Приемлимо

Мадара лежал, измождённый боем и событиями ночи. Пазл реальности никак не желал складываться воедино. То, что Хаширама имел к нему неподобающие чувства, Мадара знал. Знал он это давно и сам таковые имел, хоть и не демонстрировал на поле боя столь бесстыдно. Такое сложно не заметить: Имея возможность нанести серьезный урон, Хаширама бил вполсилы, отступал, старался не ранить. Но вот почему Хаширама поделился Мадарой с братом, оставалось загадкой. Ночью Хаши отвлекал, ласками и тихими нежными словами сглаживал сопротивление, позволил белобрысому выродку насиловать того, к кому сам имел чувства. Завтрак Мадаре принёс Тобирама. Хаширамы рядом не было. Альбинос тихо вошёл мягкой поступью, глядя в пол, как подобает скорее покорной жене, чем шиноби-мужчине. Он поставил поднос с едой на небольшой столик, расположенный недалеко от футона, присел на колени и потянул руку к Мадаре. К волосам потянулся, гад. Мадара не шевелился. Шевелиться предельно вымотанному телу было больно, но тоном Мадары можно было убивать: - Твоего старшего братца рядом нет. Не смей меня трогать, урод белобрысый. Руку Тобирама отпустил, поник и оставил Мадару одного. ------------ Второй ночью плена насилие повторились, а затем снова и снова. Хаширама мастерски отвлекал: начинали и заканчивали они всегда с Хаширамой наедине. Где-то в самом процессе, когда Мадара смутно соображал от желания, между ними вклинивался Тобирама, брал Мадару и сваливал, едва кончив. Мадара не мог полностью расслабиться и кончить в обществе младшего Сенджу. ------------- Однажды, когда они с Хаширамой прохладным утром пили чай на веранде дома, Мадара решился озвучить вопрос: прямо спросил, какого демона с ними каждую ночь третий-лишний. - Он болен из-за любви к тебе и иного лекарства нет. Ну или тайного восхищения, но в его случае - всё одно. То, что мы делаем ночью... ему помогает немного. Он умрёт без тебя, Мадара. ----------- Ответ Хаширамы заставил задуматься, присмотреться внимательней к белобрысому уроду: то, как он скромен и почтителен наедине с Мадарой, как алеет щеками по ночам, как его руки на бёдрах Мадары всегда подрагивают. К третьей неделе плена Мадаре надоело однообразие в постели. Он схватил за волосы явившегося принести ему обед нежелательного любовника, подмял под себя, уткнул носом в подушку и взял, удерживая за короткие белые пряди. Тобирама не сопротивлялся, выгибался и стонал под Мадарой, комкая пальцами подушку. Идеальная подстилка. Хашираму бы Мадара так грубо и властно взять не смог, мешали чувства. А здесь чувств не было, только тёмное удовлетворение, когда покорный враг коротко вскрикивал от особо резких движений Мадары. Да, определённо, в такой позиции белобрысый ублюдок смотрелся куда привлекательнее. Пожалуй, на это можно согласиться. Это было приемлимо.