Заблокированные весной

Гермиона носилась по дому и злилась. — Чëрт бы побрал этот дом! Он не открылся! Не открылся! Мы всë сделали, как нам велели, а он не открылся! — Может, ему нужно время... или какое-то действие... Заклинание... — Драко не мог понять, как Гермиона так быстро переключилась. — Тогда к чему были все эти сны, подсказки, «делай то, что нужно»? Они заставили нас плясать под их дудку, а сами и не собирались нас выпускать! «Заставили». Драко поёжился и сжал зубы от обиды. Было незаметно, что Гермиону кто-то заставлял, когда она расстёгивала его брюки, когда вела его в библиотеку, когда извивалась под ним со стонами. Значит, она занялась с ним сексом лишь для того, чтобы взломать систему? А он сам... не потому ли затеял всё это? Не для того ли предложил попробовать, как далеко они смогут зайти? Возможно. Но ведь он сам зашёл так далеко. Он занимался с ней сексом потому что сам этого хотел. — Возможно, это работает не так. Или не сразу. — Драко по привычке пытался успокоить волшебницу. — Чëрт побери, да что им ещë нужно? Им не кажется, что они играют в богов? «Что им ещë нужно». То есть, хуже не придумаешь..? — Что ж, видимо, это действительно розыгрыш системы. Заставить тебя опуститься до того, чтобы переспать с отродьем Малфоев. Жесточайший розыгрыш в твоей жизни. Поверь, я тоже хочу отсюда выбраться и как можно скорее. И, как только я что-нибудь придумаю, сообщу тебе без промедления. А сейчас я хочу побыть один. Подумать о том, что меня «заставили» сделать. — волшебник спокойно и хмуро развернулся и пошёл на второй этаж. Гермиона осталась стоять в гостиной, совершенно ошарашенная. «Что, чёрт возьми, он тут наговорил? С чего он вдруг...» В этот момент она начала осознавать, что сделала. У неë был умопомрачительный секс с Драко, который, к слову, только и делал, что заботился о ней и думал, как выбраться из ловушки. Она кричала от наслаждения — так хорошо им было вместе. Она помнила, как он участвовал во всех обсуждениях, как был деликатен, как поддерживал еë, когда она не решалась признаться, что он ей снился. А теперь в ответ она совершенно обесценила всë, что между ними было и почти сразу после сильнейшего оргазма в своей жизни стала носиться по дому и орать, как она недовольна жизнью. «— Вот дура!» Гермиона плюхнулась на диван и опустила голову в ладони. Она попыталась представить, как должен был себя чувствовать Драко. Расстроенным, обиженным, растерянным, одиноким. И всë из-за того, что мисс всë-по-правилам не смогла насладиться моментом в течение хотя бы пяти минут и пошла крушить всë на своëм пути сразу после лучшего секса, который у неё был. Интересно, где были еë любимые правила, когда она тëрлась о Драко клитором и закатывала глаза. Нужно было извиниться. А ещë честно поговорить о том, что между ними произошло. «А что, собственно, между нами произошло?» Гермиона подняла взгляд к потолку и задумалась. Для того, чтобы поговорить с Малфоем, ей нужно было самой разобраться в своих чувствах.

***

Драко полулежал в своей спальне. На стене подрагивали факелы, комната выглядела очень уютно. Однако, ему было тоскливо, одиноко и грустно. Нет, он не ждал, что Гермиона кинется к нему со страстными речами сразу после секса. Он, пожалуй, не знал, чего ожидал, но теперь осознал, что не этого. Ну никак он не мог предположить, что Грейнджер будет всë равно. Уж очень натуральным выглядело еë удовольствие. Неужели можно так играть? Пожалуй, он даже принял бы обратную реакцию: «— Малфой, как меня угораздило! Как ты умудрился меня уговорить! Ненавижу!». Но безразличие... Точнее, то, что она расстроилась из-за того, что не получила выгоду за секс. Малфой вдруг чрезвычайно остро почувствовал себя обманутым и брошенным. Неожиданно его взгляд привлекло яркое пятнышко: под дверью проскальзывала внутрь блестящая ленточка. Она, словно змея, приподняла хвостик и протащила за собой конверт. Когда оба предмета очень медленно и плавно подлетели к кровати, стало видно, что конверт был не запечатан, а перевязан лентой в качестве защиты. Когда он повис в воздухе напротив Драко, лента развязалась и слетела на одеяло, а из самого конверта выплыло письмо, раскрылось и принялось читать само себя. У письма был голос Гермионы Грейнджер. «— Прости. Драко, мне так жаль, что я держалась, как полная идиотка. Думаю, так я повела бы себя раньше, до того, как мы попали в этот дом. Интересно... сейчас уже удивительно вспоминать, как мы собачились, теперь это уже кажется диким, а ведь прошло всего несколько дней. И знаешь, Драко, я чрезвычайно этому рада. Я рада, что мы больше не ненавидим друг друга по привычке. Рада, что имею честь узнать тебя ближе. Что мы подружились. И если честно, я хочу заняться с тобой сексом вне этого дома, по собственной воле. Хочу пригласить тебя на свидание и поцеловать в конце. Хочу почувствовать, каково это — не хамить в ответ на каждую реплику, а краснеть и улыбаться. И я, чëрт возьми, буду просто раздавлена, если, выйдя отсюда, мы всë забудем и снова начнëм воевать из-за любой ерунды, как кошка с собакой. Я хочу запомнить, записать, выгравировать всë, что было между нами, лишь бы иметь возможность вспомнить. Наверное, поэтому я так рьяно бросилась проверять, не открылись ли двери — я боялась, что всë могло вернуться к прежнему устройству. Извини, Драко. Знай, что когда ты будешь готов простить меня, я не приму это как должное. Наша дружба отныне для меня великая ценность и я нежно дорожу ей.»

***

Гермиона лежала на диване в гостиной и смотрела в пустоту. Она пыталась осмыслить произошедшее в последние дни. Когда она писала письмо, она поняла, что всë это время совершенно не прислушивалась ни к ощущениям, ни к эмоциям. Она давно не чувствовала даже голод или температуру вокруг. Сейчас же накопилось много впечатлений и самое яркое событие среди всех — конечно же секс с Драко. Хоть к нему и привели другие удивительные события, самым удивительным был он сам. Волшебница вспомнила свои ощущения, и мурашки пробежали по еë груди и животу. Картинки стали мелькать в голове: серые глаза, потемневший взгляд, кубики пресса, длинные пальцы, сильная шея, пульсирующая венка. — Это правда? — голос прямо над ней вернул Гермиону в реальность. Гермиона нехотя села и обернулась. Малфой стоял за спинкой дивана. Она кивнула. Оба ненадолго замолчали. — Грейнджер, я тут думал... —Драко, — она резко перебила его, — Извини, но если я не скажу этого сейчас, то могу никогда не сказать. Она опустила взгляд в пол и сделала глубокий вдох. — Знаешь, что, — она звучала почти отчаянно, — Я отличница и не люблю делать ошибки даже единожды, не говоря уже о том, чтобы повторять их. Я не знаю, выберемся ли мы отсюда. Я не знаю, будет наша жизнь прежней или изменится, и в какую сторону. Поэтому я не хочу больше терять ни времени, ни шансов. Она сделала паузу и снова несколько раз глубоко вздохнула. — Драко, если ты готов простить меня и дать ещë шанс... когда ты будешь готов... — она встряхнула плечами, чтобы набраться храбрости, — Ты не хотел бы выпить со мной бокал вина в библиотеке? Мир замер. Она не знала, как перенесëт ответ: «Нет, знаешь, с меня хватит», на который он, кстати, имел полное право. Она украдкой увидела, что Малфой стоял, опустив взгляд. — И разумеется, если ты не хочешь, ты спокойно можешь... — Гермиона, — он посмотрел прямо ей в глаза, — Ты приглашаешь меня на свидание? — Эм... Сложно назвать... Мы ведь заперты... И... Кхм... — «О, Мерлинова борода, Грейнжер, тебе же не десять лет, приземлись!», — Да, Драко, я приглашаю тебя на свидание. Что скажешь? Он несколько секунд не отрывал от неë взгляд, а затем улыбнулся. — С удовольствием.