Ненависть

Ненависть. Ненависть. Ненависть. Сплошная ненависть. Хэ Сюань погряз в ней. Утонул, нет, утопил себя. Она въелась в его кожу, пропитала его нутро, отравила мозг. В его взгляде — ненависть. В его сердце — ненависть. В его жестах — ненависть. Она стала его частью. Жалеет ли Хэ Сюань? Нет. Он мертвец. Мертвецы — не живые. У мертвецов нет нужды в воздухе. У мертвецов не стучит сердце. У мертвецов нет чувств. А Хэ Сюань — мертвец. Хэ Сюань желает мести. Хэ Сюань желал отомстить, когда смотрел безжизненным, пустым, чёрным взглядом на богатство и роскошь. Хэ Сюань желал отомстить, когда принимал женское обличье и отправлялся на прогулки бок о бок с тем, кто отнял у него всё. Хэ Сюань желал отомстить, когда жевал и наблюдал за богами. Отомстить. Отомстить. Отомстить. Эта мысль въелась в его сознание. Будто кто-то, будто он сам выжег это на подкорке своего сознания, поставил клеймо на своём существовании. Хэ Сюань не чувствует ничего, когда смотрит на обезображенного бога перед ним. Ничего. Нет. Он не чувствует. Ничего, кроме удовлетворения. Да, так оно и есть. Наверно?... Ши Цинсюань выворачивает руки. Что-то с хрустом ломается. Внутри него или снаружи? Не имеет значения. Ши Уду смотрит на него с победной ухмылкой. Он всегда был заносчивым. Но Повелитель Чёрных Вод уже победил. Это не имеет значения. Ши Цинсюань срывает голос. Плачет, шепчет. Умоляет. Внутри него что-то с треском, с громким хрустом ломается. Хэ Сюань смотрит на него. Он не чувствует ничего, кроме удовлетворения. Так ведь? Так конечно. Не может быть другого. Нет, конечно нет. Но почему... Хэ Сюань с громким шипением сгорает. Его ненависть сожгла его, его врагов, его друзей. Его ненависть не оставила ничего. Почему? Он ведь должен быть рад. Почему он не улыбается? Он должен был торжествовать. Но почему торжествует эта оторванная голова умершего бога? Почему Хэ Сюань опять проиграл? Хэ Сюань с ужасом осознает, что чувствует. И в этот момент его ненависть оставляет только выжженную пустыню.