Джекпот

      Веритас не был поклонником стереотипов о необходимости высшего образования и искренне считал, что в университете должны учиться только люди осознанные и самостоятельные. Большая часть его окружения, однако, думала иначе. Для них аттестат об окончании вуза был всего лишь очередной галочкой в длиннющем списке вещей, которые каждый человек должен был выполнить минимум раз в жизни, чтобы считаться полноценным, по их мнению, членом общества.       Ярчайшим среди них экземпляром Веритас Рацио считал паренька с потока, каждый день расслабленной походкой заходящего в аудиторию, как к себе домой, спустя пятнадцать минут от начала лекции. Со стаканчиком кофе в руках и очками — в золотистой оправе и с розовыми стёклами — на голове, он одаривал всех присутствующих улыбкой, полной тщательно затаённого ехидства, и мышью пробирался к свободному месту на задних рядах.       Устоять перед ним не способны были даже самые строгие преподаватели: прощали и отпускали до очередной выходки. Если выговора избежать не удавалось, студент виновато дул пухлые губы и с разочарованным вздохом пускался в объяснение причин своего опоздания, благополучно получая разрешение растроганного профессора занять своё место. Стоит отметить, что обстоятельства каждый раз были разными и никогда не повторялись. Рацио даже представить было трудно, где же он черпал вдохновение для своих новых придумок.       Занятного студента звали Авантюрином. Веритас узнал имя от Топаз, его хорошей знакомой, когда они делали доклад в команде.       — Старайся не обращать на него внимание, — заметила девушка, не отрываясь от быстрого печатания на тонком, явно дорогой марки, ноутбуке. — С Авантюрином сложно справиться. Он из людей, находясь рядом с которыми ты потенциально становишься подозреваемым в убийстве. Чтобы ты понимал, он обожает игру в русскую рулетку. Поэтому никто никогда не соглашается с ним пить: боятся, что зарядит пистолет.       — Неужели? Если судить по его состоянию, то фортуна Авантюрину благоволит?       — Не всегда. Один раз пуля всё же вылетела. Благо, он вовремя дёрнулся, поэтому она пробила стену, а не его глупую голову. С тех пор у консьержки общежития он на плохом счету.       Итак, человек, не знакомый со словом «пунктуальность», к тому же заядлый игрок. Любит риски, но совсем не умеет их взвешивать, и не задумывается о последствиях своих поступков для других.       Идеальный объект для наблюдения.       Рацио намеревается подобраться к нему поближе чисто из научного интереса, поэтому в один из дней намеренно садится около любимого места Авантюрина. Своим привычкам он не изменяет: сильно задерживается, лепечет преподавателю очередную слезливую отмазку и с довольным видом поднимается к верхнему ярусу аудитории. Веритас не может не отметить, что акустика на верхних рядах ужасная: слова лектора сливаются в единую неразборчивую кашу. Догадка, что с высокой колокольни плевал Авантюрин на учёбу, подтверждается.       Студент выглядит немного удивлённым, когда замечает незнакомца у своего места. Светлые брови умилительно округляются, улыбка становится слегка скованной. Не признать невозможно: Авантюрин поразительно хорош собой.       — Здравствуй, — коротко приветствует, садясь рядом. Рацио отвечает задумчивым мычанием. До мелочей продуманный план действий улетучивается из головы, когда Авантюрин, любопытно наклонив голову, открыто его рассматривает. Мелькает мысль проверить, не сильно ли испортил ветер его укладку.       — Ты Веритас Рацио, верно? — продолжает разговор студент, как ни в чём не бывало. Он не достал тетрадь и ручку, не удосужившись даже сделать вид, что погружён в учёбу. Изящные руки, скрытые короткими перчатками, продолжают греть слегка остывший кофе.       — Да. Откуда ты меня знаешь?       — Мне было бы интереснее увидеть того, кто тебя не знает, — добродушно хмыкает Авантюрин. — Ты же лучший на потоке! Слышал, на экзамене с тобой даже докторам наук становится неуютно.       — Глупости. В университете все равны. В дискуссиях рождается правда; стоит мне увидеть достойного оппонента, как я не могу удержаться, чтобы не задать ему пару вопросов.       Авантюрин понимающе мычит. Он делает первый глоток из стакана, и Рацио не в силах пропустить движение его губ, обхватывающих узкое отверстие в крышке.       — Хочешь? — интересуется студент невинно, но глаза его горят превосходством. Рацио решительно не понимает, в какой момент становится объектом чужого наблюдения. — Если брезгуешь, могу снять крышку.       — Не стоит, — Веритас отворачивается резко, несмотря на противоположные планы. Он пытается сосредоточится на лекции, но мысли его постоянно ускользают к изящному изгибу бледно-розовых губ Авантюрина. В горле становится сухо. Трудно понять, кто же из них двоих попался на крючок.       — Ладно, сделаю глоток.       Рацио протягивает ладонь, и Авантюрин послушно снимает крышку и вкладывает в неё напиток. Не отвлекаясь от ведения записей, Веритас позволяет тёплой жидкости осесть на языке, уже через мгновение с трудом сдерживая мощный рвотный позыв. Он прикрывает ладонью рот и издаёт пугающие звуки, стараясь справиться с желанием закашляться. Авантюрин разгадывает причину быстро — судя по всему, не один Рацио реагировал бурно на его адское пойло — и пихает локтем студентку неподалёку, выпрашивая бутылку воды.       Выпив полбутылки за раз и протянув её владелице вместе с обещанием вернуть деньги, Веритас Рацио хрипло уточняет:       — Что за бурду ты пьёшь?       — Обычный раф с двойным сиропом и ликёром.       — Ты каждый день пьёшь с самого утра?       — Всего пятьдесят грамм, — равнодушно пожимает плечами Авантюрин. — Крем-ликёры очень слабые, на самом деле. Захмелеть практически невозможно.       Веритас долгое время пытается отдышаться. Лицо его заметно краснеет, а в уголках глаз выступает влага.       — Я был уверен, что помру на месте, — зло шипит он, пытаясь справиться с дрожью в пальцах и взяться за ручку.       Авантюрин широко улыбается. Впервые за всё время разговора он выражает эмоции искренне, и Рацио, несмотря на затруднительное состояние, не может не восхититься его сшибающей с ног красотой. Когда Авантюрин открыт, он также невыносимо мил.       Тихонько смеясь, он тянется к карману пиджака, доставая платок. Не спрашивая разрешения, за что в любых других обстоятельствах Веритас прочитал бы лекцию о важности личного пространства, Авантюрин прикасается к нему, аккуратно промакивая глаза.       — Ну же, уже всё закончилось. Если хочешь пить хороший, по твоему мнению, кофе, то стоит начать выбираться со мной за ним по утрам!       Рацио воспринимает его предложение уж слишком буквально. Одним утром Авантюрин получает сообщение с неизвестного номера, что его уже ждут внизу у дверей общежития. Полусонный, выглянув на улицу он получает мгновенный заряд бодрости, какой обычно не испытывал даже благодаря своему чудо-кофе. Под окнами комнаты Авантюрина стоит Веритас, одетый в лучшее своё пальто и свежевыглаженную, накрахмаленную рубашку.       Неизвестный       Я чувствую, что ты пялишься на меня.       Быстрее собирайся.       Я не собираюсь опаздывать из-за тебя на пару.              Через десять минут, с недосушенной головой и в разных носках, Авантюрин поспешно выбегает к нему.       Стоило им перекинуться парой слов на лекции, как запустить обратный процесс становится решительно невозможно: каждый очаровывается другим в рекордно короткие сроки. Веритас усматривает в Авантюрине глубину, которую новый знакомый старательно, и не слишком успешно, прячет под ребяческим поведением. Авантюрину Рацио кажется превосходным во всём, начиная от впечатляющих умственных способностей, заканчивая соблазнительной натренированностью тела и исключительно хорошим вкусом в одежде.       Есть, однако, сферы, в которых их мнения совершенно не совпадают.       — У меня есть одна традиция, — поясняет Авантюрин, показывая дорогу к своей излюбленной кофейне. — Каждое утро я покупаю раф с ликёром и лотерейный билет.       — Сколько же ты выиграл?       — Нисколько! — признаётся студент с восторгом, который ставит Рацио в тупик.       —Зачем же тогда ты тратишь деньги на бессмыслицу?       — Не стоит так говорить, а то куш никогда не сорвёшь! — шикает на него Авантюрин. — Какая разница, поражение, победа ли. Важен сам процесс, волнение и предвкушение, которое испытываешь, когда начинаешь проверять номер билета.       — Ты мог бы вложить эти деньги в более выгодное предприятие и уже давно обогатиться.       — Долгосрочные планы мне ни к чему, — мгновенно возражает Авантюрин. — Единственный вариант, который я рассматриваю, получить всё в момент, по щелчку пальцев.       Студент звонко прищёлкивает пальцами и заливисто смеётся. Рацио начинает сомневаться, что в стакан ему налили пятьдесят грамм алкоголя, а не все сто.       Веритас не видит смысла в оспаривании чужих жизненных принципов, пускай не может с ними согласиться. По большей части, никто из них не затрагивает чувствительные темы и не пытается переубедить другого, поэтому общение их складывается лёгким.       Вопреки первому впечатлению, Веритас Рацио обнаруживает, что голова у Авантюрина неплохо варит. Стоит ввести в уравнение вероятность и использовать аллегорию на высчитывание денег, как сложнейшие примеры из высшей математики он щёлкает, как орешки. Авантюрин так же хорош в науках гуманитарных и естественных, но, по неизвестным Рацио причинам, старается пореже таланты проявлять, а перед профессорами вовсе строит дурачка.       — Обожаю притворяться посредственным, чтобы в нужный момент сразить всех на повал, — самодовольно объясняет Авантюрин, но Рацио выявляет другой мотив. Ему хочется оставить побольше козырей в руках, чтобы в момент затруднения сокрушить противника хитростью.       Авантюрин воспринимает жизнь как затяжную партию в азартную игру, где главной ставкой остаётся выживание. Он никогда не говорит о прошлом, а все разговоры о семье поспешно уводит в другое русло, что вызывает определённые догадки, которые Веритас, однако, никак не может подтвердить. Ему остаётся только наблюдать и выжидать момент, когда защита Авантюрина дрогнет, и он подставит под удар свою главную уязвимость.       Из-за стремительного сближения ожидание становится для него даже приятным. Авантюрину он, очевидно, симпатичен. Рацио в достаточной степени хорош в считывании невербальных сигналов, чтобы уловить его интерес. Он замечает долгие прямые взгляды, кокетливые покачивания ногой в узких брюках, парочку верхних «невзначай» расстёгнутых пуговиц рубашки. Веритас так же отмечает собственную ответную реакцию. Гулкие сглатывания, когда взгляд падает в ложбинку между ключиц. Мурашки по коже в ответ на невинное прикосновение к руке, похлопывание по плечу. Авантюрин прекрасно осознаёт, что делает, и своей красотой беззастенчиво пользуется, чтобы подогреть интерес Веритаса Рацио.       Для Рацио Авантюрин становится русской рулеткой. Судьба решает за него, станет ли очередное заигрывание последней каплей в чаше терпения.       В один из дней они вместе остаются в библиотеке, чтобы изучить дополнительный материал. Точнее, учёбой из них двоих занят только Веритас, просматривающий статьи и книги, которые не выдают на руки. Авантюрин же составляет ему компанию, рубясь неподалёку в игры на телефоне.       Не отвлекаясь от чтения, Рацио поглядывает на него украдкой. Сегодня Авантюрин одет непривычно скромно: в серую толстовку на молнии и спортивные штаны. Веритасу хотелось узнать о причине таких резких перемен, ведь обычно Авантюрин любил кичиться своим достатком, расхаживая в одежде от именитых брендов, но всё не находил нужного предлога.       По окнам мерно постукивали капли дождя; Авантюрин чавкал жвачкой, время от времени озорно надувая пузыри. Обычно Рацио раздражали посторонние звуки, которые мешали ему сосредоточиться на деятельности, но сейчас он не находил в себе желания потребовать от Авантюрина вести себя потише. Его навязчивое присутствие стало для Веритаса настолько привычным, что он чувствовал бы себя намного неуютнее, если бы Авантюрина вовсе не было рядом, либо же он стал совсем незаметен.       Надолго студента не хватает: Авантюрин выключает телефон и приближается к сидящему за столом Рацио со спины, обнимая за плечи.       — Скучно, — капризно жалуется он, кладя подбородок на макушку друга. Рацио не может не отметить, что в последнее время Авантюрин стал заметно прилипчивее. По прошествии многих дней, проведённых вместе, Веритасу стоило бы привыкнуть к его поведению, но подобные чудачества до сих пор очень удивляют и волнуют обыкновенно холодного и расчётливого мыслителя.       Авантюрин, заметив, как очаровательно покраснели его уши, издаёт тихий смешок и намеренно прижимается как можно ближе.       Через полчаса Рацио заканчивает с анализом литературы и собирается вернуться домой. У него есть своя студия в центре; автобусы Веритаса раздражают из-за обилия людей и шума, поэтому до жилища он всегда добирается на такси, заодно подвозя Авантюрина. Они стоят у входа в здание, ожидая машину под козырьком библиотеки. Оба в тишине наслаждаются уличной прохладой и особенным запахом дождя, думая каждый о своём.       Рацио размышляет, как лучше будет во всём признаться. В Авантюрина он, очевидно, влюблён, и, порыскав в Интернете в свободное время, приходит к выводу, что хочет всего того же, что есть у обычных парочек: держаний за руки, свиданий, поцелуев. Авантюрина он относит к типу людей, которые с большим энтузиазмом празднуют каждую памятную дату. Веритас размышляет, что чем быстрее они вступят в отношения, тем раньше отпразднуют свою первую неделю, месяц и год. Авантюрин явно воспользовался бы любым поводом, чтобы стрясти с него денег на очередной пиджак из лимитированной коллекции своего любимого бренда.       — Веритас, — зовет его студент. Рацио оборачивается к Авантюрину лицом, вопросительно мыча, однако тот не спешит смотреть на него в ответ, — что бы ты почувствовал, если бы однажды я просто исчез без следа?       Подобный вопрос сильно удивляет Веритаса, но с прямотой, всегда ему свойственной, он отвечает:       — Разозлился.       — Почему?       — Не люблю тратить своё время в никуда, а с тобой я был практически постоянно. Не значит ли это, что, если тебя неожиданно не станет, я выкину из своей жизни несколько месяцев?       Авантюрин разочарованно хмыкает, хмуря брови в открытом выражении недовольства.       — Это всё? Честно говоря, я даже ожидал от тебя нечто подобное.       Рацио замолкает, раздумывая, какие же его слова он мог понять неправильно, а после предпринимает вторую попытку.       — Не только разозлился, но также очень расстроился.       На этот раз Авантюрин не может сдержать себя, чтобы не взглянуть на него поражённо, уточнив:       — Почему?       — Ты мне дорог, — говорить подобные слова Веритасу непривычно, но намного легче, чем он представлял. — Без тебя я бы чувствовал пустоту и, думаю, очень скоро сильно соскучился по нашим беседам. Соскучился по тебе.       Впервые, на памяти Рацио, Авантюрин смущённо краснеет. Он смотрит на него широко распахнутыми глазами, приоткрыв рот, совершенно растерянный.       Веритас аккуратно, будто бы боясь спугнуть кролика, берёт его руку в свою, кладя в карман пальто.       — У тебя ладони холодные. Совсем замёрз. Как сядем в машину, попрошу включить обогреватель.       — Ты можешь согреть меня сам, — тихо предлагает Авантюрин. — Поцелуй меня.              Под проливным дождём Веритас Рацио делит свой первый поцелуй с Авантюрином. Он кутает его в своё пальто, слегка наклонившись, чтобы удобней было касаться манящих губ. Руки Авантюрина на его шее, пальцы зарываются в волосы, приятно оттягивая пряди. Веритас впервые чётко осознаёт, почему люди проводят годы в поисках взаимной любви и по какой причине так отчаянно цепляются за своих возлюбленных.       — Я не шутил. Мне действительно нужно будет исчезнуть на время, — признаётся Авантюрин, когда им приходится отдалиться из-за приезда водителя. Рацио трудно сосредоточиться на вещах, не касающихся его зардевшихся щёк и припухших зацелованных губ, но он отчаянно старается. — Думаю, это ненадолго. Я свяжусь с тобой, как только со всем разберусь. Езжай один, у меня остались незаконченные дела.       Садясь в машину, Веритас не может избавиться от тревожной мысли, что эта встреча была их последней.       Авантюрин перестаёт появляться в университете, а также спешно съезжает из общежития. Вопреки просьбе, Рацио пытается связаться с ним, но Авантюрин удаляет все аккаунты в соцсетях, игнорирует сообщения и блокирует номера. У Веритаса достаточно связей, чтобы найти любого человека, неважно как тщательно он будет прятаться, поэтому долго скрываться от него у Авантюрина не выходит. О местоположении возлюбленного он узнает спустя месяц рокового расставания.       Авантюрин оказывается в больнице.       Получив координаты, Рацио срывается с места, покинув лекцию на середине под аккомпанемент удивлённых перешёптываний и вздохов, а также замечаний профессора. Пробиться в палату Авантюрина ему удаётся с большим трудом: пациент находится в тяжёлом состоянии, а Веритас ему, по сути, никто. Студенту приходится применить весь свой актёрский талант, чтобы пробить медсестру на слезу и получить желанный талон на посещение. Разумеется, ничего не вышло бы, не будь Рацио на самом деле до чёртиков напуган: бледность лица и мечущийся взгляд были самым явными и неконтролируемыми признаками его тревоги.       Зайдя в палату и увидев Авантюрина на больничной койке, Веритас мгновенно забывает длинную изобличительную тираду, которую собирался прочитать возлюбленному. На нём было ни единого живого места: один глаз заметно опух и заплыл, на лице и теле осталось множество синяков и кровоподтёков, на левую руку, сломанную, был наложен гипс, а костяшки другой были стёрты до крови.       Как пояснила медсестра, его, полуживого, нашли в переулке. В первые дни в больнице Авантюрин мучился от лихорадки: кричал во сне, когда был в сознании, бормотал невразумительный бред и постоянно звал одного человека по имени, плача и прося прощения. Он постепенно шёл на поправку, но о полном выздоровлении в ближайшее время не могло быть и речи.       Веритас мог только вздохнуть и согласиться. Спасибо уже на том, что живым остался.       Рацио навещал его каждый день. Большую часть времени Авантюрин был без сознания, а когда просыпался, считал гостя всего лишь сном, либо же не узнавал вовсе. Признаки избиения были на лицо, и, судя по всему, насилие над студентом привело не только к физическим, но и к психологическим травмам, на время лишившим его памяти.       Впервые Авантюрин взглянул на Веритаса осознанно спустя неделю. Челюсть его восстановилась достаточно, чтобы он мог отказаться от внутривенного получения еды и питья жидких каш. Рацио застал его как раз за обедом, пытающимся слабой рукой донести ложку с едой ко рту.       Авантюрин мгновенно замер и весь испуганно сжался. Спустя минуту тишины, на протяжении которой Веритас только сверлил возлюбленного злым взглядом, он, наконец, сдался:       — Понимаешь, я хотел рассказать, но…       — Замолчи, — раздражённо прошипел Рацио. Авантюрин послушно затих, не решаясь возразить. — До сих пор не поел?! Ты гораздо беспомощнее, чем я думал!       С громким скрипом Веритас поближе к койке притянул свободный стул, уселся на него, выхватив у Авантюрина тарелку, и тоном, не терпящим отказов, приказал:       — Открой рот! Раз такой бестолковый, я накормлю тебя сам.       Авантюрин покорно съел всё содержимое тарелки, вместе с ним глотая сопли и слюни, не в силах справиться с непомерным чувством стыда. Стоило ему расправиться с пищей, как Веритас утянул возлюбленного в крепкие объятья, позволяя скрыть в них проявление слабости.       — Идиот! Ты представляешь, как сильно я о тебе переживал?!       — Прости, прости меня! Я был уверен, что справлюсь со всем сам, — рыдал в голос Авантюрин, впервые ясно осознавший, что чуть не потерял Рацио навсегда. Оставлять его одного ему совсем не хотелось, а от мысли, что другому человеку достались бы любовь и внимание Веритаса, душу рвало на части.       — Ни черта ты сам не можешь! Только больше проблем мне доставляешь! Что бы ни случилось, нужно было просто мне рассказать. Мнишь себя независимым и всесильным, а на деле?! Придурок ты, Авантюрин!       Обоим понадобилось немало времени, чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции и привести в порядок мысли. Веритас отказался выслушивать причины его пропажи, сославшись на нестабильное состояние Авантюрина. Настаивать он не стал, согласившись, что не успел восстановить в памяти все подробности.       Рацио продолжал навещать его ежедневно. Изначально он планировал перевезти Авантюрина в свою квартиру, чтобы удобней было за ним ухаживать, но в больнице предложение решительно отклонили, настояв на госпитализации пациента. Веритас был достаточно адекватен, чтобы не пытаться выкрасть своего возлюбленного из палаты, поэтому с положением дел смирился.       — Всё же не могу понять, в чём именно проблема, — недовольно бурчал Веритас, нарезая для Авантюрина яблоки. Он уже успел скормить ему два мандарина и грушу, но продолжал настаивать, что фрукты и содержащиеся в них витамины необходимы для скорейшего выздоровления, впихивая в Авантюрина кусочек за кусочком. — Я вполне в состоянии предоставить тебе требуемый уход. Здесь ты только заразу всякую собираешь.       — Ты и так убедил персонал переложить меня в одиночную палату, — напомнил Авантюрин, с большим интересом наблюдая, как ловко орудует Веритас ножом, вырезая для него зайчиков из яблочных долек.       — Попробовали бы они ослушаться внука их главврача, — с самодовольством хмыкнул Веритас. Авантюрин решил не уточнять: к факту, что влиятельные родственники Рацио были разбросаны по всей стране, если не миру, он успел немного привыкнуть. — Но даже бабушка не согласилась отпустить тебя под мою ответственность. О чём думают эти люди!       Он поднёс нарезанное яблоко ко рту Авантюрина, позволив ему без лишних усилий приняться за радостное хрумканье. В наблюдении за тем, как он хорошо спит и питается, Веритас находил единственную свою отдушину.       — Когда ты научился вырезать кроликов из яблок?       — Моя мама делала их для меня постоянно. Даже в худшие из дней мне было достаточно взглянуть на её творения, чтобы мгновенно почувствовать радость.       Авантюрин улыбнулся ему с ноткой грусти.       — Ты был счастливым ребёнком.       — Да. С семьёй мне очень повезло, — согласился Веритас. Движения его рук замедлились, и он осторожно взглянул на Авантюрина. — А что насчёт тебя?       Авантюрин в ответ поджал губы, опустив взгляд; глаза его заволокло влагой. Он выглядел так, словно впервые собирался рассказать лежащий камнем на душе секрет.       — Я не знаю, что такое настоящая семья.       Отец Авантюрина был большим азартным игроком, однако не слишком удачливым. Вместе с сыном и женой ему приходилось постоянно бегать от коллекторов, у которых он занимал в долг, но жизнь его ничему не учила: каждый раз он брал новую сумму под любой возможный залог, чтобы всё проиграть.       Однажды в качестве заклада он оставил самого Авантюрина, и никогда больше за ним не вернулся.       Сперва коллекторы собирались продать его на чёрном рынке, но вовремя смекнули, что мальчишку можно было оставить при себе и использовать для выполнения чёрной работы. Один маленький Авантюрин, нагло эксплуатируемый и не получавший достаточно пищи и отдыха, обслуживал всю банду бандитов, дающих деньги в долг под огромнейшие проценты.       — «Обслуживал» во многих смыслах, — после длинной паузы всё же признался студент. Смотрел при этом он на своё тело с таким омерзением, будто бы, имея возможность, с большой радостью сорвал бы с него кожу.       — Ты не обязан рассказывать мне то, чем делиться не хочешь, — убедил его Веритас, накрыв руку возлюбленного своей. Авантюрин ответил ему благодарной улыбкой, покрепче переплетя их пальцы.       — Спасибо, но, если совсем уж честно, мне вовсе не хотелось бы рассказывать тебе обо всей грязи. Однако я доверяю тебе, и поэтому хочу быть как можно более искренним.       Так Авантюрин еле перебрался за порог подросткового возраста. Он уже знал о многих тонкостях криминального мира и умело пользовался приёмами манипулирования. Однако долго выдержать в подобных условиях он не мог, поэтому решил ускорить процесс избавления от долгов: сам стал заядлым игроманом. Удача Авантюрина была поразительна: с худшими картами на руках он умудрялся остаться в победителях.       Сокрушительный успех сыграл с Авантюрином злую шутку. Жадность его росла, и он уже не мог утешиться необходимой для выплаты долга суммой; азарт вскружил ему голову, доступ ко всему, что он считал недосягаемой роскошью, заставлял стремиться к новым высотам, не замечая, что на деле он только продолжает катиться вниз.       Вселенная, видимо, решила преподать ему ценный урок. Авантюрин проиграл огромную сумму, а в тщетных попытках отыграться только глубже загнал себя в долговую яму.       — С тех пор мне постоянно ужасно не везёт, — честно признаётся Авантюрин, — Не считая встречи с тобой, за последний год в моей жизни практически не было счастливых событий.       — Я тоже считаю наше знакомство судьбоносным, — со всей серьёзностью отвечает ему Рацио. — В конце концов, большего идиота трудно встретить.       — Эй! Я тебе душу вывернул наизнанку, а ты мне чёрной неблагодарностью отплатил!..       — Я не закончил. Намного реже же встречаются люди ужасно глупые, но невероятно симпатичные. Вроде тебя.       Пока Авантюрин раздумывал, оскорбиться или польщённо засмущаться, Веритас успел быстро поцеловать его в щёку.       — Шучу. Ты, очевидно, не был достаточно рационален, но также прошёл через многое. Я не могу одобрить твои поступки, но способен их понять.       Снова оказавшись на дне, Авантюрину срочно требовалось найти любую возможность скрыться. Он обзавёлся новым именем и фальшивыми документами, не забыв придумать надёжное алиби. В последний день приёма в университет ему удалось взломать систему и подправить информацию в базе данных, поменяв имя одного из лучших конкурсантов на собственное.       — Выходит, у тебя нет даже школьного образования?!       — Ну, я много учился сам. В кругах, в которых я находился в детстве, если ты хочешь выжить, то должен быть достаточно хитёр и пронырлив. У меня никогда не было времени на изучение теории, приходилось всё осваивать сразу же на практике. Работать с девайсами я научился раньше, чем нормально читать и писать. При первой же возможности я скачивал пиратские версии учебников и прорешивал их самостоятельно; залезал в базы онлайн-курсов и незаметно присутствовал на обучающих лекциях. В общем, возможностей у меня было немало.       Веритасу трудно было что-то добавить. Авантюрин в его глазах мгновенно превратился в совершенно нового человека. Всё это время он не прилагал должных усилий для учёбы в университете, поскольку прекрасно понимал, что при старании способен освоить любую информацию в удобном для себя темпе.       — Но не могу не признать, что намного удобнее просто прийти на пару, либо же включить бубнёж профессора на фоне, чем ночью в подвале, едва держа открытыми глаза из-за усталости и недоедания, шариться по онлайн-библиотекам в поисках понятного для человека с крайне узким лексиконом учебного материала, — справедливо отметил Авантюрин. — Я выкрал у босса ноутбук, а свалил всё на другого. Он был старым и едва работал, но я смог починить его подручными средствами. До сих пор, пожалуй, с закрытыми глазами найду пустую кладку в стене, в которой его прятал.       — Ты действительно человек уникальный, — только и мог подытожить Веритас. — Но неужели те уроды всё же напали на твой след? Поэтому ты скрывался?       — Я снова пришёл в казино, — просто ответил Авантюрин. — Мне не хотелось начинать отношения, зная, что в опасности можешь оказаться ты. Поверь, охотники за деньгами не остановятся ни перед чем. Годами я шёл на большие риски, потому что единственной расплатой была бы моя собственная жизнь, однако ситуация стала намного сложнее. Я отыграл половину суммы, но оступился всего раз и потерял всё. С меня потребовали расчёт, но я ничего не мог дать. Всё, что было, я продал на днях, чтобы собрать залог побольше.       — В который раз повторяю: просто доверься мне, я сам решу любую проблему, — устало потёр лоб Веритас. — О какой именно сумме мы говорим? Несколько сотен тысяч?       — Больше.       — Пара миллионов?..       — Больше…       — …Десять миллионов?       — …Больше. Примерно в 4 раза.       — Сорок миллионов?!       Авантюрину пришлось срочно прикрыть Веритасу рот, чтобы своим криком он не перепугал всю больницу. Он мог почувствовать, как под ладонью Рацио продолжал ругаться на всех известных ему языках и наречиях.       — Теперь сам понимаешь. Где мне найти такие деньги? Своими силами я не покрою половину, даже если без продыху буду всю жизнь работать.       — Авантюрин, серьёзно, подобное я даже предположить не мог! Каким образом ты и твой горе-отец, картёжники несчастные, смогли столько задолжать?!       Испустив протяжный громкий стон, Рацио положил лоб на матрас больничной койки, чувствуя отчаянную потребность в глотке здравомыслия после кружащего голову коктейля абсурда.       — Тебе не стоит мучать себя моими проблемами. Я найду способ…       — Нет уж! Теперь всё решаю я, а ты остаёшься здоровым, красивым, и по возможности живым!       Совсем скоро Авантюрин восстановился достаточно, чтобы его выписали и позволили долечиваться уже дома: трепетная забота Рацио творила чудеса. Авантюрин официально находился на больничном, но, несмотря на уговоры Веритаса остаться дома, ходил в университет на занятия.       — Ноги и одна рука на месте, а большего мне и не надо! — самоуверенно заявлял студент, вскинув нетронутую правую ладонь; левая всё ещё находилась в бережных объятиях гипса. — Нечего дома сидеть постоянно! К тому же, я уже успел порядком соскучиться по старикам-профессорам и друзьям. Интересно, как Топаз без меня поживает?..       — Очевидно, лучше, чем с тобой и твоими бредовыми идеями.       Вновь отпускать возлюбленного в общежитие Веритас решительно отказался. У него всё ещё была квартира, достаточно большая для них двоих, и никакие возражения смущенного Авантюрина насчёт поспешности настолько серьёзного шага не смогли на него повлиять.       Вместе они жили относительно недолго, но уже очень счастливо. Неописуемо приятным явлением стало лицезрение любимого день ото дня, каждую минуту жизни. Веритас заметил за собой привычку просыпаться раньше, чтобы полюбоваться сладко сопящим Авантюрином. Авантюрин так же впервые узнал, как приятно, оказывается, заниматься обыденными вещами вместе: ходить по магазинам за продуктами, готовить и даже прибираться. Веритас наполнил его жизнь новым смыслом, показал, какого не убегать от трудностей постоянно, а встречать их с гордо поднятой головой и решимостью в сердце. Авантюрин научил Рацио, как важно учитывать чувства и эмоции других людей, что созависимость от близкого человека может быть даже приятной.       Однажды они проходили мимо кофейни, с которой всё началось, и Авантюрин, не в силах справиться с чувством приятной ностальгии, предложил зайти и, как в старые добрые, купить любимый напиток и лотерейный билет. Пока Веритас оплачивал кофе, Авантюрин, не сдержавшись, принялся быстро проверять цифры номера на сайте.       Когда Рацио обернулся к нему с двумя стаканчиками в руках, Авантюрин, ни жив ни мёртв, привалился к стене и не моргая пялился в экран телефона.       — Что-то случилось? — живо уточнил Веритас. Временами у Авантюрина сильно падало давление и, вследствие этого, начинала кружиться голова. Сперва он подумал, что это очередной такой приступ, но, вглядевшись в глаза возлюбленного, заметил, как лихорадочно они сверкают.       — Джекпот, — обескровленными губами полушёпотом произнёс Авантюрин. — Восемьдесят миллионов.