Сумасшествие

Он как всегда прогуливался по палубе. Вечерело; вот-вот должно было стемнеть. Голову занимали разные мысли, включая поведение доктора и странное наваждение, которое окутало его у временного пристанища врача. Когда весь мир внезапно окутал мрак, это и случилось. Причём настолько быстро, что никто не успел ничего даже понять. Сначала со стороны каюты доктора послышалась какая-то возня. Громко звякнул поворачивающийся ключ в замочной скважине, и дверь приоткрылась. Юнге было хорошо видно, что там происходит. А потому он застыл в ужасе, перестав дышать, не слыша ничего, кроме бьющегося пульса в висках. Но случилось это через миг. Сначала… Сначала, Хокинс хорошо это видел, из небольшой щели повалил дым. Буквально – самый настоящий чёрный дым, который он разглядел далеко не сразу: от ледяного пара стёкла очков запотели, пришлось протереть их и, щурясь, взглянуть ещё раз. Тогда уже образовался проём достаточного размера, чтобы… Чтобы увидеть… Джим был готов поклясться, что его сердце остановилось на несколько секунд. Из дверного проёма на него смотрели глаза. Нечеловеческие, целиком чёрные, с белыми вертикальными зрачками, которые, когда взгляд юнги прояснился, сузились сильнее. В этих ненормальных глазах застыла сама Смерть с косой, Хокинс видел её силуэт в их отблеске: возле каюты горел факел. Но сознание покинуло юнгу ещё до того, как он смог обратить внимание на рот доктора… Если бы не это, он точно сошёл бы с ума от вырисовывавшихся жутких клыков, способных запросто перекусить человеку шею.

***

В себя прийти оказалось трудно. От болезненных ощущений по всему телу – особенно в шее – очухиваться совсем не хотелось. Да и что-то гладкое, обнимающее всё тело, словно одеялом… В следующий миг Джим напрягся и заморгал: его что-то обвивало. Что-то, чему он даже определение дать не мог. А ещё… Он вспомнил, что недавно видел. Тело отчаянно задёргалось в неизвестных тисках, но тщетно: связанный по рукам и ногам, у юнги не было шансов. Несмотря на то, что держали его аккуратно, не думая даже о том, чтобы сломать, хватка была стальной. Словно цепью заключённого обвили… От сравнения Джим запаниковал сильнее. Его всегда пугала идея закончить жизнь в каталажке, он помнил, как в детстве видел городских заключённых и их казнь. Слышал торжествующие крики толпы и долго не мог выкинуть их из головы. Сам он тогда едва не разревелся: зрелище, как ломаются чужие шеи, хруст костей и радостный гомон людей вокруг оказали на него самое негативное влияние. После того случая мама больше никогда не водила его на площадь, а сам он позже стал избегать этого злосчастного места. Пускай первоначальный страх и ушёл, осадок остался на всю жизнь. И сейчас… Нечто пробудило в нём детальные воспоминания. Когда хватка чуть усилилась, Джим стал выгибаться всем телом; по щекам безостановочным потоком текли слёзы, в носу щипало, а грудь сковал дикий страх. Детская травма оказалась куда болезненнее, перейдя в взрослую форму. И никакое умственное взросление не помогло. – Джим… Джим… Джим! Всё внезапно прекратилось: и мельтешения мальчика, его мальчика, и стук сердца в ушах. Юнга наконец стал лихорадочно оглядываться и пытаться понять, где он, когда на плечо мягко опустилась знакомая ладонь в белой перчатке. – Джим, всё в порядке. Ты со мной. Хокинс расслабился. Повис в неизвестных путах, как ослабшая рыба в сетях. Если доктор здесь, значит, всё правда в порядке. Сейчас он его вытащит и… Но доктор медлил. Медлил неприлично долго и в полной тишине, от которой уши юнги начало закладывать. Причины, по которой его до сих пор не развязали, Джим не понимал. Повернувшись в сторону недавнего звука, он дёрнулся: – Доктор Ливси?.. И, завидев наконец знакомые белые глаза с чёрными зрачками совсем рядом с собой, со страхом отпрянул.

***

Мальчонка был… другим. Его нельзя трогать, – сразу поняло существо, оказавшееся в теле доктора. Да, этот Ливси стал прямо-таки подарком судьбы. Сильный, здоровый, ему ещё жить и жить. Почувствовав его желание существовать, дьявол просто не смог пройти мимо. И пока ни разу об этом не пожалел. На корабле был целый экипаж – ешь, кого захочешь! Но у демона глубин был свой план, своя цель, так что какое-то время он даже не высовывался, просто навязывая своему новому телу желание остаться в каюте, заодно осторожно пролистывая поток его мыслей и воспоминаний. Так он узнал, что врач является опекуном одного мальчонки, и при одной лишь ненавязчивой мысли о том, чтобы причинить ему вред, дьявол получил такое ярое сопротивление, что решил пока эту часть жизни доктора не трогать. Всё-таки расставаться с таким экземпляром было бы весьма обидно. Кто ж знал, что врач окажется с «подарочком» похлеще пиратских настоек? Неясные чувства возникли в его, дьяволе, сознании, когда его тело взяло и… и вдруг резко направилось к выходу. Демону глубин такой расклад дел совершенно не понравился. Тело должно целиком и полностью подчиняться лишь его приказам, душа смертного теперь целиком в его власти. Так какого чёрта оно идёт наружу, несмотря на запрет?! Подобное случалось впервые за всю его долгую жизнь, но… Морской дьявол не прослыл бы в легендах на все моря и океаны, если бы не был таким могущественным. Потому вернуть взбунтовавшегося подлеца обратно на койку не составило большого труда. Куда труднее… Стало подчинить его своей воли. У врачишки оказалось слишком сильное желание свободы. Такое просто не сломить. А вот если знать, куда бить… Докторишка сломался быстро. Хах, стоило надавить на его привязанность к мальчику, и его сознание тут же взорвалось снопами искр. «Джиммма трогать неллльззззяяя, – шипел врач, меняя облик, царапая пол и не по-человечески гортанно рыча, – только попррррообууууй…» Дьявол лишь молчал и усмехался в их общем сознании. Договор был закреплён. «Делай, что хочешь, но мальчишку тронуть не смей...» Что ж, морскому дьяволу было почти любопытно взглянуть на юнца поближе. И он с лёгкостью это провернул… Не учтя того простого факта, что приближение мальчонки окажет такое сильное влияние на его сосуд.