом, он резко изменил своё выражение лица. Крепкие мышцы на ногах никак не вязались с тем фактом, о котором он сейчас вспомнил.       – Отпустишь своего питомца погулять? – изобразил смертельно кринжовое эггё, заставляя ржать ещё сильнее.       – Ты про себя?       – Да, хозяин, – тут же внезапно бугорок стал заметно больше. – О-о, так у тебя фетиши ещё и на это, – подкрался как хищник, нависая сверху Джисона. – Повяжешь меня на поводочек?       Эти слова стали фатальными, больше Минхо на следующий день никто не видел.       

☆

      – Блин, Минхо, ну как ты себе представляешь, я, что, подойду к нему со словами «Здравствуйте, дядя, я ваш поклонник, можно мне ваш мячик за это?» – парни сидят на трибунах, пылко обговаривая матч.       – Да, – кивнул без тормозов. – Пошли они все к чертям, просто возьми этот мяч, – он посмотрел вдаль, создавая атмосферу кульминационного момента в фильме.       – Пойдёшь со мной? – сжал руки в замок на коленях.       Джисон в ушанке, в огромной голубой куртке, с порозовевшими щеками и шоколадными орешками. Это насколько нужно быть крошечным, чтобы приблизиться к нему, быть похожим? Наверное, даже таких атомов не существует.       – Пойдёшь, – Минхо подорвался с места и ступил на лестницу, ведущую к полю. Он обернулся. И поймал странный взгляд. Молча посмотрел на своего мужчину, который больше смахивал на подростка и спросил: – Что-то не так?        Хан прикусил губу, пытаясь осознать, правда ли это реальность, или какой-то сон.       – Я тебя люблю, Минхо.       Между ними моментально пролетела искра.       – Тогда выходи за меня, хотя… – поднёс рук к подбородку, сделав задумчивый вид, – ты уже вышел.       – Я уже вышел, – сказали они в унисон и Джисон протянул левую руку с кольцом, ожидая, пока её возьмёт Минхо.       Уже держась друг за друга, они спустились с трибун и у бейсбольного поля увидели кумира (или кумиров) Джисона, Ли не особо разбирался во всех звёздах бейсбола, но знал того, по кому фанател его муж.       Поблагодарив за игру, Хан замялся и только благодаря Минхо им получилось остановить уже уходящих с поля спортсменов и выпросить фотографию и белый бейсбольный мяч, которым сегодня одержал победу его кумир.       Об этом дне они оба вспоминали ещё очень долго, так как не каждый день получается соприкоснуться не с рутинной жизнью, а чем-то большим, более вдохновляющим, мечтательным – миром большого спорта.       

☆

             – Тебе не холодно? – как же тихо на пирсе у моря, там стояли только рыбаки.       – Руки только, – Джисон поддевает рукава и растягивает их, пряча ладони.       – Давай, – Минхо протянул руку и соединил их маленькие миры воедино в своём кармане.       Сколько ещё раз можно приходить к морю и удивляться его мудрости и спокойствию, если каждый раз как первый? Наверное, бесконечно.       – Ты видел там булькнуло что-то? – Хан от удивления раскрыл рот. – Похоже на акулу.       – Ага, – присматриваясь практически к горизонту, его потрясли повторные всплески из того же места. На секунду из моря показался белый хвост и тут же исчез. – Ой, – они сделали шаг назад, – реально акула.       – Чего говорите, парни? – дед с удочкой повернулся в их сторону, поднимая поплавок наверх. – Матерь божья, – не успев даже моргнуть, снова появилось бульканье и из воды выплыло белое нечто. – Это нужно всех предупредить, – дедушка подошёл к своему ведру и быстро стал собирать вещи.       – Вам помочь? – парни быстро подоспели и стали помогать пожилому.       – Спасибо вам, ребята, – уже с собранными поплавками и удочками дед стал передвигаться в сторону других рыбаков, дабы предупредить о слишком крупном улове, но его остановили.       – Мы им всем передадим, не волнуйтесь, – Минхо еле удержался от поклона, так как со стариками всё ещё такое ощущение, что нужно относиться максимально уважительно.       – Удачи, мальчики, – кивнул дедушка и пошёл к берегу.       Пройдя дальше по пирсу, они предупредили всех рыбаков, что к ним приближаются акулы, послушали байки, которые травил огромный накаченный мужчина, который собирал свои дорогущие аксессуары для рыбалки, увидели, что все начали уходить и сами после этого покинули берег.              – Джисон тоже решил петь, – Минхо трясёт лёд в пластиковом стаканчике со льдом, замечая, насколько мало кофе ему на самом деле налили.       – Что? – Чан аж повернулся, откатив кресло от стола.       – Ну, он написал лирику и сказал, что тоже хочет спеть, – ухмыляется, – а что, ты не знал?       – Нет, – лицо доказывает, что он бы не реагировал так сильно. – Это я ещё позднее работать закончу, – приуныл Чан и вернулся к экрану компьютера, клацая мышкой.       – Чё?       – Джисон привереда. Ему начинают нравиться его строчки только с сотой попытки.       – Он просто избирателен.       – Ворчлив.       – Заинтересован.       – Он очень капризный.       – Он очень добрый.       – Ой, всё, – клацанье по клавиатуре, – не будем больше.       Минхо громко сёрбнул трубочкой, листая переписку в телефоне. Он хорошо сегодня поработал, в солнечные дни всегда проще живётся. Осталось только дождаться Джисона, чтобы он смог завести его в бутик, где Ли присмотрел себе кожаный плащ с перчатками и шляпой, потом поехать в ресторан поесть кальмаров, и напоследок...       – Слушай, Минхо, – из мечтаний его вырвал голос Чана, – у тебя голос как-то изменился. Раньше был более звонкий.       – Взрослею, значит, – вальяжно поправил падающие на лоб волосы, создавая вид суперзвезды.       – Скоро с Джисоном в одной тональности будешь, – засмеялся Чан и увидел загоревшийся экран телефона. – Доставка приехала, есть будешь?       – Не, спасибо, дома уже готовить буду, – махнул головой Минхо.       – Даже пульгоги? – Чан сразу видел обречённый вид друга, – я знал.       – И что ты там знал… – отбросил телефон в сторону, наблюдая, как Чан надевает олимпийку и берёт ключи. Парень открыл дверь, кинул фразу, что скоро будет, и ушёл.       На дворе май. Вечер в одном из бизнес районов Лондона. Хочется уехать загород на речку и встречать закат. Прям как делал Шерлок Холмс, вися на заборе чужого дома, и высматривал признаки жизни на верхних этажах поместья.       Минхо с Джисоном часто пересматривали Шерлока на выходных, и он прям уверен был, что, если их поместили бы вместо главных героев в детектив, он стал бы Ватсоном, а Джисон Шерлоком. Такая у них энергетика была. Разная, но дополняющая.       

☆

      – Я щас умру, – Минхо упал на землю, раскинув ноги и руки. Скалолазание это не его.       – Та нормально, – задыхаясь, Джисон выливает на себя воду из бутылки, полоская волосы.       – Чанбин, в твою голову хоть когда-нибудь приходят умные мысли?       – А чё меня-то сразу обвинять, я же не знал, что так жарко будет, – сняв майку, Со вытер накаченное тело от пота.       Пока парни отдыхали на скале, на тропинку вернулся Хёнджин, который пошёл впереди всех.       – Мы дошли! Дуйте сюда, – перекинув козырёк кепки назад, он снова исчез в кустах.       Чанбин вздёрнулся, услышав заветные слова и резко поднялся.       – Идём! – крикнул он, помогая встать Минхо. – Давай, бро, ещё немного.       – Легко такое говорить, когда тебе ещё нет 30, – кряхтя, Ли всё же смог подняться и встать на ноги.       – Давай я понесу, – Джисон забрал у него рюкзак из рук и кинул себе на плечо.       – Спасибо, – поблагодарил Минхо.              Компания друзей вышла на поразительно белый берег небольшого озера, который прятался в лесу. Они сразу увидели палатку Хёнджина и Феликса, жарящего еду на костре.       – Чанбин, снимай, мы впервые видим лесных макак.       – Очень смешно, – ответил Хёнджин Минхо и спустился по тропинке на песок. Тут, в тени, он был совсем не обжигающий.       – Кто-нибудь из вас проходил второй Симс, где сюжет с джунглями идёт? – Джисон помогал доставать Чанбину продукты из переносного холодильника.       – Нет, – ответили почти хором, смотря друг на друга.       – Там главный герой попадает на необитаемый остров после кораблекрушения и начинает выживать один, потом попадает в стаю обезьян и позже находит племя людей. Он там женится и всплывает выбор остаться навсегда на острове или уехать обратно.       – Я бы уехал, – прокомментировал Феликс, перевернув мясо.       – Не оставаться же с обезьянами тусить, – согласился Минхо.       – А если бы я захотел на острове остаться? – встал в позу Джисон.       – Тебя бы съели макаки, – все засмеялись, а Хан демонстративно надулся. – Я пошутил, Джисон-и, – Минхо подбежал к нему и стал гладить по голове и сам засмеялся. – С тобой я бы остался.       – А со мной? – надул губки Чанбин. С лица друга пропала улыбка и поднялась только вопросительная бровь. – Понятно.       – Ты бы сам не захотел оставаться на острове, – Хёнджин помог Феликсу переложить еду на тарелки. – Без любимого бокса и футбола.       – А ну цыц, – младшие тут же начали посмеиваться перешептываясь.              Среди тени деревьев, под звуки ручья, компания уселась на пледах и начала запланированный пикник на природе. Июльское солнце было радо их видеть.

☆

      В субботу после утренней поездки за продуктами и прогулке по парку в поисках тишины, Минхо обычно ложился дремать, а Джисон занимался чем-то в гараже, разбирал технику, ремонтировал машину, танцевал. Он там жить начал с момента, когда они переехали в частный дом.       Теперь кроме самих себя и друг друга, они ещё имели домик в городке близко к столице и небольшой зелёный дворик. Джисона порой посещали мысли о том, что он хотел бы домашнего питомца, особенно собаку. Особенно когда смотрел на этот дворик. А Минхо задумывался о кошке, которая бы могла спать под солнышком, что падало через окно. Они понимали, что это довольно ответственное дело, и им не хотелось бы возвращать питомца туда, откуда взяли, просто потому что им не понравился он или его поведение. Каждый заслуживает любви и родного дома, и поэтому они решили повременить с этим, сначала следует разжиться как следует, обустроить дом и поднакопить денег.       Минхо всегда нравился Джисон. С того самого момента, когда они познакомились. Им было всего по 14 лет, впереди их ждали контрольные, экзамены и выпускные, но для них переломные точки имели другие названия: встреча в парке для скейтеров, первый поход в боулинг, первый побег, первая сигарета, презерватив, поцелуй, отношения, ссора и перемирие. Никто из них не мог сказать, что это были розовые очки. Это были не только гормоны, но и чувства. И именно благодаря наличию чувств они остались вместе даже когда им перевалило за 20.       А потом они уехали из дома в совершенно незнакомое место, зная, что они на любом конце света найдут настоящий дом друг в друге.       – Не открывай глаза, – сказал Джисон, поворачивая руль влево.       – Я так усну, – огоньки мелькали перед глазами и затуманивали взгляд. Минхо думал практически обо всём. Воспоминания смешались с усталостью от работы и тихо убаюкивали его в кресле.              Прикрыв глаза, он будто выключил свет в комнате и провалился в сон. Разбудили его тёплые прикосновения к щеке и шёпот.              – Мы приехали, – медленно поцеловал его губы Джисон. Зевая, Минхо стал крутиться в стороны, пытаясь понять, где они. Вокруг стояли чужие машины, они на парковке? – Посмотри вперёд, – наклонился на его плечо и расслабил мышцы.              На большом экране засверкала яркая заставка фильма. Они оба прикрыли глаза от неожиданности. У Ли не было слов.              – Вау, – всё, что он смог выдать. Хан потянулся на заднее сидение. – Ты что делаешь?       – Надеюсь, от капли вина тебя не унесёт ещё быстрее, – вытянул из корзинки бутылку красного и два бокала.              Любая забота – это показатель того, что человеку на тебя не всё равно, но в случае с Джисоном Минхо порой начинал чувствовать себя настоящей принцессой.       Парни посмотрели ровно половину фильма, а затем оба переключились на свой личный мир, где были только они. Они, салюты за окном и осколки разбитой на счастье бутылки.       

☆

             – А кто кого больше любит? – выкрикнул парень, заставив певцов и толпу заливаться смехом.       – Я люблю Джисона больше, – Минхо похлопал его по коленке, показывая заботу в кавычках.              Они нравились людям за открытость. Джисон и Минхо открыто показывали, что они вместе, и за это некоторые люди их порицали, а для некоторых они, наоборот, давали пример, и становились чем-то родным, прямо как дом.              – Он врёт, ребят, – Джисон тыкнул пальцем в Ли, закатывая глаза.       – Это как спросить: «Кого вы больше любите маму или папу?».              Не успел Хан ему ответить, как кто-то закричал «Обоих! Я из детдома, кстати». Интересно, а их смех слышали в других кварталах города?       Это был благотворительный уличный концерт с личной встречей, где ребята сначала, сидя на сцене, шутили и пели песни, а потом спускались на поляну и начинали принимать вместе по одному человеку, раздавая свои подписи и принимая небольшие подарки, которые им готовили. Кто-то однажды был готов подарить своего кота Минхо, и Джисону полчаса приходилось юному слушателю, что этого делать не стоит.       Разбросы в бюджете мероприятий и их характеру так различались, что, попадая в роскошные апартаменты к богачам, они были как наследники престола, а возвращаясь в съемную квартиру ставали простыми рабами.       Только вот по сравнению с другими рабами, они были самыми свободными людьми в мире.       

☆

      Я бы тебе отдал, я бы тебе отдал       Красные нити.       Если б ты знал каков, план мой был жесток       Ты бы ответил,       Как позволил я вести так себя       Им рядом со мною?       Как жестоко так являюсь тебе во сн-       Во время партии Минхо начал кашлять, запись приостановили.              – Стоп. Стоп! Останови музыку, – Чан выключил мелодию. Джисон нажал на красную кнопку. – Минхо, всё нормально?       Спазм в груди заставил свалиться его на землю. Хан испугался, подорвался с места и быстро забежал в комнату. Он приземляется рядом с Минхо.       – Минхо! Где болит? – осматривал тело, пока Минхо переживал болевой шок от падения и боли.       – В груди.       Минхо снова начал кашлять. Он чуть не выплюнул половину лёгких, лёжа на полу, пока до смерти напуганный Джисон кричал что-то персоналу. Он видел, как все вокруг начали суетиться, продюсер сразу вбежал в кабину, а за ним еще толпа ассистентов. Кто-то звонил по телефону, кого-то сразу выгнали из помещения. Минхо заметил и врачей, что приехали и пытались остановить поток кашля. У них это получилось, но он к тому моменту уже потерял сознание.       Что было дальше парень вряд ли вспомнил бы.       История того дня закончилась так же быстро, как и началась.       Воспаление лёгких.       Минхо родился с врождённой пневмонией. И он это знал. Он с 13 лет слышал странные звуки в груди, когда вдыхал, или поворачивался – когда хоть как-то активно двигал ею. Но это же нормально. А если нет, то скорее всего это из-за сколиоза. Больно было иногда. Да. Но это было периодически, не настолько часто, чтобы он начал о чём-то беспокоиться.       Кто кто, но он явно не болел.       Минхо никогда не был болен.       Кроме хронического заболевания лёгких, которое никак не проявлялось на протяжении всей его жизни.       У Джисона чуть ли не выскочило сердце, когда он увидел перед собой упавшего на холодный пол Минхо. Никогда он не чувствовал столько адреналина в крови. Его окатил животный страх, Хан никогда не кричал так сильно, как тогда.       Резко мир стал чужим. Совсем не родным. Холодно было так, словно зимняя метель прошлась прошлой ночью. Он был истощён. Но для него ничего не значили чёрные мешки под глазами и ноющий от голода желудок. Тело будто постарело на пятьдесят лет, а жизнь просто прекратилась.       Минхо в тот день забрали в больницу. Джисон помнит, как держал его ледяную руку и пытался согреть, прижимая к себе. Он знал о недугах Минхо. Однажды у них был чуть ли не целый вечер, посвященный рассказам о всех болезнях, которые у них были, и историям, связанными с ними. Джисона как-то однажды покусала собака, когда он пытался удрать от неё на велике, и заразила его бешенством, но он вовремя сделал прививку и прошёл лечение, поэтому всё обошлось. А Минхо повезло родиться раньше срока с пневмонией.       Они пили чай и облегчённо смеялись в тот вечер, что сейчас они полностью здоровы, сидят в тёплой отопленной квартире и любят друг друга. Жизнь казалось такой запутанной и лёгкой одновременно. Они не знали, чего ждать и куда их приведёт судьба. Но они оба были благодарны друг другу за то, что они есть друг у друга.       

☆

      Палата. Из окна светило августовское солнце. Спокойно, как в школьных классах, откуда выпустились дети и вступили во взрослую жизнь, а школа продолжила существовать уже с новыми учениками.       Минхо спал у открытого окна, накрытый лёгкой простынёй. Джисону ничего больше и не нужно было, только наблюдать за ним. Как он мирно сопел и совсем ни о чём не думал.       Никогда ещё Джисон не думал о жизни столько, сколько за эти три дня. Оказывается, счастье всегда было рядом с ним. А все мысли о том, что всё бессмысленно, не имели смысла сами по себе. Жизнь на самом деле такая яркая. И ни в чём нет смысла столько, сколько в любви.       Он понял, что всё существует только для того, чтобы из мира не исчезла любовь. И каким же слабым он стал, когда столкнулся с тем, что контролировать невозможно.       Закрывая дверь в палату, отворачиваясь, он начинал плакать. Каждый раз его пронзало током, и он падал на пол, не в силах держаться на ногах. Все эти трубки, ингаляторы, никто не знал почему он не просыпался.       Джисону было трудно осознавать, что скорее всего это не просто воспаление. Иначе Минхо давно бы уже был здесь, рядом с ним. Он думал «Рано ещё ставить диагнозы», он же не врач. Но куча мыслей о том, как это может закончиться, не давали спать. Он не мог встать и как ни в чём не бывало пойти чистить зубы дома. На улице светило такое яркое солнце, трава была такая зелёная, как будто не настоящая, а нарисованная.       И на четвёртый день Минхо проснулся. Хан ставил вазу с красивыми голубыми гортензиями. И услышал шорох в постели.       Джисон не мог поверить своим глазам, он видит Минхо, который смотрел на него. Ингалятор отключили несколько часов назад, дав ему дышать самому, и у Ли получилось. Никаких сбоев в грудной клетке, он дышал сам.       – Минхо? – прошептал Хан, задержав дыхание.       Они оба так сильно устали, что могли только обмениваться взглядами. Птицы щебетали так же громко, как к ушам поступал глухой шум. Белые стены теперь казались так далеко вокруг, а тело онемело.       Джисон видел, как его любимый человек смотрел прямо на него, и плакал. Никакими словами нельзя описать это.       Он наклонился к Минхо и, увидев кивок, упал на его грудь, крепко прижимая к себе, и продолжал плакать. Спустя время он почувствовал, как его гладят по голове те самые руки. Руки, которые он мечтал держать в своих снова. Которые теперь были тёплыми.       – Джисон-и, можешь встать? – произнёс так тихо, что Хан испугался и резко вскочил.       – Извини! Больно? – заикаясь, Джисон еле моргал из-за заплывших слезами глаз.       Он был растерян, не знал, что делать. Нужно было звать медсестёр, но Джисон не мог даже с места сдвинуться.       – Я-я позову кого-нибудь, – встав на трясущиеся ноги, он последний раз прикоснулся к рукам Минхо и, погладив их, уверил его немного подождать, а сам выбежал из палаты и побежал к лестнице, дабы спуститься к регистратуре.       Медсестра позвала заведующего врача и через время они зашли к ним в палату. Это была женщина в белом классическом костюме и халате. Волосы были тёмными и с локонами. Своим видом она показывала серьёзность и собранность, но в то же время излучала некое тепло и надёжность.       Она молча подошла к койке и посмотрев на препарат с сердцебиением и другими характеристиками, повернулась к парням.       Джисон видел её впервые, в ту самую ночь, когда привезли Минхо, к нему подходила совсем другая женщина.              – Здравствуйте, я Амелия Мартин, ваш врач, – она пожала Хану руку, – как он?       – Я вас позвал почти сразу же, извините, если что-то сделал неправильно, – протараторил Джисон. – Он очнулся минут пять назад и, – на глазах снова выступили слёзы, и он присел на табуретку рядом с кроватью. – И…       – Как камазом переехало, – выпалил Минхо, корчась от головной боли и спазма в груди.       Амелия попросила медсестру принести какие-то препараты и поставить Минхо капельницу, а после посмотрела на Джисона, который уже по её взгляду понимал, что сейчас обратятся к нему. Он уже привстал, собираясь покинуть палату.       – Мистер Хан, правильно? – видимо она спросила перед этим информацию у медсестры.       – А? – застыл Джисон. – Мне нужно уйти?       – Что вы! – начала жестикулировать женщина. – Нет конечно, вы можете оставаться здесь и приходить в любое время. Я просто хотела бы с вами поговорить, обсудить детали лечение.       Хан согласился, и они вместе покинули комнату, оставляя Минхо лежать в солнечной палате.       В коридоре было светло из-за огромного количества окон, а двери в другие палаты были закрыты. Они отошли в зону отдыха и присели на серый диван у автоматов.       – Я вас, наверное, напугала, прошу прощения, – доктор сложила руки на коленях.       – Нет, что вы, – отрицательно кивает Джисон, – я всё понимаю. А где прошлый врач Минхо?       – Дело в том… – дети, спускаясь с нижнего этажа, начали громко резвиться, заполняя своими голосами весь коридор. Позже они спустились ниже и их уже не было слышно. Женщина поправляла свой халат. – Мистер Хан, я думаю мне следует представиться ещё раз, – она глубоко вдохнула и продолжила: – Меня зовут Амелия Мартин. Я врач онколог, – Джисон медленно проморгался. – И я буду вести вашего мужа.       – Что? – он перестал дышать вовсе.       – Мне жаль, – она не отводила взгляда, как настоящий профессионал, но по её голосу было слышно, что слова искренние. – Мистер Ли попал к нам с симптомами воспаления лёгких, поэтому его принял наш врач пульмонолог Джонни Маршал. Но в ходе обследования рентген показал бело-серую массу, скопившуюся в одном из лёгких мужчины. Её размер был довольно внушающий, поэтому Мистер Маршал в срочном порядке вызвал меня. Мы задавали вам вопросы в тот день, не было ли у Мистера Ли температуры, присутствовал ли кашель раньше, жаловался ли он на боль, но ответы были настолько расплывчатые, что нам пришлось расспрашивать человека, который приходил к нему после вас. Мистер Бан, кажется, – Джисон просто молча кивал. – Он рассказал о внезапных приступах кашля, пока работал с мужчиной, – она руками прощупала карманы, пытаясь найти хоть какой-то листик, но не нашла – обычно Амелия носила планшет с собой. – Я правильно понимаю что Мистер Ли исполняет песни?       – Да, он… Минхо мой партнер, мы музыкальный дуэт, – Хан решил взять себя в руки, дабы разложить всё по полочкам у себя в голове. – У него опухоль? – еле отпустил с языка эту фразу.       – У Минхо рак лёгких.              Что?              В тот момент Джисон снова перестал чувствовать.              А чувствовал ли он когда-то хоть что-нибудь?       Джисон хочет вернуться на минуту назад и забыть то, что ему только что сказали.       – Извините, – он уставился в пол. Хан упал бы на него, если бы не сидел.       – Ничего, – доктор замолчала, принимая реакцию парня.       Джисон продолжал молча сидеть, уткнувшись в свои колени, покручивая ту самую фразу. «У Минхо рак лёгких». «У Минхо рак лёгких».              «У Минхо рак лёгких».       «У Минхо рак лёгких»…       – Давайте поговорим в его присутствии, – Джисон встал и молча прошёл к коридору. – Мы не можем терять время.       – Вы уверены, что хотите сделать это прямо сейчас? Он только недавно очнулся и…       – Минхо должен знать, – отрезал он и отвернулся. – Мы победим.       Врач застыла на месте, не двигаясь. Длинные ресницы ни разу не дёрнулись, а ноги ни разу не пошатнулись.       Она никогда не видела такой реакции.       – Да.       Они победят.       

☆

      В большинстве случаев воспаление легких начинается после переохлаждения на фоне респираторной вирусной инфекции. По мере развития заболевания инфекционный агент распространяется в нижние дыхательные пути до самых альвеол.       В типичных случаях острая пневмония проявляется следующими симптомами: повышение температуры тела, озноб, кашель, который сначала может быть сухим, а потом стать влажным с отделением мокроты, одышка – ощущение затруднения при дыхании, боли в грудной клетке.       Среди наиболее распространенных симптомов рака легких: кашель, порой мучительный и не поддающийся лечению; часто возникающие без видимых причин воспаления легких; периодические боли в грудной клетке; повышенная температура тела; частая одышка; потеря аппетита и веса; постоянная усталость.              Минхо очень сильно похудел. Волосы стали редкими-редкими, а кожа чуть ли не прозрачной. Последствия химиотерапии не были бы такими заметными, если бы её не пришлось делать во второй раз. У них с Джисоном всё действительно получалось, первые успехи на снимках, прогулки по двору больницы, пережитые сентябрь и октябрь. Джисон практически жил в больнице с того момента, как туда положили Минхо.       Но иногда на пути к хорошему концу, появляются препятствия, которые нужно перепрыгивать, будучи инвалидом и не имея ног.              Деньги в бюджете резко уменьшились в количестве. Вдвое, если не втрое. Особенно это начало ощущаться, когда Джисону раз в две недели приходили счета: за электричество, воду, страховку машины, и медицинские препараты. Палата была бесплатной, так как это была государственная больница.       Хану пришлось устроиться на две полноценные работы, дабы цифры в кошельке банально не исчезли. У них были отложенные деньги на отдых, и на будущих домашних питомцев тоже постепенно начали зарабатывать. Но, видимо, судьба решила, что ещё слишком рано.       Только все остальные утверждают совсем другое. Это для болезней и трагических событий парням ещё слишком рано. Так не должно было произойти. Они же ещё совсем молодые. Как жаль, что звёзды к ним глухи.       Их жизнь превратилась просто в существование.       Не заезжая в гараж, Джисон припарковал машину на дороге и побежал внутрь дома после 9-часовой смены внутри студии – он вызвался на должность делового менеджера одной из популярных групп знакомого агентства, где работал Чан. Это был филиал корейской компании, настроенной на зарубежный рынок. Он много раз спрашивал, почему они основали отделение в Британии, но, видимо, у управляющих были свои причины, скорее всего инвестиционные, в которые продюсер не стал его погружать. Занять должность гострайтера он не мог, так как там уже работали более опытные люди из разных стран, чем он.       Поэтому текста Хан начал продавать онлайн своим знакомым в индустрии и коллегам. Для него это не занимало так много времени, так как пишет он довольно быстро, не более часа в день. Но соотношение полученных гонораров и потраченного времени было вполне хорошее.       Споткнувшись об ковер в зале, он чуть ли не влетел в стену, но сумел сдержать равновесие, поэтому быстро захватил со стола свой планшет, пару кислых конфет и новый тёплый плед: Минхо в прошлый раз жаловался, что больничный слишком тяжелый и колючий.       Пробежав мимо холодильника, он заглянул внутрь, схватил запечатанные бутерброды и глядя на фрукты, долго думал, брать их или нет, Минхо совсем перестал есть с недавнего времени. Решившись, он вытащил контейнер из полки над раковиной, насыпал туда ягод, мюсли, некоторые порезанные фрукты, закрыл крышкой, и, забрав всё, вылетел в коридор на выход. Открыв дверь, Джисона окатил холод, на улице была почти ночь и шёл проливной ливень. Подцепив пальцем зонт, он взял его под мышку, вышел на крыльцо, вдыхая морозный ветер, запер двери на ключ и бегом направился к машине, не открывая зонт. Хлопнув дверью, он положил все вещи на соседнее кресло и остановился, устало выдохнув.       Капли одна за другой стекали по переднему стеклу, переливаясь из-за уличного фонаря. Было слышно только раскаты грома вдалеке и капающий дождь. Как странно. Непривычно. Как будто мозг холодной водой облили.       Листва-то больше не зелёная. Лето закончилось два месяца назад.       Минхо стало хуже.              Джисон ничего не мог сделать…              Он тронулся и выехал на плохо освещённую дорогу, повернул налево и начал ехать в сторону больницы, выезжая к лесу и тихо проговаривая про себя «только бы было всё хорошо».              Хан поднялся на второй этаж, прошёл мимо диванов и сразу вспомнил их диалог врачом Мартин.              «Мне жаль».       «У Минхо рак лёгких».              «Мне жаль».       «У Минхо рак лёгких».              «Мне жаль».       «У Минхо рак лёгких».              Джисон открыл дверь и зашёл внутрь палаты, где царила полная темнота, за исключением ночника Минхо. Он тихо повернул ручку и застыл, стоя спиной к кушеткам.       Как это могло с ними произойти?       Почему именно они?              «Почему именно ты…» – спросил у себя в голове Джисон и пытался подавить вырывающийся всхлип. Он бы работу бросил, он бы попросил Минхо, и они вместе переехали бы в более тёплую страну, где невозможно переохладиться. Они бы купили дом в горах, чтобы не дышать пыльным городским воздухом. Он сделал бы всё, чтобы у Минхо никогда не было рака. Он не против вернуть всё на 30 лет назад, заново переродиться и никогда не встречать Минхо, если он родится доношенным здоровым ребёнком.       Слёзы всё-таки опустились на его морозно красные щёки.       Джисон не выдержал.       – Хани?       Это имя звучало в палате такое огромное количество раз, что кажется, будто это единственное, что помнит Минхо.       Хан вытер глаза рукавом, пытаясь параллельно остановить накопившиеся сопли, встал на ноги, и начал идти к ширме. Они попросили поставить её, чтобы если кого-то подселят, то у парня было своё пространство.       Он выглянул из неё, и Минхо увидел заплаканное грустное лицо. Настолько грустное, что он сам взгрустнул.       – Ну ты чего, а, – руки держали красный плед со снежинками, прозрачную коробку фруктов, от жалости захотелось их все съесть, только чтобы его мальчик улыбнулся, и айпад Джисона.       – Я…я, – ему было неприятно показывать то, как он переживает за Минхо, потому что тот обязательно будет беспокоиться ещё сильнее. – Минхо, прости меня, – все накопленные за месяц слёзы мигом потекли по страшно напуганному мужскому лицу. Без щетины оно было больше похоже на детское.       Минхо вытянул руку из-под одеяла и протянул её Джисону. Тот швырнул вещи на кровать и подошёл ближе к его лицу. Хан упал на колени, дрожащими руками схватил его ладонь и прислонил ко лбу. Они касались друг друга чуть ли не каждый день, но он даже не вспомнит, когда это было настолько близко.       Он так соскучился.       – Тебе не за что извиняться, – Минхо старался не двигать грудной клеткой, так как каждое движение вызывало жуткую боль. Ему было так печально на душе, когда родной человек тоже страдал. И он даже не столько про родителей и родственников, сколько про свою семью – одного единственного человечка. Хан Джисона.       Хан. Хани. Джисон-и. Джисон-а. Сони. Милый. Зайчик. Звёздочка. Булочка. Зайка. Котик.       Как Минхо должен назвать своё солнышко ещё раз, чтобы оно засияло снова?       – Прости, – Джисон хотел извиниться несколько тысяч раз, и столько же раз поцеловать его руки. Минхо ему всегда говорил какие у него красивые глазки, и что такие глазки никогда не должны плакать, потому что они созданы, чтобы улыбаться. Улыбаться миру, людям, растениям, животным – всем. Но сам Джисон больше всего хотел улыбаться именно ему. – Прости, пожалуйста.       Он извинялся за свои непрекращающиеся слёзы.       И Минхо понимал почему.       Джисон не хотел, чтобы он умер.              – Джисон, – он положил ту самую ладонь ему на голову, щупая всё те же мягкие каштановые пряди. – Ты мой лучик света. Ты знаешь это или нет? – Хан наконец-то поднял глаза и посмотрел на него. Как же устало они выглядели. – Возможно, это наша последняя жизнь, да. Но… – он взял его за подбородок, – послушай, – Джисон сел рядом на кушетку, не убирая чужую руку. – У меня есть предчувствие.       – Какое? – голова гудела, а картинка впереди плыла.       – У меня всё получится, – он не верил своим ушам. Минхо правда это говорит? – Амелия сказала, что я должен восстановиться и лежать ещё месяц, и потом они проведут операцию. И т- – резкий кашель начал вырываться из горла и резать глотку поперёк. В такие моменты нельзя было трогать пациентов. Можно только дожидаться, когда приступ пройдёт. Боль била внутри лёгких и вынуждала всё тело терпеть. Даже со всеми стараниями говорить медленнее и тише, кашель не прекращался. Когда кашель наконец притих, парень откинул голову назад, вдыхая воздух.       – Мне кажется, – Хан зачарованно смотрел на линию челюсти мужа. Его истерика прекратилась и теперь он устало вздыхал, мечтая о том, чем ему нужно будет его откармливать позже, – что если тебе так кажется, значит так и будет, – и на это были вполне обоснованные основания: когда Минхо что-то казалось, это действительно оказывалось правдой, как например он видел у себя в мыслях, что они с определенной песней будут выступать в большом зале, так и произошло, они выступали на сцене большого театра. Или если он оставался дома, потому что не хотел идти на запись, а потом на улице начиналось торнадо, снёсшее бесчисленное количество деревьев. Примеров было много, у него правда была хорошо развита интуиция.       Неизвестно, сказал ли Минхо это специально, чтобы успокоить Джисона, или он правда почувствовал что-то такое, но Хан от всего сердца желал, чтобы это было второе.       – Не говори больше. Я принёс зимний плед, потому что скоро зима, – взял контейнер, – бананы, малина и голубика, – видя, как парень положительно кивает, он обрадовался понимая, что скорее всего тот съест их завтра. – Конфеты, – высунул из кармана и положил на полку, жевательные только на случай выписки, конечно, – и планшет, чтобы мы вместе играли.       Всё свободное от работы время, то есть один день, он проводит с Минхо в больнице, но по случаю очередного карантина, оплачиваемых отпускных стало больше, поэтому всю следующую неделю он будет торчать рядом с ним и строить монополию.       – Ты видел календарь? – подстроился в одеяле как удобно ему, плед правда был очень мягким и удобным.       Джисон на это только фыркнул, подвинув соседнюю кровать поближе, чтобы лечь спать вместе.       На улице была глубокая ночь.              

☆

      Конец ноября.       У Минхо выпали почти все волосы.       Операция была назначена на следующей неделе. Это был их последний шанс.       Ещё в сентябре в срочном порядке врач назначила двухэтапную терапию для уменьшения размера опухоли, после чего следовала операция, так как степень была уже немаленькой – второй.       Джисон продал всю свою дорогую аппаратуру. Он ел не больше раза в день, думая, что пару стирлингов смогут что-то изменить. В то время за ним пришлось присматривать Чану, потому что было видно, что быстрее он в гроб ляжет, если это не прекратится. Было неправильно брать ответственность за чужую жизнь в свои руки, и речь идет не о Чане, а о Хане, который только через пару недель смог сообщить знакомым и родным, что они нуждаются в помощи.       Естественно, он не думал совсем пренебрегать помощью других, но надеялся, что сам сможет оплатить всё.       Это желание разбилось вдребезги, когда он увидел чек за услугу. Восемнадцать тысяч долларов за КиберНож и послеоперационные услуги и медикаменты. У него за эти три месяца всего осталось три тысячи.       Тревога стала пробивать потолок. Он написал в общий чат своей семьи, а с телефона Минхо его родителям. Ответ в чате друзей пришёл мгновенно почти от всех: Хёнджин и Феликс вылетели из Франции, Чанбин покинул группу на отборочных по футболу и приехал в Лондон.       – Восемнадцать тысяч шестьсот, – озвучил Джисон, готовясь сквозь землю провалиться. Он чувствовал себя виноватым, что не рассказал этого раньше. Они не хотели тревожить друзей.       – Это за что? За лечение? – Чанбин подавился водой. Они ждали в коридоре, пока их пустят к Минхо.       – Поверить не могу, – Феликс напрочь отрицал наличие болезни у друга, они слишком долго друг друга знали. Как же тяжело было слышать его реакцию по телефону, крик был такой отчаянный, что Джисон по ту сторону трубки сам еле сдерживался от истерики.       Хёнджин и Чан сразу поднапряглись, по их лицам было видно, что они серьёзно обдумывают дальнейшие действия и как лучше поступить.       – Джисон, – Бан окликнул его, стоя чуть дальше от двери. Они подозвали его к себе, всё ещё стоя с задумчивыми серьёзными лицами. Чан на самом деле думал над ситуацией, которая может сложиться ещё несколько месяцев назад, как только узнал про диагноз Минхо, и хоть он и был просто коллегой и хорошим знакомым пары, он знал, что любой ценой будет стараться им помочь, – мы оплатим операцию Минхо. Хёнджин с Феликсом и я, – не дав ответить Хану, после него сразу продолжил Хёнджин.       – Мы разделим счёт пополам по пять с половиной тысяч и оплатим электронно. У Чана с гонораров и риэлторства, а мы контракт с Томми Хилфигером закончили на прошлой неделе.       – Тебе ничего не нужно отдавать, – Чан положил руки на плечи Джисона. – А если захочешь, то пусть лучше нам Минхо приготовит мясо на костре у Хёнджина на даче.       Чанбин с Феликсом оглянулись на парней и сразу подошли к компании. У Джисона создалось впечатление, будто вокруг него сейчас столпился весь мир. Он не знал, что происходит и как реагировать на то, что услышал. Все в коридоре будто резко замолчали, а свет прожекторов был на Хане.       Он не двигался, бегая глазами туда-сюда.       – Вы серьёзно?       – Да! – вклинился Феликс, чуть не подпрыгнув на месте. – Джисон, на тебе живого места не осталось, – будто отчитывая, понизил голос он. – Я знаю, что ты поймёшь с какой целью мы это делаем, и почему мы здесь. Мы все помним, что вы только переехали в новый дом, и ты сам рассказывал, как хотел поехать в отпуск и стал откладывать деньги с зарплаты. Но даже так, – он молча посмотрел по сторонам, – извини, но я помню, как ты писал, что вам пока даже до Сеула ехать рано.       Это правда. Не то, чтобы им нужно было приезжать туда миллионерами, но они хотели по максимуму помочь родителям: Минхо хотел подарить маме новое оборудование в её салон красоты, Джисон построить своим родителям красивый дворик за домом и помочь отцу с автобизнесом.       За прошедший год у них значительно увеличился доход с соцсетей и стриминговых платформ, но этого всё ещё было недостаточно для комфортной жизни без забот. Большую часть они получали с выступлений на различных музыкальных сессиях и концертах. И как же им было жаль, что это были не их личные концерты.       Всё-таки, успех не приходит за короткое количество времени. Но они не собирались бросать дело, так как знали, что, если будут стараться, у них всё обязательно получится.       Всё дело было в звучании. Стиль, который не каждому дано понять.       Джаз.       Говорят, он давно вышел из моды. И, возможно, это правда. Но было одно «но» – новое – это хорошо забыто старое. Благодаря Джисону и Минхо джаз получил второе дыхание в Британии и его снова, как пару десятков лет назад, стали крутить в публичных местах, а в моде стали мероприятия в стиле дорогих балов под акустический джаз живого исполнения.       Но проблемы неактуальности данного жанра в мире всё же остались. К сожалению, им всё ещё не удалось провести свой первый концерт.       – Джисон, – Хёнджин смотрел на него, как на самого сильного человека в мире, – всё будет хорошо.       Мужчины столпились вокруг Хана, и все вместе обняли его. Тогда к ним подошла медсестра и сообщила неожиданное известие:       «Операция состоится завтра».              

☆

      – Хани, слышал?       – Да?       – Я тебя очень люблю, – прикрыл глаза, успокаивая биение сердца.       – Я буду ждать тебя, Минхо.       – Угу.              На улице было 28 октября.       28 октября 2022 года.       Ровно через два часа была запланирована операция пациента Ли Минхо по удалению опухоли.       Врачи сказали, что длится она недолго и будет совершенно не больно.       Метод КиберНож позволял более точно воздействовать на опухолевые клетки, чем просто лучевая терапия. Метод применялся для удаления новообразований различной локализации, особенно, труднодоступных для традиционного хирургического лечения, таких как опухолей головного мозга, поджелудочной железы. Его основная задача – уничтожить клетки опухоли на уровне ДНК, затормозить их дальнейшее развитие и рост новообразования. Опухоль не исчезнет в ту же минуту, как это бывало после хирургического вмешательства. Для ее полного либо частичного разрушения понадобится несколько месяцев.              Прямо перед операцией пришла медсестра и попросила всех покинуть помещение, но Минхо строжайше, насколько он, мог запретил всем выходить, потому что не хотел оставаться один. Он попросил её принести ножницы, чтобы отрезать остатки волос на голове.       Все сердца в комнате разбились на миллиарды кусочков, когда она действительно вернулась с бритвой и ножницами.       – Спасибо, – сказал он, уже сидя на стуле возле окна. – Джисон, – вот чего боялся больше всего Хан. Ему всё больше казалось, что это похоже на прощание. Солнце светило ему в глаза, пока он смотрел прямо в глаза Минхо. На небе не было ни облачка. Будто снова наступила весна, – пожалуйста.       Минхо на самом деле не хотел ничего обрезать. Он думал, как подольше растянуть момент и снова почувствовать себя здоровым. Здоровым, счастливым и влюбленным. Ему было всё равно на то, как непрезентабельно он будет выглядеть, или глупо. Он просто хотел быть с любимыми людьми.       На пол падали волосок за волоском. Комната погрузилась в гробовую тишину. Хёнджин мирно держал руку Феликса, а Чанбин с Чаном стояли, скрестив руки на груди, не зная куда смотреть.       – Не делайте мне тут минуту молчания, – Минхо внезапно посмотрел на друзей, нахмурив брови. Это рассмешило парней и напряжение как будто немного отошло на второй план. Чан присел на кушетку, рассматривая палату, а Чанбин начал комментировать процесс стрижки, добавляя комментарии по типу «Вот тут криво», «Ну Джисон, у тебя руки из жопы что ли растут?». Все было хорошо и вроде бы наконец-то все расслабились. Но это было ровно до того момента, как Хан закончил стричь Минхо и поднёс бритву к своей голове.       – Джисон! – от неожиданности крикнул Феликс, а все остальные растерянно смотрели на них.       Минхо не понимал, что произошло, поэтому поднял голову над собой и увидел, что Хан водит машинкой и по своим волосам.       – Джисон…? – он не мог встать из-за режущей боли в груди, поэтому ему помог сидящий рядом Чан. – Боже, – Ли растерянно наблюдал, как тот постепенно становится…лысым.       Наклонив голову вперёд, Хан сбрил оставшиеся волосы на затылке, а затем выключил бритву, и отряхнулся.       – Ты что творишь?       Глаза на мокром месте были у всех. Джисон не только решился обрезать волосы любимому человеку, который постепенно умирал. Он не задумываясь обрезал свои длинные волосы на глазах у пятерых человек.       Хёнджин не выдержал и расплакался в плечо Феликса.              Через пару минут в палатку вошла Амалия со своей ассистенткой и попросила Минхо сесть на инвалидное кресло, чтобы проехать к операционной. На самом деле пришли они гораздо раньше, но не заходили. Врач грустно улыбнулась, посмотрев в проём двери, и прикрыла её, сказав девушке: «Давай подождём минутку».       Ребят попросили выйти в зал ожидания, сказав, что в палате уберутся дежурные. Они сели в коридоре у входа в операционную и начали ждать.              Долго.              «Ну ты и дурак, Джисон».              Это было так долго.              «Как скажешь, шофёр романтик».              Мучительно долго.              «Эй, Джисон, смотри какой кот! Интересно, а он много ест?»              Это было настолько долго, что он начал сходить с ума.       «С тобой я бы остался».              – Эй, Хани! Не расстраивайся ты так, ничего страшного. У меня и так всё равно везде эти кошачьи лапки, – на днях Минхо попросил Джисона купить ему какие-нибудь милые тапочки, чтобы ходить по больнице, с котиками или ещё какие-то похожие, но ни в одном магазине не было подходящих размеров, поэтому ему пришлось купить самые обычные белые.       Он так хотел его порадовать.       – Джисон, а ты приедешь сегодня? – спросил его Минхо по телефону, пока Хан ехал на вторую работу в ночную смену. – А, работаешь… да ничего страшного, не волнуйся, всё хорошо, – сказал Минхо, корчась от боли, пока в его вену поступала очередная порция препаратов. – Приедешь завтра, – Джисон так сильно хотел ответить «Нет, я уже еду», но на следующий день нужно было оплачивать счета, на которые ему не хватало денег. Он сказал, что любит Минхо, и надеялся, что тот всё поймёт.       Минхо всё понял.              – Это тоже судьба, когда шанс маленький, но он всё равно выбирает тебя? – слабо улыбнулся Минхо, рассматривая птиц за окном. Они так и не поехали в последний день лета к морю.       Судьба.       А существовала ли она вообще когда-либо?       Наверное, да.       Только вот она была в мире тех, кто в неё верил.              И они не входили в это число.              Ни Джисон, ни Минхо не верили в судьбу, потому что у них была другая истина.       Человек сам выбирает свою судьбу.       Спустя полчаса из операционной вышла Амалия Мартин. Главный врач в отделе онкологии. На её лице не двинулось ни одной мышцы.       Все подорвались с лавочек и подбежали к врачу, встав круг.       – Ну, как он? – решился спросить Чан.       – Всё прошло успешно.              По телу прошёлся ток.       Успешно.       Всё прошло…успешно!       Все с объятиями кинулись на Джисона, похлопывая по спине. Они кричали так, что Хан даже не мог разобрать кто именно говорит.       – Минхо жив! – Феликс не выдержал напряжения и его перестали держать ноги, но его вовремя успел придержать Чан.       – Я знал, что так будет, – Чанбин не мог убрать улыбку с лица, буквально забивая спину Джисона до синяков.       – Чанбин, больно, – Хана чуть не задушили.       – А, прости, – сразу же отскочил от друга.       – А можно его увидеть? – Джисон повернулся к стоящему рядом врачу.       – Сегодня, к сожалению, нет, но с завтрашнего дня вы можете приходить, Мистер Хан. Друзьям придётся пока воздержаться.       Амалия извинилась, объяснив, что ей нужно заняться пациентом, и через время скрылась за белой дверью.       – Джисон, поздравляем, – они столпились вокруг Хана, и все были не в силах сдерживать эмоции. Они провели несколько минут в коридоре, отходя от шока, и только потом вышли в огромное помещение регистрации. Обсудив планы, состояние Минхо, денежные моменты и свои личные мысли, парни разошлись, так как посещение для всех на сегодня было закрыто.       Попрощавшись с Чанбином, который ушёл последним, Джисон впервые за вечер смог спокойно вздохнуть. Казалось, будто он пережил цунами. Или пожар. Или всё сразу. Но это было намного, намного тяжелее ситуация. Это был вопрос жизни и смерти его родного человека. И как же он был рад, что всё наконец-то закончилось.       Он остался в коридоре на втором этаже дожидаться завтрашнего дня, когда ему разрешили бы навестить Минхо. Не было сил ехать домой. Не было сил даже ходить. Джисон свалился с ног и мгновенно заснул от недосыпа в сидячем положении.              На следующее утро медсёстры предложили ему завтрак, но он вежливо отказался и сказал, что не голоден. И от части он был прав, просто в горло даже вода не лезла. После полудня его позвали с другой части коридора. Это была Амалия. Она пригласила его зайти в палату Минхо, но самого Минхо в ней почему-то не оказалось.       – Не переживай, он всё ещё находится под присмотром в другом корпусе. Туда переводят пациентов, чтобы следить за ними после операций, – сразу ответила на все вопросы Мартин. Она попросила Джисона присесть на свободную кушетку, и сама села напротив.       – Можно задать вам вопрос? – внезапно спросил Хан.       – Да, конечно.       – Почему у вас было такое выражение лица?       Может быть, ему показалось, но Джисон впал в замешательство, когда увидел, какой безэмоциональной вышла из кабинета врач.       Или не показалось.       – Мистер Хан, вы можете не переживать по поводу операции, всё правда прошло успешно. Опухоль благодаря химиотерапии уменьшилась, и мы полностью удалили её из лёгких Мистера Ли. Для полного подтверждения успешного лечения ремиссией считается срок пяти лет. Для этого нужно будет следить за состоянием больного и крайне желательно проходить обследования по типу УЗИ, – она закинула ногу на ногу. – Но есть один момент, который меня немного беспокоит. У него время от времени сбивается дыхание. Не знаю сколько потребуется на это времени, но до тех пор, пока он не будет самостоятельно дышать, мы не сможем выписать его из больницы.       У Джисона начала болеть голова.       – Он сам не дышит?       – Дышит. Но ему потребуется курс профилактики ингалятором, а также отдельный курс, чтобы научить его дышать правильно.       – А сейчас он с ингалятором?       – Да.              Что за напасти каждый раз встречаются у них на пути. Почему это происходит именно с ними? А если быть точнее с ним.       Минхо привезли в палату только вечером, сразу подключив ингалятор. Джисон увидел его живым и почти здоровым. В тот вечер он был самым счастливым человеком на планете.       

☆

             Середина декабря.       Хан приехал домой после смены и сразу побежал в душ, желая как можно быстрее поужинать и лечь спать. Вторую работу сторожем он бросил, получив поддержку от их родителей, которые приехали в Британию в начале декабря, чтобы знать, что всё точно в порядке. И так же быстро они и уехали.       Доев остатки завтрака, он загрузил посуду в машину для мытья, забрал телефон со стола и поднялся на второй этаж в спальню. Разложив чистую постель, он лёг и, зарывшись в одеяло, разблокировал телефон. Неожиданно он в ту же секунду зазвонил, а на экране высветилось «Мед Браун». Молодая девушка, что была помощником глав врача.              – Мистер Хан. Это медсестра Браун. Извините, что беспокою в позднее время.       – Здравствуйте, ничего страшн-       – У Минхо остановилось сердце.                            Нет.                            Нет. Этого не может быть.                     Нет.                     – Этого не может быть.       – Мне искренне жаль. Мистера Ли отключили по расписанию от ингалятора, и он задохнулся. Извините. Это произошло пару минут назад.       – Нет.              Нет.       Ну нет же.       НЕТ.              – Мы будем ждать вас в больнице.              Как. Чувствовать. Хоть что-то?       Как. Это. Можно. Понять?              Этого не может быть. Это просто невозможно.       Джисон начало душить и он выблевал на пол. Его начало сдавливать во все стороны. Он в миг перестал существовать.       Из телефона послышался оглушающий крик. Он не мог разобрать что там говорили.       – Он..да…пару…что?! Да!       Далее послышался треск телефона, видимо, его уронили. Но звонок не оборвался. Из гудка продолжали доноситься крики, Джисон не чувствовал тела, его парализовало. Что-то очень громко загромыхало, будто в человека по ту сторону ударила молния.       – Сюда, блять! – это был знакомый голос.              Доктор Амалия.       Хана трясло. Тени вокруг внезапно начали кружиться вокруг него. Он встал на трясущихся ногах и включил свет. На полу он увидел свой непереваренный ужин и лужу крови. В зеркале отразилась голова без волос со ртом, который был в красной жидкости, что только что вышла из него.       Это было похоже на фильм ужасов.       Джисон схватил телефон и почти ползая спустился на первый этаж, чуть не упал на лестнице. Он надел куртку поверх пижамы, взял ключи от машины и дома и, не выключив свет и не умывшись, он выбежал на улицу. Мобильник отключился из-за отсутствия заряда и звонок прервался.       Машина. Кровь. Дорога. Смерть. Ключи. Дверь. Машина. Руль.       Куртка. Трасса. Лес. Огонь. Стоп.       Минхо.              Минхо умер?       Джисон притормозил и чуть не въехал в грузовую машину.       Дальше он ничего не помнит.       – Господи! Вы…              – Да, Мистер Л…              – Это ужа…       Ничего.              – Вы ему оказали помощь?       – Да, Минхо. Всё в порядке.       – Тогда…он не просыпается?       – Ты быстро…шь.       Когда Джисон попытался открыть глаза, его ослепило зимнее солнце. Он не дома?       Ему вчера сказали, что Минхо умер? Значит он в раю?       Кое-как открыв правый глаз, Хан увидел белую стену, кровати и дверь. Это разве не палата Минхо? Двигаться было невыносимо больно, изнутри его будто кололи тысячами иголок.       – Это вообще… Джисон! – услышал он сбоку. Голос Минхо. Он точно в раю.       Где он?       – Джисон, вы меня слышите? – над кушеткой появился мыльный силуэт. Присмотревшись, Хан понял, что это доктор Амалия. Он моргнул глазами, а потом попытался головой, но у него ничего не получилось. – Вы находитесь в больнице, в палате Минхо. Сколько пальцев я показываю? – она показала три.       – Три? – охрипшим голосом сказал он. Точно, он был весь в крови. А, и…       Джисон резко вспомнил весь вчерашний вечер и сквозь боль сел в кровати.       – Где Минхо?!       – Я здесь.       Хан повернул голову влево, пытаясь расправиться, но у него только больше всё начинало болеть. В соседней кровати и правда сидел Минхо. Прям как настоящий. Нимба только что-то не хватает.       – Джисон, вы живы, – решила уточнить врач, заметив спокойный взгляд Хана. – У Минхо вчера остановилось сердце из-за недостатка кислорода, но из-за халатности персонала, вам сразу же решили позвонить и сообщить это, увидев ровную полоску на пульсометре. Но на самом деле у него наступила клиническая смерть. Если бы мой коллега не забыл свой блокнот на тумбе у соседней кровати или зашёл на минуту позже, Минхо могло бы не стать, – она умиротворённо улыбается. – Я рассматривала подобный исход событий, поэтому давала двойную дозу ингаляций. Пациенты в той зоне практически никогда не остаются без присмотра, но бывает, что к нам поступают сотрудники без особой базы знаний. В ту же ночь ту медсестру перевели в другой коллектив, необученным людям нечего делать в сфере онкологии.       – А я буду жить? – Минхо как брошенный котёнок взглянул на врача. Им всем нужен отдых.       – Будешь, – Амалия вытянула из кармана халата конфету и протянула Ли. Аппетит у парня с каждым днём становится всё больше. – Теперь точно.       – А каков шанс, что это всё вернётся? – у Джисона уже запустился таймер до того, как он снова уснёт на сутки, поэтому победа над раком переносится на завтра.       – А каков шанс, что нас завтра не собьёт машина? – оказывается, в хорошем состоянии врач любит пошутить, только юмор у неё специфичный. – Ремиссия пять лет. Опухоль полностью удалена, каналы прочищены, курить запрещено, ингаляции делать на протяжении года, осмотр у врачей, результаты мне.       Плюс одна история, которую можно рассказать друзьям, минус вредная привычка, плюс парные причёски, минус карьера.       Ну, как минус… теперь их знает весь мир из-за новостей. Только петь Минхо не может.       Но даже в такой ситуации Чан придумал что делать: Минхо начинающий клавишник и певец в отпуске, а Джисон восходящая звезда депрессивного джаза у подростков.              Я когда-то говорил, что счастье ждать не нужно.       Когда-то я парил над нимфами этюдов в нуждах.       Его правда ждать не нужно.       Ему потом придётся ждать тебя.       Ты улетел? Далеко и на века?       Я не успел прибежать, когда ты ждал меня.       Ты умер навсегда.       Возможно, больше, чем века.       И остался снова только я...              ...цветы, могила и вода.