Нет пути домой...

Часть 5

Она шла. Скоро дорога кончилась, и девушка вышла к шумной реке. Речка быстро бежала, громко журча и ударяясь о камни. Камни, к слову, были немаленькие и гладкие, река хорошо постаралась. Девушка вдохнула свежий утренний воздух полной грудью. Ева заглянула в воду. На дне лежали и блестели маленькие камушки. Среди них, блистая, плавали золотые рыбки. Девушка оглянулась по сторонам и бросилась в мягкую и тёплую траву, взлетели бабочки. Нежась в траве, она резко вспомнила об Агафоне и Коле. С их расставания прошла целая ночь. Опасная ночь, но Ева и её меч всегда выходили победителями. Восьмиклассница ловко перепрыгнула по камням и пошла в сторону виднеющегося города. Город был живой и жаркий. Он был маленький, но дома стояли очень близко. Улицы были узкие. По ним ходили разные существа. Уродливые, с необычной внешностью: с косыми глазами, рогами, хвостами и другими непривычными для «простых смертных» элементами внешности. Вот Ева идёт через площадь с фонтаном, из которого льётся вино, вот через отели, вот через базар. И вот, она видит дворец… Огромное сооружение явно создано рукой человека или… того самого божества… Высокие стены из серого камня поблёскивали от капелек росы. Три башни уходили ввысь, скрываясь в пушистых облаках. Восьмиклассница аккуратно зашла в здание. Дверь поддалась не сразу, сначала заела, потом заскрипела, но открылась. Двери с грохотом закрылись. Вдруг Еву схватили за руки и потащили. — ААА! Что вы делаете? Немедленно отпустите! — но нападающие не отреагировали. Поняв, что кричать бесполезно, она попыталась разглядеть тех, кто её поймал. Это не получилось. Единственное, что бросалось в глаза, — на их лицах были чёрные маски. В это время девушку уже тащили вниз по лестнице, а затем… Они оказались в холодной тёмной тюрьме. Еву посадили в «клетку» и закрыли дверь. Холод и запах плесени чувствовала Ева. Неужели она проделала такой путь, чтобы остаться за решёткой навсегда? Неужели всё закончится так? Неужели она не вернётся домой? Что же теперь делать? Вдруг послышался… Голос?.. Голос. — Приветствую тебя. Как твоё имя? Девушка обернулась и увидела… человека? Да! Худого, грязного и теперь тоже удивлённого человека. — Девочка? Человек? — мужчина пополз в её сторону. Он почти дотянулся до разделяющей их решётки, но, кажется, цепь, которая его держала, натянулась и впилась в кожу, не давая приблизиться ещё хоть немного. — Вы… тоже человек? — спросила Ева, сама подходя ближе к решётке. Перед ней предстал мужчина лет тридцати. Худой, грязный. В рваном плаще, с синяками под глазами и длинными спутанными чёрными волосами. — Д-да… Я уже несколько сот лет не видел настоящих людей. Что ты здесь забыла? — Меня сбила машина, я умерла… — и тут Ева поведала ему всю историю. — А как тут оказались вы? — Я совершил страшное преступление… А как тут оказалась ты? — Я шла к Правителю, чтобы попросить его вернуть меня домой, зашла во дворец, а меня схватили и посадили сюда. — Если причины нет, значит, тебя должны скоро отпустить. Разговор зашёл о жизни, смерти, жизни после смерти. Это был единственный нормальный человек, не считая Коли (в происхождении Бабки Агафьи и Агафона она была не уверена). Вдруг «незнакомец» сказал: — …его лик никто не видел… Разговор продолжался. Как вдруг, кажется, что слишком поздно, он спросил: — Как тебя зовут, прекрасное творение людей? — Ева. Вдруг дверь в темницу открылась, затем открылась и «клетка» девушки. Её куда-то потащили. — А как вас зовут? — на ходу спросила она. — Максим Шувалов, — крикнул мужчина закрывающейся двери. Но Ева расслышала. Восьмиклассницу ведут по длинному коридору с множеством больших окон. Она шуршит по красной ковровой дорожке. Её ведут всё те же двое, а может, и другие, за масками не видно. Маски представляют собой чёрные мешки с рваными дырами для глаз. Девушка только сейчас замечает странные взгляды обитателей города и замка. Зрачки расширяются, показываются клыки. Она видит огромные двери. Которые почему-то тоже очень тяжело открываются. Их открывает не восьмиклассница, она просто это чувствует. И вот… Девушка стоит перед… Ним. А точнее, не стоит, а просто всматривается ввысь: трон слишком высок, и того, кто на нём сидит, не видно. — Говори, дитя моё, — голос, как раскат грома, звучит сверху и рассекает тишину. Новый знакомый был прав — Его действительно не видно. Ева вновь рассказывает свою историю. — Ох… — голос звучит уже озабоченно, не высокомерно, не гордо, никак по-другому, а именно тревожно. — Сколько прошло со времени смерти? — Где-то полгода… — голос дрожит, ладошки потеют, коленки трясутся. Еве страшно. — Дитя моё… Извини меня, но прошло слишком много времени… тебя успели похоронить… Ты… не вернёшься.