Голод демона

      Сантии показалось, что она перестала дышать раньше, чем Дамиан приковал её цепями к стене подвала. На этот раз выйти отсюда живой она не рассчитывала.       Дамиан выглядел по-настоящему устрашающе, закрывая тяжёлую дверь. Подвал оказался освещён ярче обычного, в нём появилось больше магических камней. Наверное, для того, чтобы рабыня хорошо видела кровавый рисунок на стене. Не просто же так её расположили напротив него, даже на шею надели оковы, не позволяющие повернуть голову.       Странно, что мужчина ещё не щёлкал кнутом перед носом жертвы. У него в руках вообще не было никакого орудия пыток, но Сантию это не обнадёживало. У Дамиана слишком хорошая фантазия. Пока что он только мрачно смотрел на девушку.       — Я так понимаю, раскаяния ты не испытываешь?       Холодный голос пугающе разрезал тишину, но Сантия не пошевелилась. Только подняла на Дамиана испуганный взгляд, в котором на мгновение вспыхнул огонь злости. Никакому раскаянию там места не было.       — И тебе не важно, скольких людей ты убила? — надменно осведомился Дамиан. Но и этот вопрос остался без ответа. Всё и так было ясно.       — На свою участь тебе тоже плевать?       Нет. На себя Сантии плевать не было, и Дамиан это точно знал. Недаром же он задал последний вопрос таким вкрадчивым голосом. Издевался. Ведь участь Сантии была предрешена. Долгие мучения. И смерть.       Маг нехорошо усмехнулся, приблизив своё лицо к жертве.       — Какая торопливая пташка, — с неприязнью произнёс он, продолжая смотреть ей прямо в глаза. — Подумать только, решилась призвать демона в принца. А ведь тебе оставался всего один месяц.       Сантия очень старалась ни на что не реагировать, чтобы не доставать садисту лишнего удовольствия, но тут не смогла сдержаться. Её брови сами собой нахмурились: в каком смысле ей оставался месяц? Потом он всё равно бы её убил? Или король всё-таки принял бы закон об отмене рабства?       Видя её недоумение, Дамиан снова усмехнулся и всё же соизволил пояснить:       — Я не держу рабынь дольше трёх месяцев. Тех, кто не выжил из ума до этого срока — отпускаю.       Возможно, Дамиан врал, но не поверить ему было невозможно. Сантия невольно сглотнула. Значит, всё зря? Если бы она выдержала ещё один месяц, то обрела бы свободу?       — Простите…       Отчаянье оказалось настолько безумным, что Сантия не сдержала мольбу.       — Пожалуйста, простите… Дайте мне ещё один шанс. Я… буду смирной.       Короткий довольный смех заглушил слабый голос.       — Ну хотя бы теперь ты жалеешь. Пусть и не о чужих жизнях.       Он специально? Солгал, чтобы сделать ей ещё хуже? Или это, всё же, была не ложь?       — Пожалуйста, смилуйтесь…       — Для тебя теперь милости нет. Спасения тоже. Его величество пожелал узнать, что за предатель государства разрушил полгорода и отдал демону его сына. Только за спасение принца мне позволили наказать мою преступную рабыню собственноручно.       Ясно. Раз королю сообщили личность виновной, то просить о пощаде точно бесполезно. Смириться было сложно. Несмотря ни на что, она всё ещё не хотела умирать.       — Ты рада, глупая пташка? — поинтересовался Дамиан. — Костёр тебе не грозит. Но я заставлю тебя мечтать о нём.       От последней угрозы у Сантии в горле встал ком. Страх холодной волной прошёл по каждому нерву. Раз Дамиан обещал, значит, так оно и будет. Чем маг будет пытать её на этот раз, она не знала. Поэтому и не сводила с него напряжённого взгляда.       Дамиан сделал шаг назад, приступая к плетению заклинания. И тут тело Сантии пронзила нестерпимая боль. Её колени буквально согнулись в неправильную сторону, суставы рук и ног вывернуло. Неприятный хруст костей заглушил её собственный пронзительный вопль. Такого ада ей испытывать ещё не приходилось. Все мысли в голове превратились в сплошной неразборчивый вой. Сантия перестала осознавать происходящее. Ей было больно, и всё что она хотела — чтобы эта боль закончилось. Любой ценой.       Внезапно ей стало легче. Чувства вдруг оборвались, словно Сантию вдруг погрузило в страшный бредовый сон. Но сонливость быстро испарилась, оставив после себя сильную слабость.       — Открывай глаза, — потребовал холодный голос.       Сантия и сама не знала, когда их закрыла. Она даже не понимала, где сейчас находится.       Исполнить приказ оказалось трудно. Веки отяжелели. Но как только расфокусированный взгляд упал на окровавленную стену, память мгновенно вернулась. Сантия резко вдохнула, боясь пошевелиться. Судя по тому, что с ней вытворял маг, у неё должны быть все кости переломаны. Неудивительно, что она сознание потеряла. Только… почему тогда сейчас боли не было? Беглый взгляд прошёлся по рукам — те выглядели нормально. Значит, Дамиан вылечил.       — Передохнула? — коротко поинтересовался мужчина, привлекая к себе внимание. — Тогда надо повторить.       Глаза Сантии округлились от ужаса. Она истерично замотала головой, пока пальцы Дамиана начинали шевелиться.       — Нет… Пожалуйста! Не надо! Не… А-а-а!       Быстрая тихая мольба сменилась новыми неразборчивыми воплями. Её кости превращались в щепки, не иначе. Конечности заставляли сгибаться в непредназначенных природой местах. На этот раз мучения продлились дольше. Спасительная темнота всё не наступала, крик срывался на кашель, но кашлять при такой боли оказалось невозможно, крик упорно рвался из горла, от чего лёгкие горели огнём. Им не хватало воздуха. Изо рта потекла густая багровая кровь. Очевидно, осколки костей порвали внутренности.       Облегчение снова пришло неожиданно. Но на этот раз оно не оборвало все мучения сразу, а накатывало постепенно, как волна. Просто в какой-то момент Сантия перестала захлёбываться собственной кровью и смогла сделать вдох, чтобы откашляться.       Передышка не продлилась долго. Дамиан даже не стал ничего говорить. Как только Сантия начала нормально дышать, весь кошмар повторился по новому кругу. А потом ещё раз. И ещё…       — Умо… ляю! У… бей м-меня…       Еле слышно выдохнула Сантия, когда её опять излечили. Больше она ни о чём не могла думать. По её лицу уже давно текли слёзы, перемешиваясь с кровью. С каждым новым кругом она надеялась, что он будет последним и ей больше не дадут очнуться. Костёр действительно был бы милосерднее.       Но нет. Дамиан безжалостно повторял всё снова и снова, пока после очередного исцеления девушка не повисла безвольно на цепях, без движений.       — Посмотри на меня, — без эмоций приказал маг, но рабыня не пошевелилась.       Тогда Дамиан сам ухватил её за подбородок и насильно заставил поднять лицо. Сантия не оказала сопротивления. Она явно была в сознании, но её глаза выглядели пустыми, словно мутные стёкла. В них не осталось ни воли, ни жизни. Пусть сердце ещё билось, лёгкие работали, но разум был разрушен. Рабыня потеряла рассудок.       Дамиан с сожалением поджал губы. Будто в глубине души ему стало жаль глупую девочку, пошедшую на столь чудовищный шаг ради собственного спасения. Но эта жалость ничего не меняла. Ему их всех было жаль. Но выбор он сделал давно. Эта рабыня исполнила свою главную роль. Теперь ей пора исчезнуть.

* * *

      Дамиан недовольно поморщился, откидывая назад длинные волосы. Надо было сделать хвост, прежде чем отправляться в дорогу. Яркое дневное солнце сильно припекало, а староста этой богом забытой деревни никогда не приглашал его в дом, даже воды не предлагал. Только жадно пересчитывал деньги. Впрочем, Дамиан и не принял бы его приглашения. С делами хотелось покончить как можно быстрее. Особенно сегодня. В деревне полным ходом шли свадебные гуляния. Нет, невеста точно не вспомнила бы мага, в своих заклятиях, изменяющих память, он был уверен. А вот некоторые из её подружек могли бы его узнать. Незачем настроение и себе, и им портить.       — Снова пятьдесят монет, господин Мортиль, — деревенский староста закончил пересчёт золотых и теперь исподлобья поглядывал на мага. — Вы столько все два года платите… Но цены растут, монеты дешевеют… Прибавить надо бы.       — Если в вашей деревне не осталось мест, я найду другую. Не только вы пострадали от разбойников.       — Э-э нет, зачем же сразу другую, — торопливо забормотал староста. — Я просто предположил. Разумеется, мы примем и эту бедняжку. Поли — жена моя — позаботится о ней.       Староста сделал знак полноватой женщине, и та с готовностью поспешила к испуганной девушке, приехавшей с Дамианом.       — Идём со мной, милая.       Полли засуетилась, пытаясь увести девушку с собой, а та, испуганно сжавшись, бросила вопросительный взгляд на привезшего её человека, но не получив никакой реакции, нерешительно последовала за женщиной.       — Вот и хорошо, — Полли приобняла её за плечи. — Пусть мужчины сами здесь свои вопросы решают, а у нас там свадьба. Вкусно покушаешь, вон какая худая.       — Опять без памяти? — уточнил староста, когда его жена увела девушку подальше.       Дамиан размерено кивнул.       — Как хоть её звать?       Маг невольно обернулся, глядя на спину, которую почти не закрывали недлинные светлые волосы. Будет плохо, если её имя дойдёт до столичных жителей, слишком редкое в центральных землях.       — Не знаю. Дайте ей новое.       Дамиан недовольно нагнулся, чтобы отряхнуть штаны небесно-голубого костюма от дорожной пыли, потом легко вспрыгнул на лошадь и взглянул на озадаченно чешущего себе шею старосту.       — Не позднее, чем через три месяца привезу следующую, — сообщил он. — Оплата прежняя. Если не согласны — говорите сейчас.       Староста согласился, что Дамиана не удивило. Его деревня нуждалась в молодых женщинах. Раньше в этих краях промышляли разбойники, нередко совершавшие набеги на ближайшие поселения. Помимо обычных грабежей повадились они девок воровать для продажи работорговцам. Сейчас всех разбойников уже уничтожили, да только похищенных никто разыскивать не собирался. Вот и получилось, что в довольно крупной деревне осталась, примерно, одна невеста на десять женихов.       Дамиан воспользовался их нуждой в личных целях. Деревня в двух днях пути от столицы отлично подходила для избавления от рабынь. Убивать их он не хотел. Если рабыня сходила с ума, он стирал ей память, чтобы восстановить повреждённый разум, и отвозил сюда, Староста их с охотой принимал, тем более, Дамиан ещё и платил, чтобы лишних вопросов не задавали.       Пару раз магу попадались и чересчур терпеливые девчушки, для которых его отношение было почти привычным. Такие смиренно сносили любые пытки, словно так и надо. Им стирать воспоминания необходимости не было. Дамиан просто освобождал их через три месяца. Идти бывшим рабыням обычно было не куда, они оказывались полностью неприспособленными к обычной жизни, и их тоже селили в этой деревне.       — Господин Мортиль!       Голос старосты окликнул уже готового натянуть поводья Дамиана.       — Я должен вам сказать… Девушка, которую вы привезли в прошлый раз… Галания… Она беременная. Вероятно ваш…       — Нет, — перебил его Дамиан. — Это ваши молодчики в первые же дни постарались. Ищите папашу среди себя.       Кажется, староста собирался настоять на своих сомнениях, но Дамиан уже пришпорил коня, не желая больше тратить время. Перед тем, как отправить девушек сюда, он тщательно проверял их магией. Ошибка невозможна.

* * *

      На улице начало смеркаться, когда Дамиан переступил порог собственного дома. Очень хотелось побыстрее принять ванну и поужинать, день выдался непростым. Но в прихожей, как оказалось, его поджидали.       — Кажется, я запретил тебе заходить в дом, — произнёс маг, спокойно разглядывая нарушителя.       Нант сидел, вальяжно развалившись на стуле и закинув ногу на ногу. На замечание он только ухмыльнулся, обнажив острые зубы.       — Это не магический запрет, — нахально мурлыкнул он. — Я могу его нарушить. Тем более, что с твоей стороны невежливо держать меня подальше от дома, который пропитан моей же маной. Она, знаешь ли, не бесконечная.       — Тебе не на что жаловаться, я постоянно её подпитываю.       — Я уже говорил, страх и боль — скорее диетические продукты. Я хочу вкусить смерти, — Нант наклонился вперёд корпусом.       — И именно поэтому ты науськал бедную девочку на столь страшное преступление? Думал, я не узнаю, Астанантис? — Дамиан со вздохом взглянул на собеседника, тот снова изобразил улыбку, оскалив зубы. — Позволь узнать, как она смогла попасть в мою спальню? Ключик-то у меня всегда с собой.       Астанантис, словно не услышав его, грациозно потянулся. Впрочем, маг в ответе не нуждался. Скорее всего демон смог соткать копию ключа из своей маны, поскольку та пронизывала каждый уголок дома. Надо будет перекрыть ему такую возможность. Дамиан скинул плащ и прошёл к шкафу.       — Всё хотел тебя спросить, — коварно зашептал Астанантис, — зачем ты сдерживаешься? Тебе, ведь, тоже очень хочется крови. Я чувствую, тебе передалась моя маленькая страсть, — Он прошествовал следом за магом. — Почему бы не привести сюда новую рабыню и не перерезать ей милое горлышко? Только представь, столько крови… Мы смогли бы оба насладиться…       Губы Дамиана сжались в тонкую линию. Он на мгновение замер, задержав руку на дверце шкафа, но сразу едва заметно мотнул головой и бросил через плечо:       — Убирайся.       — А почему бы тебе самому не убрать меня? — Астанантис в очередной раз оскалился, только сейчас он сделал это со злостью. — Ты ведь так легко одолел моего брата, великого демона Анантэуса… Я ощутил это. Должен признать, мои надежды были на то, что он освободит меня от тебя.       Дамиан без эмоций воззрился на Астанантиса.       — Каким же сильным я тебя сделал, Дамиан. А когда-то ты был настолько слаб, что струсил сразиться со мной в открытую. Ты и твой Алик. Позор мне, проиграть ловушкам…       Да, примерно двадцать лет назад, когда Дамиан был ещё совсем юным, у него с магией не ладилось. Он и изучать её начал только для того, чтобы спасти своего лучшего друга — Алика. Тот умирал от родового проклятия. Но нужного заклинания не существовало, а Дамиану плохо давались даже простые плетения. Тогда он и придумал способ рисовать сложные узоры на предметах, а потом пускать по ним ману, пока чернила не высохли. Очень медленный способ, но эффективный. Именно так он и смог победить сильного демона Астанантиса, подчинить его и заточить его в тело Алика. Это был единственный способ сохранить другу жизнь до тех пор, пока не найдётся средство для снятия проклятия.       А дальше началась трудная работа. Ведь теперь нужно было не только вылечить Алика, но и безопасно убрать из его тела демона. Без образования, со своими жалкими способностями юный маг не смог бы справиться. Именно поэтому они заключили сделку. Астанантис получал контроль над телом Алика, а взамен наделял Дамиана своей силой и умением видеть ману. А чтобы эта сила не иссякла, Дамиану надлежало напитывать Астанантиса человеческими страданиями.       — Я всё знаю, Дамиан, — мурлыкнул Астанантис, вырывая мага из невольно вспыхнувших воспоминаний. — Ты уже давно умеешь изгонять демонов без вреда для носителей. И способ снять родовое проклятие нашёл, — Астанантис сделал несколько шагов вперёд. — Но он, — демон ткнул себя в грудь, — до сих пор мой. Ведь изгнав меня, ты вернёшь друга, но потеряешь силу. А кому нужен жалкий бывший великий колдун, не способный даже простуду исцелить? Тебя выкинут пинком под зад, Дамиан.       Дамиан покачал головой. Демон сказал правду, он давно уже мог со всем покончить. Исцелить Алика, изгнать Астанантиса и покинуть двор с башней магов. Накоплений ему хватит на долгую скромную жизнь в глуши. Но Дамиан не мог заставить себя так поступить. И вовсе не потеря власти его страшила. Если бы он остался без силы, кто бы сейчас спас принца? А кто в следующий раз защитит город? Столь могучих магов никогда не существовало, и никогда не будет существовать. А значит, он нужен для защиты людей. Алик бы его понял. Алик бы согласился на эту жертву.       — Пошёл вон из моего дома, — процедил Дамиан сквозь зубы, не смея взглянуть в лицо своего друга.       Астанантис расхохотался. Громко, манерно, точно понимая, что всколыхнул в маге совесть, которую тот как всегда успокоит какими-нибудь человеческими оправданиями. Но сильнее давить не стал. Не стоило загонять в угол того, кто мог несколькими узорами изгнать демона. Тем более, в отличие от своего брата, Астанантис связан заклятием подчинения и сопротивляться не сможет. Поэтому он сделал несколько грациозных шагов к выходу, но у самой двери плавно развернулся и с хитрой улыбкой уточнил:       — Так, когда ждать новую рабыню?       Дамиан, поджав губы, немного помолчал, но после спокойно произнёс:       — Завтра.