Мамаев внук

Двор семейства Глинских был тихим, и не громким, здесь не свершалось великих дел, и не были ни ссор, ни драк. Глава семейства Лев Борисович был в отъезде, вместе с давним приятелем князем Мстиславским он был на охоте, просторными были леса князя Ивана Юрьевича. Дело в том, что он пусть и владел Мстиславском, чаще всего бывал в Минске да Витебске, там он руководил всем по воле своего родича,  и великого князя Казимира, а Лев Борисович, естественно с ним. Жена Льва Борисовича, Мария Митрофановна, рода была не слишком знатного, но мужа любила искренне, впрочем, как и он её. Ныне у них был лишь два сынишки, Иванушка, тот был рослым и непоседливым, истинно, в деда своего пошёл, темника Мамая.… И второй, Васенька, ему было лишь пять лет, он был противоположностью брата, болезненным, читал много книжки мудрые, сидел чаще под свечой, чем во дворе бегал с ребятами. Но, кроме него, беременна была княгиня Мария вновь, вокруг неё то и дело бегали юные девушки, да повивальные бабки. Сам князь же подобными женскими делами не больно интересовался, поэтому, подозревая скорые роды, уехал подальше, а как родится, он желал приехать, крестить дитя своё то он будет. Вскоре, уже к обеду, когда все готовились еду нести, княгиня закричала, да чуть было не упала с крыльца. Бабки, заприметив это подбежали, подозвали остальных, понесли Марию Митрофановну в постель. Вслед за этим Кирилла, молодого сына конюха послали за князем, сообщить про весть то эту, а там уж к приезду его все образумится, узнается, кто родился. Застал конюший сын князя в лесу под Минском, там он всегда любил охотиться, он разделывал в компании князя Мстиславского, и более бедных слуг тело вепря, большой и жирной свиньи. - Чего сталось, Кирюша? – удивился появлению сына собственного конюха князь, он сложил короткий кинжал, и поднялся. - Супруга ваша, княгиня, Мария Митрофановна родила… - тот протёр лоб грязной рукой, и слегка улыбнулся, все-таки новость радостная. - Коль так, то я поскачу домой, друже, Иван Юрьевич, не осерчай на меня, ведь весть то такая! - Да пойму я тебя, тем более, у меня-то всего дочурка одна, скачи, скачи – Мстиславский поднялся, обнял друга, и принялся дальше заниматься зверем. А вот Глинский набросил тёплую шапку, поправил шубу, и, оседлавши своего коня, ринулся в дорогу, к нему присоединился и Кирилл. В Глинске же княгиня родила мальчонку крупного, она передала его нескольким девушкам, мамкам его, а сама вышла на крыльцо, ожидая супруга. Даже редко спокойный Иван стоял на месте, и смотрел с крыльца вниз, ожидая отца с дороги, он и сам радовался появлению брата. Василий же стоял рядом с матерью в шубейке, и тёплой шапке, чтобы не простудился. Наконец, остановил своего коня князь Глинский, он слез с коня и замер, перед ним находился пышный его родной терем, расписные затворы окон, тонкая деревянная лестница, а позади растворялись сады, конюшни, и церквушка. Заметив князя, подошёл и отец Стефан, он уже был седовлас, впрочем, к годам своим приобрёл  и мудрость. - Здравствуй, князь, сын родился у тебя, крупный, ладный мальчик – старец заулыбался, и пошёл вверх по лестнице, к княгине. Князь значительно быстрее старца прошёлся по лесенке, обхватил двумя руками младенца, и улыбнулся. - Мишанькой пусть назван будет, в честь заступника Михаила – князь был рад рождению сынишки, надежда была, что будет здоровее среднего, Васеньки. Управитель двора, Артемий, был крепким и статным, он то и с тевтонскими рыцарями воевал, его то в дядьки княжичам и назначили. Ивану понравился такой наставник, опытный воин, искалеченный лишь сединой, он то и сам хотел быть таковым, Василий же болел, из-за каждой царапины в слезы кидался, с таким дядькой он вряд-ли бы нашёл общий разговор. Сам Лев Борисович ему доверял, знал, что не упустит из-под строго глаза мальчишек, а потом уж и Мишку будет воспитывать, как тот подрастёт.  Княгиня лишь со священниками степенными беседы вела, это и Васеньке более нравилось, чем разговоры о мирских делах, войнах да сражениях.