лето с привкусом любви

сине-черничное лето « наше детство запечатлено на фотопленке в моей памяти. жаль, что тогда у нас не было денег, чтобы купить фотоаппарат и сделать миллион снимков нашей с тобой кисло-сладкой любви. » — хей, ты же так упадешь! тихое восклицание звучало словно камешек в воду упал. и девушка действительно закачалась на ограждении набережной, громко смеясь и чуть не падая, но опираясь руками на свою подругу и вставая назад. — даже если упаду, вода сегодня тёплая. минджон нежно улыбнулась, крепчее держа руку карины, дабы та, не дай бог, не упала в лучистую воду, наевшуюся солнечных лучей. на дворе стоял июнь, уже начались летние каникулы, и две лучшие подруги во всю гуляли по небольшому городку. на лето их часто отправляли сюда вдвоем — это была почти деревня, можно сказать посёлок. здесь особо не было детей, да и людей в принципе, безлюдные улочки, маленькие магазинчики. посередине была небольшая река, которая потом переходила в озеро, а также лес и поле. минджон часто думала, что здесь всё выглядит слишком сказочно и красиво. девушка вообще довольно часто размышляла, уходя в глубокий комочек раздумий, словно собралась вязать что-то. из-за этого её постоянно называли слишком грустной или тихой, но ведь подростки очень глупые, верно? они никогда не посмотрят вглубь человека. на часах было 5:53 утра, но уже во всю светило нежное солнце, будто бы поглаживая своими лучистыми, длинными и загорелыми рукам бархатную кожу карины. вставать рано здесь было абсолютной нормой, ведь ближе к часу дня солнце начнёт жарить (а руки-лучи царапать кожу) вместо привычных ласканий, и придётся бежать в дом к бабушке винтер, которая любезно даст домашнего лимонада из лимона и листиков мяты и прогонит на чердак. всё было как в обычное лето, но карина была решительно настроена это исправить. — минджон! пойдём в лес сегодня. — ну ты чего, мы туда никогда не ходили.. а ещё бабушка говорит, что там пауки ползают. — пауки и по чердаку нашему ползают, а мы выросли уже, давай сходим! наберём ягод, бабушка варенье сделает. и кто такая винтер, чтобы отказаться от этого? лес — словно огромный великан — пах сыростью и чем-то ещё, минджон не могла разобрать. чем-то приторным, сладким и тягучим, чем-то совсем летним, будто обволакивающим всё тело. здесь было прохладнее из-за многочисленных деревьев, и солнце сюда почти не попадало, так что карина сдернула свою ярко-пёструю панамку, сшитую из старых заплаток, и весело побежала вперёд к кусту ягодок-бусинок, что так аппетитно висели на кустах маленькими гроздочками. бледными пальцами девушка срывала одну за другой, кидая к себе в панаму, решив что это отличная идея — использовать свой головной убор как корзинку для плодов. минджон лишь устало вздохнула, ускоряя свой шаг, чтобы совсем не потерять девушку в этом лабиринте из кустов-деревьев. электронные часы — одни на двоих, всё что у них было, так как интернет здесь не ловил, поэтому незачем было таскать с собой мобильники — показывали около девяти утра. это означало, что через пару часов нужно будет бежать домой, дабы солнце не догнало их. карина набрала полную панамку ягод и жевала их прям оттуда, измазав рот в сине-фиолетово-черничном соке, капая на свою футболку. — а ты знала, что черничный сок не отстирывается? — вопрошала минджон, беспокоясь за любимую растянутую вещь девушки. — правда что-ли?! тогда это кастомизация футболки, — карина залилась ярко-звонким смехом, что отскакивал солнечными зайчиками от стволов деревьев и отглушался тихим эхом. минджон улыбнулась, но промолчала. лето всегда начиналось одинаково, они всегда проводили его вдвоём. две лучшие подруги, между ними была незримая связь, но понятная каждому, кто находился рядом. они могли молчать часами, но чувствовать себя абсолютно спокойно, а могли говорить не умолкая. здесь, в этом уныло-пустынном городке без людишек они чувствовали себя слишком свободно. не было ни школы, ни ужасных одноклассников, что всегда намеревались задеть кого-нибудь из девушек. подростки всегда были слишком глупы, так сказала бабушка винтер. вдруг вдалеке в лесу начали появляться очертания небольшого домика-хижины, очень старого, но тем не менее довольно крепкого на вид, от хижины совсем не создавалось впечатление ветхой постройки которая вот вот развалится. она выглядела сказачно ( в принципе , как и всё в этом городке ): мох между древесиной, красивые, расписные и огромные окна, небольшая дверка и ромашки, растущие рядом. карина, увидев данное строение, будто загорелась от счастья. открыла широко глаза, указала пальцем на дом и побежала туда, мастерски перепрыгивая огромные корни дубов и елей. — смотри что тут!! это заброшка? давай мы будем здесь жить теперь! — энтузиазм в голосе карины заставлял минджон словно просыпаться от долгого сна. она обычно ненавидела громких людей, но карины это совсем не касалось. винтер вообще позволяла девушке очень многое, чего нельзя было другим. наверное поэтому их можно назвать лучшими подругами. — мы не сможем тут жить, дурочка! это заброшенное здание, тут даже электричества нет!! — а мы у бабушки спросим, положим сюда спальные мешки! это же круто, как домик на дереве, только на земле. будем как в фильмах! давай зайдём. карина открыла дверь в хижину, сразу же морща нос от не особо приятного запаха чего-то гниющего. это оказался трупик небольшой птички, который в последствии под крики винтер был выкинут за дверь. внутри было довольно просторно и светло: небольшой стол, лавочки и шкафчики с какой-то утварью деревенской. было ужасно тихо и странно, настолько, что девушки некоторое время боялись громко дышать. — благовония бы зажечь и будет вкусно пахнуть. — с корицей? — с жасмином. ну и с корицей! можно все сразу. — бабушка заругает. было решено уговорить бабушку сделать что-то с этой хижиной и переделать это в их личный "наземный домик на дереве", как назвала это карина. похоже, что она действительно очень хотела дом на дереве и была просто счастлива от того, что появилась хоть что-то, похожее на это. карина то и дело металась туда-сюда, прямо как мотылёк, пытающийся улететь на волю. минджон любовалась кариной. она, кажется, упустила тот момент, когда начала ловить себя на мысли, что её подруга уж слишком красивая. при взгляде на неё в животе словно что-то скручивалось и медленно умирало от восхищения и даже некоторого восторга. это было слишком трудно описать словами, но то, как выглядела карина в каждую минуту своей жизни, как она банально дышала. до безумия неловко ловить себя на обожании подруги детства, особенно когда она совсем рядом, совсем живая и настоящая, совсем идеальная в своих неидеальностях. утопать в своих мыслях не даёт звонкий переливающийся в воздухе голос подруги. слишком шумная порой, но такая родная. — хей, минджон, нам надо к бабушке! — карина поморщилась и чертыхнулась, недовольная от своих же слов — а то сейчас солнце начнёт жарить как сумсшедшее, понимаешь!! придётся обгорать, нам ещё около часа домой идти, я не хочу, погнали быстрее. сколько там времени? — одиннадцать ноль-ноль! — винтер ответила только на последний вопрос, явно не успевая за девушкой. — пойдем быстрее! яркое солнце напекало голову. утренний ветерок стих и было слишком пустынно-тихо, голова девушек раздавались громко. ощущение, что они были одни во всём мире, и никто не мог помешать им. лучи отражались в воде реки, слепя глаза, но это не мешало карине весело подпрыгивать, улыбаясь ещё ярче, чем само солнце. если бы в мире пропало вдруг солнечное светило, винтер была без сомнений уверена, что карина заменит его и осветит этот мир. бабушка, тепло улыбаясь, встретила их с объятиями в старый, но очень миленький домик с садиком. дом был в один этаж, но с чердаком. места внутри было совсем немного, бабушка жила в небольшой комнатке на первом этаже, а на чердаке обустроила спальные места девочкам. они естественно обклеили всё плакатами, рисунками, наклеили наклеек на кровати, стол и шкаф. чердак был в беспорядке, зато живой. у каждой была небольшая тумбочка. когда они первый раз приехали туда, карина сказала что-то вроде: "так круто, совсем как в лагере!". это было так, но в лагере не пахло клубничным пирогом, ванильными свечами и порошком для белья, в отличии от их драгоценного чердака. на маленькой кухне с небольшой плитой, потертыми шкафами и жёстким диванчиком с обеденным столом пахло овощами и специями. кажется, бабушка снова готовила что-то, от чего минджон будет плеваться ещё полчаса. но делать нечего, тем более вишневый пирог можно было получить только после нормального обеда, так что винтер приходилось стойко переносить все тяжёлые испытания, выпавшие на её долю. — бабушка.. — карина начала первая — мы вот сегодня гуляли и зашли в лес.. — и? вы не поранились хоть? — обеспокоенный добрый голос перебил девушку. — ну баа, нет же!! дай договорить, — девушка запнулась, немного помешкав, продолжила, — в общем мы нашли деревянный домик!! он ничейный, такой красивый. — и что же вы предлагаете? — ба, мы бы хотели там сделать наш домик, знаешь, как дом на дереве, — неожиданно начала минджон, — если ты не против конечно! мы там постелим несколько пледов, принесём фломастеры и карандаши и бумагу... — и ножницы!! и чай и кружки и книги... — вставила карина. обе девушки смотрели на старую женщину умоляюще-просящими взглядами. — ну ладно-ладно! уговорили меня. сегодня вечером отнесете всё туда, а завтра пойдёте хоть на целый день!! рассыпаясь в благодарностях девушки наконец встали из-за стола. нужно было занять себя чем то до тех пор, пока не будет часа три или четыре. поднявшись на чердак, они обнаружили ужасный беспорядок: на деревянном полу разлит клей и блёстки, на тумбочках каша из совершенно случайных вещей, шкаф открыт и оттуда выпала пёстрая гавайская рубашка. — нам надо бы убраться, прежде чем что-то делать. — карина, у нас всегда беспорядок!! тебя это, кажется, устраивает. — конечно, но мне не очень хотелось бы наступить своими наикрутейшими носками с котами в клей, — карина указала на свои хлопковые розовато-лилового цвета носки. вытерев клей какой-то тряпкой (которая позже окажется в мусоре), они быстро растолкали всё по разным углам, создав ощущение чистоты и аккуратности в комнате. карина уселась за деревянный стол, раскладывая новую пачку клея, какие-то верёвки и цветной картон. — и зачем ты всё это достала? опять беспорядок наведёшь? — нет! давай сделаем гирлянду из флажочков и повесим её над окном. и кто такая винтер, чтобы отказать? они принялись вырезать ромбики из бумаги, попутно включив радио. какая-то старая весёлая песня в стиле рок-н-ролл полилась из динамика, заставляя карину неосознанно пританцовывать на стуле. болтая о музыке и делая гирлянду, девушки не заметили как прошло несколько часов. и вот гирлянда — аккуратно склеенная, яркая и пёстрая — висела над большим прямоугольным окном, украшая собой комнату. — мы такие умницы! давай бабушке покажем. и в этот же момент бабушка винтер стучится к ним в комнату. — милочки, идёмте чай пить! с черникой. очень вкусный, я сама ягоды собирала! — ба, загляни сюда, глянь, что мы сделали!! — карина затаскивает женщину на чердак, а та охает от восхищения. — ну какие же вы у меня кудесницы!! очень красиво, умнички. ароматный чай оказался просто восхитительным. немного кислый, немного сладкий, такой, как девочки любят. — вам уже нужно будет сейчас идти, верно? бегите, соберитесь. возвращайтесь не сильно поздно! я для вас испеку пирожков с капустой. в рюкзаках всё самое необходимое — две книжки по физике, несколько чашек со звёздами и термос, пачка чая с корицей, благовония и свечи с жасмином, спички в маленьком коробке, калейдоскоп, три пледа, обязательно тряпки и ведёрко(чтобы убрать пыль) и пару ярких фетровых звёзд — на голове кепки, на ногах новые носки (у карины снова с котами!). можно было выходить. дорога туда прошла быстро, почти разломанный плеер и одни наушники на двоих с ужасно коротким проводом, а в них играет японский сити-поп тех годов. солнце почти не жарит, а если и так, то их спасают кепки с нашивками ягодок. домик они нашли также быстро, как и в прошлый раз — он был на окраине леса. как только они переступили порог началась работа: они протёрли всю мебель, постелили на пол и на скамью пледы, поставили на стол подставочку с благовониями и наклеили на оконные рамы фетровые звёзды. всё это заняло достаточно много времени и электронные часы винтер показывали ровно 19:11. солнце ещё даже не думало опускаться вниз, но девушки уже захотели домой. книжки благополучно оставлены на деревянном стуле, а пачка чая забыта на столе. рюкзаки оставлены, о чём они позже обе пожалеют, ведь придётся тащить книжки и альбом для рисования в руках. единственное, что они взяли с собой — это кепки и плеер с наушниками. вечер медленно опускался на городок: немного детей на детской площадке уже собирались расходиться по домам, в домиках горел свет, магазинчик с продуктами закрылся. до заката было ещё далеко, но ощущалось приближение скорой прохлады: воздух потихоньку становился холоднее. спустя час девушки вернулись домой. и вот уже через пару часов после печенья и стакана молока на ночь карина быстро засыпала, как обычно. винтер всегда удивлялась, как она так умудряется: как только голова девушки касается подушки, она тут же отключается. бабушка говорит, что карина просто "достаточно устаёт, чтобы заснуть быстро ", но разве они не везде с минджон вместе? непонятно. но пока лучшая подруга спокойно спала, у неё появлялось немного времени побыть одной. она достаёт из-под матраса блокнот, обклеенный различным барахлом: старые наклейки, бумажные жёлтые звёзды, переводные татуировки и чего только там не было ещё. в одной руке — синий цветной карандаш, в другой — блокнот. раньше винтер думала, что она может делиться всем с кариной, поэтому не понимала смысл личного дневника, но сейчас, когда они взрослеют, необходимость в этом резко возросла. карина по прежнему знала практически всё о девушке, но не догадывалась о некоторых вещах, которая та надёжно хранила в секрете. через окно был виден ярко-алый закат. тяжёлый, жаркий зной, наконец-то, медленно утекает, оставляя за собой слабый ветерок. становится легче дышать. день уходит, на старых комнатных часах 22:10. в комнату поднимается аромат цветов и свежести, кажется, отлично сочетаясь с мыльным запахом свеч и порошка. винтер ложится спать. на её тумбочке пакетики мятного чая, палочки благовоний, яркие бумажки и вырезанные звёзды, а под матрасом — пёстрый блокнот, обклееный чем только можно, хранящий самые сокровенные секреты. утро начинается безумно быстро, но радости не приносит: оказывается, вчера карина подвернула ногу и еле могла встать! кажется, сегодня прогулка куда-либо отменяется, что очень расстраивало обеих девушек. бабушка строго наказала карине лежать сегодня, напоила чаем с каркаде и сунула в кровать тарелку с печеньем — она была разрисована зайчиками. по словам бабушки, уже завтра всё пройдёт, но это было как то подозрительно и слишком неправдаподобно. карина, конечно же, безумно разозлилась и расстроилась, но минджон быстро её успокоила. — ой! — винтер хлопнула себя по лбу, — я же совсем забыла, что книги по астрономии и физике остались в нашем домике. ты не против, если я быстро туда сбегаю? часа полтора займёт. — а ты мне почитаешь одну? если да, то беги скорее, — карина не выглядела растроенной, а наоборот как будто обрадовалась, что напрягло винтер. она не сомневалась в их дружбе, но это была довольно странная реакция. тем не менее, немного поколебавшись, винтер всё таки убежала из дома, повторив ещё раз, что она быстро. это и правда играло на руку карине, ведь ей было до безумия интересно от того, что же девушка хранила под матрасом. она уже несколько дней подряд видит, как она что-то прячет туда. может быть это новая видеокассета? или подарок для карины? наверное, не очень тактично смотреть туда, но любопытство пересилило. карина увидела тот цветастый блокнот, на котором коряво написано ' личный блокнот ким минджон '. сначала возмущению девушки не было предела: они же договаривались доверять друг другу все секреты! это было странно. читать было бы ещё более нетактично, но... никто же не узнает, верно? вот и карина также подумала, зная, что ещё как минимум час девушки не будет и открывая блокнот. удивлению девушки не было предела — почти всё написано о ней. о ней, про неё, с её упоминаниями. имя карины на каждой странице. несколько записей ей показались особенно интересными. « 01.06. сегодня мы отправимся на всё лето к бабушке. почему-то мне очень странно находится с кариной рядом. иногда, когда она меня обнимает мне становится слишком странно. я не знаю как это назвать, наверное, это бабочки в животе, но разве такое бывает? раньше я чувствовала себя нормально: когда мы играли вместе в ноутбук у неё дома, когда она заступалась за меня в школе, когда мы гуляли по парку. но теперь.. в мае.. будто все поменялось. я не понимаю 05.06 я не понимаю что происходит.. я никогда не слышала что одна девушка может любить другую, как девушка и парень.. верно же? такого не бывает. тогда почему я чувствую что-то слишком странное? её будто очень-очень много, но когда нет рядом — невыносимо плохо. это любовь? или что.. так описывают любовь в книжках, но я ни разу не читала про такую любовь.. я ненормальная? или больная? 07.06 сегодня мы нашли старый домик и я наблюдала за ней издалека несколько минут.. она такая красивая, волшебная, прекрасная. кажется, что я могла бы любоваться ей вечно, мне кажется, что я бы хотела поцеловать её? но такого же не бывает, да? или я просто слишком странная? если я ей расскажу, она наверное никогда не захочет со мной дружить. » от настолько шоковой информации карина открыла рот. она знала про однополые отношения и про то, что никто таких людей не любит, но она не могла поверить, что винтер влюбилась в неё. минджон была настолько наивна, что даже не знала, что такое бывает. карина быстро убрала блокнот на своё законное место. когда-то карина думала, что влюбиться в свою лучшую подругу это паршиво. но теперь, вроде бы, ситуация действительно улучшается, ведь минджон чувствует то же самое. вопрос стоял лишь в том, как быстро примет эти чувства винтер. ещё паршивее, кажется. делать вид, что ничего не произошло было сложно. карина бы обязательно рассказала всё сейчас, но она решила подождать нужного момента. когда он будет? непонятно. тогда, когда нога заживёт. и тогда, когда винтер действительно будет готова. девушка быстро возвращается с кружками и книжками в рюкзаке, который она всё-таки додумалась взять с собой. весь вечер винтер читала вслух подруге книжки про космос, пока та не уснула. слишком рано. делать без карины было нечего. винтер рассматривала чужое лицо в свете солнце, любуясь и словно пытаясь увидеть каждую деталь и каждый изящный изгиб. время будто замедлилось, все перестало иметь важность, кроме спящей подруги. слишком красивая, слишком восхитительная, ей, казалось, нельзя налюбоваться. если бы винтер могла, она бы нарисовала миллион картин и отдала все их в лувр, ведь там и должна находиться девушка. но минджон, видимо, слишком близко наклонилась к ней. быстро чмокнула девушку в щёку и ушла к себе на кровать. это тоже было случайным? винтер не представляла, как она себе это объяснит потом. слишком много странного в последний месяц происходит. у минджон начала кружиться голова. слишком тяжело было даже думать об этом, но она не могла не чувствовать некое обожание, когда объект этих чувств буквально двадцать четыре на семь был рядом с ней. это всё до ужаса путало и пугало. некому было рассказать об этом, ведь она боялась, что её не поймут. да и как она объяснит такое... желание поцеловать свою подругу. это был не просто интерес поцеловаться с кем-то ради поцелуя, это было навязчивое желание поцеловать именно карину. желание оберегать, дарить любовь и заботу. желание, чтобы девушка была самой счастливой на планете. разве это не влюблённость? но так же не бывает. ещё один сложный день закончен, девушка очень устала. нужно было снова ложиться спать. мятая длинная ночнушка, носочки со звёздами и тихое пение птиц за окном. нога карины действительно прошла буквально за один день, как и сказала бабушка! магия какая-то, волшебство, не иначе. либо старая женщина умела колдовать, либо просто была очень-очень мудрой. карина ставила на всё. поскольку карина снова могла свободно перемещаться, девушки конечно же отправились в свой домик, захватив книжки и плёночный фотоаппарат. они совершенно неожиданно (!) уговорили бабушку остаться там на ночь или хотя бы до позднего вечера, так что тащили ещё и два спальных (и откуда у них только) мешка. красок на чердаке нашлось непозволительно много, так что сегодня они решили разукрасить дом в звёзды, сердца и цветы. занятие было довольно весёлым, особенно если учесть то, что радио ловило даже там! запасные батарейки винтер тоже успела прихватить. карина, тихо подпевая какой-то популярной песне из топа, пританцовывала и ярко-ярко улыбалась. винтер откровенно залюбовлась ей. ловить на себе влюблённые взгляды минджон было довольно странно, но вполне себе ожидаемо и очень приятно. если бы карина могла, она бы любовалась девушкой в ответ столько, сколько бы та позволила, но страх не давал этого сделать. спустя довольно внушительный отрезок времени хижина пестрела радужными красками и бликами. девушки были довольны своей работой, поэтому они присели отдохнуть на деревянных лавочках. молчание осело в солнечной тишине, разливаясь светом по медовой коже винтер. — у меня есть полароидный фотоаппарат с собой, давай сделаем фоток? — карина весело вынула из своего рюкзочка прибор, помахивая им в руке. — давай попозже, на закате. так будет красивее. мы можем сходить за ягодками, ты же любишь чернику, — минджон трепетно улыбнулась, делая акцент на последней фразе. удивительно было то, что она запоминала все, что нравилось карине, даже если та вскользь обмолвилась этим. — ты запомнила?! это так мило, минджон, — карина улыбнулась в ответ, пристально смотря в чужие глаза и заставляя девушку покраснеть и отвести взгляд, — пойдём скорее. керамическая яркая чашка из поезда быстро наполнялась сладкими плодами. они очень быстро всё это съедят, а карина вдобавок вымажет себе всю футболку, которую потом невозможно будет отстирать. солнце медленно опускалось к линии горизонта, на улице становилось прохладнее. — а ты взяла с собой кофты? — да, целых две штуки. но я не думаю что будет сильно холодно. в хижину они вернулись когда небо начало приобретать персиковые оттенки. карина пыталась снять с ладони пёструю наклейку в виде феи. нежная рука винтер помогла, аккуратно отклеивая её и бросая куда то в угол деревянного домика. — ты сама похожа на фею, зачем тебе наклейка на руке? — карина заалела, — давай лучше сделаем тебе переводную татуировку. — а у тебя есть? из чужого рюкзака показался яркий лист с самыми разными на вид и цвет (и вкус) татуировками: феи, драконы, эльфы и даже какие-то сказочные животные, названия которых трудно угадать, но выглядело это всё просто волшебно. усевшись на пол на пледы, они принялись за дело. на щёку это всё прилепилось, промокнулось мокрой футболкой, которую они намочили из пластиковой бутылки с холодной водой и отклеилось: каринино лицо было в цветастых рисунках, волшебно сверкавших на пурпурном закате. — ну вот! теперь ещё веселее будет делать фотографии, — карина радостно улыбнулась, доставая фотоаппарат, — давай сфоткаемся прямо сейчас. она поставила прибор на таймер, а сама сделала настолько неожиданное, что винтер, по ощущениям, рассыпалась на вишнёвые косточки и математические формулы. карина приблизилась — слишком близко к губам — и нежно улыбнулась (как будто бы она всё знала!!!), глядя прямо в чужие глаза. слишком интимно для того, кто даже за руки со своим объектом воздыхания не держался. раздался характерный щелчок. — ты чего так покраснела, милая? — что? — делает вид, что не услышала, нервно доставая из рюкзака пакет с фисташками и открывая его, дабы отвлечься (и отвлечь свой рот). — твои губы выглядят очень мягкими, а ещё у тебя как будто бы марципановые щёки. карина решилась наконец-то завести разговор о том, что они обе чувствуют друг к другу. пусть это будет их первый, совершенно неловкий разговор о чувствах, но она постарается, чтобы это было максимально искренне. говорить слишком непривычно и даже страшно. стыдно. слово стыд — противное. — минджон. — м? — я читала твой дневник. пакетик с орехами выпадает из рук девушки. в глазах читается полное непонимание, рот открывается в удивлении. карина предполагала такую реакцию, но это было неизбежным для обеих. — что? у меня его нет, ты про мой скетчбук? — нет, я про твой дневник, минджон. я думаю нам стоит поговорить. — это не совсем то, о чём ты подумала. — ты влюблена в меня? очередной вопрос наповал — винтер зажалась в угол, прижавшись спиной к скамейке и поджав под себя колени. — но такого же не бывает, так что наверное не влюблена... я никогда не слышала про такое. — а если я тебе скажу, что бывает? — бывает что одна девушка может влюбиться в другую? это странно, — щёки горят. — я покажу, что нет. карина убрала руки девушки от её лица, прижавшись к чужим медовым губам. первый поцелуй всегда неловкий. всегда со вкусом лета, черники, клубничной гигиенички и кислых жевательных резинок. всегда такой трепетный и чувственный. винтер аккуратно хватается за чужие угловатые плечи, в спехе отвечая на поцелуй. они не умеют целоваться, но ведь так хочется. минджон будто взрывается от чувств. запрет на свои чувства ушёл в никуда и теперь карины слишком много, а это не плохо — даже отлично. на следующий день карина просыпается в чужих тёплых объятьях — они так и уснули, целуясь и обнимаясь, на полу. винтер тихонько посапывала, нежно улыбаясь во сне и периодически сжимая чужие холодные ладони в своих, тёплых. на лоскутном одеяле летом спать совсем не холодно, даже жарко, но от этого девушки обниматься не перестают. — вставай, соня, — карина аккуратно, до жути неловко целует девушку в щёку, быстро краснея и пряча лицо. — а? такой тёплый, нежный голос. карина в последний месяц будто по-новому увидела свою подругу — она слишком очаровательна. она волшебно делает всё: от танцев до приёма пищи. хочется любоваться ей часами, хотя раньше карина могла даже посмеяться на тем, как та выглядит. в какой момент минджон стала настолько нереальной? непонятно. в какой момент карина стала для минджон такой же? ещё непонятнее. они обе упустили этот момент из вида, кажется, но это совсем неважно сейчас. главное то, что они не упустили вчера. — карина. — м? — твои темно-шоколадные глаза словно омут, я не могу туда смотреть, сразу тону в них, — и карина снова алеет. на часах 5:53 утра. на завтрак они ничего не прихватили, так что пришлось выпить малинового чаю и собираться назад, к бабушке. объяснять бабушке они ничего не планировали. — это будет наш маленький секрет. — что ты моя? — а ты моя. на улице снова светит яркое солнце. они влюблены в друг друга — всё лето впереди. всё лето, полное любви, полное нежности, полное понимание и принятия друг друга. они — подростки, но любят лучше, а главное здоровее, взрослых. они не обременены тем, как правильно любить друг друга, кто они друг для друга. они просто влюблены. и всё. это искренне. и это драгоценнейше. запись от 08.06: « люблю её больше всего на свете. спасибо большое, что позволила любить и любишь в ответ. что показала, что такое вообще бывает. » спустя время бабушка застукает их за поцелуями — удивится знатно. но, естественно, она плохого ничего не пожелает — лишь скажет, что им стоит быть осторожнее в этом жестоком мире, ведь не все будут их принимать такими, какие они есть. но пока они существуют друг у друга всё будет хорошо. они будут счастливы.