Спица

      Ёсан летает в небесах не так далеко, как хотелось бы.       Он рвётся сквозь преграду облаков, теряет перья и возвращается, обессиленный, подуспокоившийся от вида розовых закатных краешков, сквозь которые острыми спицами пробиваются солнечные лучи.       Сегодня он, по обыкновению, не кидается на архангела с просьбами о свободе и не льёт горьких слёз. Архангел думает, что он наконец смирился, и довольный, улетает.       Ёсан застывает, скрючившись в облачной постели, и осторожно размышляет о том, что ему тоже нужна спица. И, кажется, он знает, где её взять.       Спицу зовут Юнхо. Длинный, ладный, похожий одновременно на хлыст и плюшевого медвежонка. Его карие глаза несут в себе тепло — и надежду, которую Ёсан поспешно принимает за ответ «да», и потому ошибается.       Юнхо тоже хочет сбежать. Но не ценой его, Ёсана, жизни, и не ценой своей. В ушах звон, затылок ноет, ласковые руки Юнхо крепко держат Ёсана, будто не они только что слишком сильно толкнули его к мраморной белой колонне, раскрасив её пятнышком крови. Тонкие губы касаются виска с алой меткой родимого пятна, шепчут виновато: «прости, я не хотел», и Ёсану ничего не остаётся, как зайтись сухим отчаянным плачем, выталкивая свой страх и боль через ободранное криком горло.       Здесь — свобода летать на дарованных крыльях, умиротворение и вечное лето. Но это тюрьма. Облака не пускают назад. А ему нужно домой, ведь там, на Земле, в потной, грязной, похотливой власти отчима — тощее, слабое тельце его беззащитной младшей сестры. Он хочет забрать её. Спасти. Сбить спесь и сытость с проклятой твари, которая довела Ёсана до края, и не позволить ему сделать то же самое с Ахён.       Юнхо молчит. Невысказанное нависает над ними тяжёлым балдахином ответственности, расставляет приоритеты и выжимает из Юнхо обречённое, но решительное: «да». Потому что ни один ребёнок на свете не должен страдать от насилия.       На следующее утро архангел недосчитывается двоих послушников.       Ещё через сутки разбитый в кровь, связанный Юнхо лежит на мраморном белом столе, освещённый ярким солнцем, в окружении зелени, пения птиц и архангелов, ловит взглядом сквозь мокрые ресницы солнечные искорки и кричит от боли, когда острое лезвие срезает его крылья.       Рядом, у подножия стола, лежит Ёсан. Его крылья уже срезаны и бело-красной грудой лежат рядом, безнадёжно топорщась перьями. В руках он сжимает свою маленькую сестру и сквозь слёзы поёт ей колыбельную. Ёсан измучен и счастлив.       Юнхо улыбается, и никакая боль не может стереть его улыбку.       Девочка тихо, спокойно дышит.