Мне вообще плевать на последствия

      Хан Джисон никогда не отличался слабым либидо или умеренными желаниями, поэтому всегда очень раздражался, когда их с Минхо прерывали на самом интересном. Но гораздо сильнее его раздражения был стыд, возникающий от осознания, что кто-то из мемберов застал его в столь обнаженном виде. И если Минхо в таких ситуациях лишь хитро ухмылялся, дергал бровью и стрелял в не вовремя явившихся друзей злыми взглядами, то Хан прятал красное лицо в изгибе шеи парня, чтобы не смотреть в глаза другим участникам. И хотя Ли всячески старался прикрыть большую часть обнаженных участков его кожи, все равно смущение не давало даже свободно вдохнуть.       Бывали случаи, когда их прерывали в самом начале, когда оба еще едва успевали раздеться. Но все равно приятного мало. Совсем недавно Чан зашел в комнату Минхо, чтобы забрать распечатку с текстом для новой песни, а в итоге стал свидетелем весьма интересной картины. Джисон сидел на столе, умостившись попой как раз на эту распечатку, а Ли стоял между его разведенных ног, задрав руками его футболку до самого подбородка. Чан даже не стал комментировать эту ситуацию, закатив глаза, залившись краской и попросив потом принести новый лист с лирикой. И ему-то от этой ситуации ни тепло, ни холодно, а вот Хан разозлился знатно, ведь возбуждение уже спало, а настроение стало хуже некуда.       В следующий раз они пытались успеть все сделать, пока ребята задерживались на тренировке. В самый ответственный момент, когда Минхо уже запустил руки в чужие штаны и мягко дразнил пальцем нежное колечко мышц, в гостиную ввалился Сынмин. На раздраженные возгласы он мало обратил внимание, завалившись прямо на тот диван, на котором устроилась парочка. Джисон снова засмущался и, игнорируя попытки Ли удержать его за талию, соскочил с его коленей и унесся в ванную. Минхо же злобно зыркнул на вымотавшегося после тяжелой нагрузки Сынмина, решив, что устроит ему разнос позже.       Гораздо хуже были ситуации, когда парни уже успевали раздеться, ведь тогда возможность быстро убежать и спрятаться резко исчезала.       Как-то они пытались поэкспериментировать и уединиться в ванной, но, когда Минхо приступил к трудному процессу растяжки, стараясь как можно меньше дискомфорта доставлять младшему, в дверь настойчиво постучались и попросили быстрее освободить помещение. Злые Минхо и Чанбин тогда чуть не сцепились прямо на пороге ванной, пока красный, как рак, Хан прикрывался полотенцем и убирал оставшуюся на бортике ванны баночку смазки. И, к сожалению, это была не самая ужасная ситуация.       Однажды Хенджин завалился в их с Ханом комнату прямо в тот момент, когда Минхо уже вколачивал младшего в постель, игнорируя чужое присутствие. И как бы он не пытался делать вид, что никого там не было, Джисон все равно распсиховался и оттолкнул его от себя, заворачиваясь в одеяло и матеря Хенджина на чем свет стоит. Хван, конечно, извинился и ретировался, но продолжать уже было невозможно.       И таких моментов было слишком много. Поэтому Минхо твердо решил, что надо с этим что-то делать. Но вот что? Напрямую попросить ребят уйти ненадолго, чтобы они могли наконец вдоволь насладиться друг другом? Это даже звучит смущающе, что уже говорить о реализации такого плана.       Удобный случай попался буквально через несколько дней. Вся команда собиралась отпраздновать удачный промоушен и посидеть в небольшом кафе. Минхо весь день старательно изображал очень уставшего и замученного болезнью человека, чтобы благополучно откосить от мероприятия и прихватить с собой Хана. Тот не сразу сообразил, что от него хотят и почему хен так нагло всем врет. Но, как только старший нашептал ему на ушко всяких пошлостей, до него быстро дошла суть его действий.       — Вы точно не хотите с нами? — в который раз переспрашивал Чан, подгоняя остальных ребят, которые бурно обсуждали меню.       — Нет, не хотим. Отдохните как следует! — последнее он буквально процедил сквозь зубы, стреляя глазами в сторону сжавшегося в углу Хана. Тот слишком сильно не любил врать Чану, ведь абсолютно всегда его ложь выходила боком, а правда все равно всплывала наружу.       — Ну ладно. — старший пожал плечами и сделал вид, будто не понял намеков этой парочки.       — Джи, мы принесем тебе пибимпап! — крикнул напоследок Феликс, закрывая за всеми дверь. Какое-то время парни еще прислушивались к шуму за пределами общежития, не веря своему счастью.       — Неужели. — буркнул Минхо, разворачиваясь на пятках и впечатывая Хана в тот же угол, в котором он все это время стоял. — На этот раз нам никто не помешает!       Младший испуганно зажался, почувствовав на своей талии сильную хватку, но тут же шумно выдохнул и обвил чужую шею руками, с благодарностью принимая мягкий размеренный поцелуй. Ли гладил его спину, бедра, прижимался к нему всем телом и упивался ощущением податливости. Так давно у них не было возможности насладиться прелюдиями. Уже после третьей неудачной попытки, они забили на долгие поцелуи и ласки перед сексом, ведь велик был шанс снова оказаться застуканным.       — Стой, Минхо… — Хан аккуратно отстранился, чувствуя, что старший продолжает тянуться за поцелуем. — Стой… Они там минимум два часа будут сидеть. А я потный и грязный после тренировки, поэтому позволь мне сначала принять душ.       — Давай примем его вместе… — Ли уже тяжело дышал, оставляя на изящной шее несколько мимолетных поцелуев и сильнее сжимая такую мягкую и приятную на ощупь талию.       — Нет. — младший уперся руками сильнее, отталкивая его от себя. — Я хочу романти́к. — он капризно надул губы. — Свечи там, цветы… Ну ты понял.       — Ты сейчас серьезно? — Минхо выгнул бровь, вопросительно заглянув в чужое лицо. — Мы больше месяца нормально потрахаться не можем, а ты еще готов оттягивать этот момент до последнего?       — Да! Я хочу нормально этим заняться!       — Ладно-ладно! — он вскинул руки, отпуская Джисона, который тут же рванул в сторону ванной.       Хан с огромным удовольствием встал под прохладные струи воды, позволяя горячему и уставшему после тренировки телу расслабиться. Он понимал, что Минхо очень трудно сдерживаться, как и ему самому, но хотелось растянуть этот момент как можно больше, чтобы насладиться вдоволь, ведь вряд ли им скоро снова так повезет.       Он рьяно намыливал кожу, приводил в порядок волосы и даже пытался сам себя растянуть, чтобы старшему не пришлось с этим возиться, но на втором пальце устал и бросил это дело, решив просто довериться профессионалу.       Когда он вышел из ванной, все еще вытирая волосы полотенцем, то нашел старшего на кухне. Тот расставил на столе пару бокалов, закуски и бутылку вина, которую сам же недавно и купил. Несколько свечей было на тумбочках возле дивана и на столе, от чего в комнате витал приятный аромат, щекочущий ноздри легкими нотками шоколада.       — Ничего себе. — Джисон восторженно застыл в дверном проеме, пока Минхо сам не потянул его за руку, заставляя все же пройти внутрь и присесть на заботливо отодвинутый стул.       Он наполнил бокалы и отдал один в дрожащие руки Хана, предвкушающего самое приятное развитие вечера. Конечно, он рассчитывал на романти́к, но не думал, что Минхо заморочится настолько сильно. Было очень приятно наблюдать такую заботу и чувствовать на себе голодный взгляд. Отчасти Хан продлил этот момент только для того, чтобы сильнее раззадорить зверя внутри старшего. Тот всегда славился аппетитом, который было сложно удовлетворить. Джисон любил этого зверя, а особенно любил злить его, дразнить, а потом получать сполна, на утро не чувствуя ног и поясницы. Может это и звучало странно, но Джисону нравилась эта своеобразная игра.       — Я не могу спокойно смотреть на этот стол… — прошептал Минхо, отставив бокал и наклонившись к младшему, чтобы оказаться аккурат напротив его уха. — Руки так и чешутся разложить тебя прямо на нем. Ты ведь специально надел эти блядские шорты, да? Чтобы сильнее меня позлить?       Джи шумно сглотнул, ловя себя на мысли, что даже не почувствовал вкуса вина, которое только что выпил, ведь глаза Ли слишком сильно завораживали, заставляя потеряться в собственных мыслях. Он тоже отставил свой бокал и уже смелее взглянул, складывая руки на груди и улыбаясь одним уголком губ.       — А что будет, если скажу, что да? Я специально надел эти шорты. — он не успел даже договорить, как почувствовал сильные руки на своих бедрах, отрывающие его от стула и переносящие на стол. — Ребята нам этого не простят…       — А мне плевать. — Минхо всегда был краток, если возбуждение доходило до такой степени, что при желании им можно было гвозди забивать. А сейчас как раз был такой случай.       Ли раздвинул чужие ноги, чтобы оказаться ближе и захватить эти почти красные от вечных закусываний губы. Поцелуй вышел рваным, страстным, не таким, как сразу после ухода остальных участников. Минхо кусался, запускал свой язык в рот Хана, вылизывая нёбо щеки, посасывал опухшие губы. А Джисон отвечал. Отвечал, как мог. Не успевал за ним, злился, кусался в ответ и получал дикое удовольствие. Он обнимал старшего за шею, прижимаясь еще ближе, словно хотел слиться воедино.       — Такой нетерпеливый. — рыкнул Минхо, когда сумел оторваться от раскрасневшихся и припухших губ. — Мой самый лучший. — он припал к нежной коже шеи, оставляя на ней свои метки, чтобы завтра все знали, чем они здесь занимались.       — Просто возьми меня скорее. — скулил Хан, цепляясь пальцами за чужие плечи и потираясь промежностью о сильные бедра старшего, чтобы хоть как-то облегчить положение в шортах.       — Сам же хотел растянуть прелюдию.       — Да мне плевать, чего я хотел тогда… — он легко ударил Минхо в плечо. — Сейчас я хочу твой член в себе.       Ли тихо хихикнул, слегка толкая младшего назад, чтобы тот лег спиной на стол. Он стянул с его бедер шорты, пропуская еще один смешок от осознания, что белья под ними нет. Руки сразу нашли себе место на поджатых ягодицах, которые в следующую секунду раздвинули в разные стороны, чтобы тут же подразнить сжатое колечко мышц, так требующее к себе внимания. Джисон от этих манипуляций тихо простонал, закусывая многострадальную губу и слегка прогибаясь в спине. Чужие касания ощущались в сто раз острее.       Минхо опустился ниже и осыпал легкими поцелуями внутреннюю сторону бедер, чтобы чуть позже провести языком по вставшему члену младшего, вызывая у того неконтролируемую дрожь. Реакция забавляла, поэтому Ли не останавливался — обводил головку, ласкал уретру и вел дорожку поцелуев по всей длине. Наблюдать за содрогающимися бедрами Джисона было сплошное удовольствие, которым Минхо любил злоупотреблять.       Когда он опустился еще ниже, чтобы теперь уже обвести языком всю ложбинку между ягодицами, Хан сорвался на тихий писк, ведь там была одна из самых сильных его эрогенных зон. Можно было даже не проникать — просто ласкать ягодицы и тереть мягкое колечко ануса — ему уже сносило голову. И Минхо знал об этой зоне. Каждый раз он усердно вылизывал там все, чувствуя, как тело в его руках дрожит, дергается, а маленькие пальчики цепляются за сильные запястья, безмолвно прося передышки.       — Мм, — Ли с громким хлюпающим звуком отстранился от джисоновых ягодиц, — мой любимый гель для душа с вишней?       Он наблюдал за полуприкрытыми карими глазами возлюбленного, за тем, как дрожали его ресницы и краснели милые пухлые щеки. Перед ним раскинулось божество во всей его красе, и Минхо не мог не оставить на нем хотя бы несколько своих меток — шеи ему уже было мало. Он припал мокрыми губами к подрагивающему животу, сминая мягкие бедра до синяков, чтобы прижать младшего еще ближе. Футболка, которую до этого он просто задрал вверх, полетела куда-то в сторону дивана; свечи, что стояли на столе, он затушил и скинул на пол; бутылка вина, вместе с бокалами, была переставлена на пол, чтобы далеко с ней не ходить.       Как только он закончил со всеми этими нехитрыми махинациями, в коридоре послышался щелчок входной двери и торопливые шаги. В дверном проеме кухни показался держащийся за живот Феликс, чье лицо грозило слиться со стенами болотного цвета. Он замер и встретился с непонимающим взглядом старшего, чьи эмоции на лице сменялись со скоростью света — от удивления и растерянности до злости и раздражения. И его можно было понять. Секунду назад он с таким удовольствием ласкал возлюбленного, а уже сейчас ему предстояло объясняться, почему они делают это на столе и что за бардак они тут устроили.       — Я за этим столом больше есть не буду. — выдавил Ли-младший после того, как осмотрел раскинувшуюся картину, сжимаясь еще сильнее и стараясь как можно скорее добраться до двери в туалет.       — Блять, — только и сказал Минхо, опустив голову и занавесив лицо челкой.       Хан, смущенный всей этой ситуацией, сполз со стола, подбирая собственные шорты и футболку, чтобы в следующий момент ретироваться в комнату старшего, ведь попадаться на глаза Ёнбоку сейчас совсем не хотелось.       В коридоре через десять минут послышались голоса остальных ребят. К этому времени Ли успел убрать весь беспорядок и помыть бокалы. На все остальное он благополучно предпочел забить, ведь настроение его упало ниже некуда, отчего парни в первую очередь встретились со злым взглядом, недовольно прищуренных глаз.       — Ой, а Феликсу плохо стало, — пробормотал Хенджин, — вот мы и решили вернуться, а то некрасиво как-то без него продолжать.       — Я за вас рад. — буркнул Ли, скрещивая руки и опираясь бедром о столешницу. — Есть один очень серьезный разговор. — он кивнул в сторону дивана, возле которого все еще стояли потушенные свечи.       — Что-то случилось? — Бан Чан мигом стал серьезнее, обходя столпившихся младших перед ним и присаживаясь на небольшой кожаный диван.       — Да, случилось, — было хорошо видно, как Минхо старался сдерживать рвущийся наружу гнев. — Вы задолбали вламываться в самые неподходящие моменты! Так трудно хотя бы немного где-то погулять, чтобы мы могли побыть с Ханом одни?       — Так вы не просили ничего… — начал было Сынмин, но тут же замолчал, когда Ли кинул в его сторону предупреждающий взгляд.       — Почему-то, когда Хенджин с Феликсом устроили здесь секс-марафон, мы все, не сговариваясь, потерялись на целый день! — Хенджин от его слов покраснел и будто весь стал меньше, стараясь спрятать лицо в плече лидера.       — Минхо, успокойся. — Чан серьезно посмотрел на бесящегося парня, готового сорваться на ком угодно. — Мы не знали, что вам так это важно. В следующий раз просто предупредите и мы оставим вас одних.       — Да ты что! — Ли все еще пылал так, что страшно было находиться с ним даже в одном помещении, не говоря уже про дистанцию в два метра.       — Просто научись выражать свои просьбы словами через рот. — бросил Чанбин, скрываясь в коридоре, а потом и в своей комнате.       Все проводили Со встревоженным взглядом и уставились на Минхо, ошеломленного таким высказыванием. Но комментировать это никто не стал.

***

      — Ты их снова не предупредил? — спросил Джисон, задыхаясь от несдержанных действий старшего.       — Да плевать мне, — буркнул тот, оставляя на его шее большой багровый засос. — Пусть слушают.       Руки беспорядочно блуждали по чужому телу, оттягивая края одежды и оголяя все больше участков, чтобы можно было оставить метки везде. И Минхо оставлял — не жалел нежной кожи, кусая грудь, ребра, которые можно было пересчитать пальцами, тазобедренные кости, за которые так удобно держаться, когда он вгонял член о самые яйца.       А Хан стонал так громко, что в соседней комнате и в зале точно было слышно. Сначала он старался сдерживаться, но, когда получил за это предупреждающий шлепок по ягодице и услышал рычание Минхо, тут же отбросил эту идею и расслабился, решив, что заботиться о ТАКИХ последствиях он будет позже. Сейчас есть дела поважнее. Например, то, что в его заднице уже орудовали два пальца, а он за своими размышлениями не уследил и за первым.       Ли закинул его ноги себе на плечи и старался как можно скорее разработать тугое отверстие, чтобы войти было проще. Пока слушал хлюпанье смазки, успевал оставлять на чужих коленях мягкие поцелуи, дабы отвлечь от легкого дискомфорта, преследующего ровно до того момента, пока он не нащупал простату, давя на нее с удвоенной силой. Джисон от таких действий выгнулся дугой и поджал пальцы на ногах, инстинктивно сжимая и те, что находились в нем, но, почувствовав нежные поглаживания на ляжке, тут же выдохнул и расслабился, позволяя добавить еще один палец.       — Стони громче, малыш. — это прозвище заставило томно промычать и сильнее поерзать на постели, собирая одеяло в кучу. — Я хочу, чтобы все знали, чем мы здесь занимаемся.       — Ты… — Джисон плавился собственным стоном, когда Ли снова нажал на чувствительный комочек внутри. — Ты извращенец.       — Говорит мне тот, кто сегодня на танцевальную практику пошел без белья. — хмыкнул старший, вытаскивая пальцы и вытирая их о свои штаны, которые через пару минут откинул на край кровати.       Хан внимательно наблюдал за действиями Минхо, иногда оттягивая пальчиком край припухшего входа, блестящего от смазки. Ли же быстро надевал презерватив и смазывал его для более легкого проникновения. А когда увидел, что с собой делал младший, прищурился и схватил чужое запястье, не позволяя отдернуть руку и вытащить палец.       — Оставь его внутри, сладкий. — прошептал он в самые губы, оставляя на них нежный и аккуратный поцелуй, касаясь своим языком чужого и сплетая их в нехитром танце.       — Я не хочу так. — прохныкал Хан, пытаясь выдернуть руку из сильной хватки. — Мне будет больно. Не надо, Минхо, пожалуйста.       За все время их отношений Джисон не раз смог убедиться в том, какой старший большой там. Может, для кого-то этот размер и казался средним или даже маленьким, но для него член Минхо был самым подходящим, чтобы балансировать на грани удовольствия и боли. Ни для кого не секрет, что растяжки пальцами не хватает для абсолютно безболезненного проникновения, поэтому, когда Ли хотел оставить палец внутри и просунуть вместе с ним член, Хан испугался.       — Ну тише. — Минхо убрал руку и огладил тонкую талию, прижимаясь животом к его члену. — Я не буду так делать, не переживай. — он снова поцеловал, оттягивая и посасывая нижнюю губу. — Ты всегда можешь меня остановить, если будет больно. Помнишь?       Младший кивнул, прикрывая глаза и полностью сосредотачиваясь на ощущениях снизу. Ли терся своим возбуждением о его промежность, имитируя толчки и сильнее размазывая смазку. Он внимательно наблюдал за лицом Джисона, боясь увидеть хоть малейший намек на недовольство, когда проталкивал внутрь головку. Хан сжался, но тут же попытался расслабиться и пропустить старшего полностью. А тот двигался медленно, дабы прочувствовать какждый миллиметр внутри такого желанного тела.       — Такой горячий внутри… — Минхо слегка толкнулся вперед, проверяя, каково младшему сейчас.       — Двигайся… — Джи закусил губу, подаваясь бедрами вперед и заводя ноги за спину старшего, чтобы прижаться еще ближе.       И Ли начал двигаться. Сначала медленно, выходя почти полностью и вгоняя с громким шлепком. Через пару минут ускорился и стал выбивать из Хана все более громкие и частые стоны, сжимая руками его бедра и приподнимая над кроватью. Джисон сильнее прогнулся в спине, сжав пальцами одеяло и запрокинув голову — его волосы разметались по подушкам, от чего образ получился еще более трогательным и красивым.       Комнату заполонили звуки соприкосновения двух тел, громкие протяжные стоны и едва слышный шепот. Минхо наслаждался узостью чужого тела, мягкостью ягодиц и бедер, тем, как прогибается Хан в спине, являя миру эту тонкую и не по-мужски изящную талию. Этот вид хотелось выжечь на подкорке головного мозга, чтобы вспоминать в те моменты, когда грустно или одиноко. Для Джисона образ Минхо был не менее божественным, чем сам он для него. Старший являлся сборником его идеалов — острые скулы, о которые боишься ненароком порезаться; широкие и сильные плечи, готовые выдержать всю тяжесть этого мира; красивые пухлые губы, которые можно целовать целую вечность, а потом еще столько же. А его бедра. Ох, эти бедра сводили с ума, заставляя изводиться от одного только мысленного образа, что можно было бы сделать на этих бедрах.       — Хочу сверху. — Хан едва успевал сделать хотя бы пару глотков воздуха между стонами, чувствуя как его растягивает член внутри, даря такое желанное чувство наполненности.       Минхо не смел перечить. Джисон на его бедрах, с разведенными в разные стороны ногами, припухшими и покрасневшими щеками и открытым ртом, извергающим наружу нескончаемый поток стонов, мог стать едва ли не самым большим его фетишем. А ведь в этой позе младший очень чувствительный. Даже слишком. Его можно было завести легким поглаживанием по талии, ведь все остальное за него делал открывающийся вид сверху.       Хан забрался на мощные бедра верхо́м, опираясь руками в напряженный пресс и обводя пальцами отчетливые мышцы, ловя от этого своеобразный кайф. Двигался он медленно, смакуя каждое движение, каждую эмоцию на лице старшего, и подмечая даже малейший вздох, слетающий с его губ. Он знал, что с такого ракурса выглядел еще лучше, чем обычно, поэтому любил эту позу больше всех остальных.       Минхо провел руками по дрожащим бедрам, поднимаясь выше и доходя до самой груди, лаская бусинки сосков и оттягивая их пальцами. Около ореол уже красовалось несколько красных пятен, оставленных им самим, но губы так и чесались оставить еще несколько. Его Хан-и выглядел как произведение искусства, как картина, которую сотворил Минхо. И эту картину он не позволит увидеть еще кому-то. Такой Джисон только его.       Чонин изумленно застыл перед дверью в комнату Ли-старшего. Он просто проходил мимо, когда услышал несдержанные стоны и прочие характерные звуки. Осознание того, что происходит за стеной, заставило его покраснеть и потерять дар речи. Еще большее смущение накрывало от того, что он не мог сдвинуться ни на шаг, оказавшись прикованным прямо на пороге этой комнаты.       — Не надо их трогать. — мягко прошептал непонятно откуда взявшийся Чан, сжимающий локоть Яна и утягивающий за собой в сторону кухни. — Пусть уже отпустят душу наконец.       После Минхо утянул Хана в свои крепкие объятия, прижимаясь к нему со спины и зарываясь носом в приятно пахнущие пряди волос на затылке. Все тело младшего было таким разомлевшим и ощущалось как что-то неестественное и воздушное. Эта разрядка принесла не просто наслаждение, а ощущение легкости разума и эмоциональное удовлетворение от близости с действительно любимым человеком. Эта ситуация в какой-то мере дала ему понять, что иногда можно забить на последствия и отдаться моменту.