В тëмных твоих мечтах

      Для Сынмина Хенджун всегда выглядел иначе, чем для остальных. За закрытыми дверьми их собственной квартиры он кардинально отличался от того с виду милого бойфренда, которого все знают.       Сынмину безумно нравилось, как Хан с легкостью перевоплощается дома в строгого и властного парня. Но за тот месяц, как они стали жить вместе, у них ещё ни разу не было близости. Хоть Хан за закрытыми дверьми и был доминантом, но дальше прелюдий не доходило никогда. Сынмин злился. Злился сильно, потому что в такие моменты казалось, что Хенджун его словно… Не хочет?       Но Хан объяснял это всë иначе: для близости им надо узнать друг друга получше, мол, это тебе не обычный секс, тут уже другие нюансы. Хану хотелось быть уверенным, что в такие моменты всё пройдет на каком-то его выдуманном уровне, к которому он всегда стремился.       Если Сынмином всегда двигала страсть и взбалмошенность, то у Хана на этот счëт всегда свой подход к жизненным ситуациям. Он был неторопливым и последовательным.       — Хан-и? — ласково тянет Сынмин и опускается на колени Хенджуна, соблазнительно лаская его шею губами.       Хан словно отслуживший солдат: уверенно и глазом не моргнув сжимает талию Сынмина и спокойно наслаждался его дыханием.       — Мгх? — кивает Хенджун, двигая бедра на себе поудобнее.       — Ты меня совсем не хочешь? —Сынмин надувает губы, обиженно выдыхая.       Хан шлепает его по ягодице:       — Не говори таких вещей! Мы же это уже обсуждали. Куда ты торопишься!?       Сынмин тяжело вздыхает. В такие моменты он абсолютно уверен, что он Хенджуну совершенно неинтересен.       — Мне просто тебя хочется, я разве в этом виноват?       — Я тоже тебя хочу! Но не хочу тебе причинять боль или вред. Хочу к этому подойти с полной уверенностью, что я сделаю всë правильно!       Хенджун целует сжатые губы Сынмина, скользя по щеке пальцами.       — Ты вредина! Хан Хенджун!       Если Хан думал, что остановил бунтующего парня, то глубоко ошибался. Сынмин решил тщательно подготовиться к соблазнению своего бойфренда этой ночью.

***

      Хенджун суетился на кухне, пока Сынмин принимал душ. Ужин был уже почти готов, Хан заботливо накрыл на стол. Но Сынмин все ещё не появился.       — Вот же! Чистюля! —ухмыляется Хенджун, присаживаясь в кресло в гостиной. Новостные ленты слегка коротают время, но ожидание становится слишком долгим.       — Сынмин? — Хан подходит к двери ванны, отстукивая по ней пару ударов костяшками, — ты там уже целый час! Уснул?       Внутри Хенджуна беспокойство. Это было уже чересчур. Вдруг и правда что-то случилось? Ему даже на миг захотелось плечом пробить дверь, но за ней он услышал Сынмина:       — Я уже выхожу, Хан-и...       Хоть в их отношениях Хенджун был немного младше, но именно его парень вёл себя как избалованный подросток.       Если Хан был мозгом пары, то Сынмин явно чувствами и ощущениями.       Дверь открывается и за ней появляется долгожданная пропажа. Хенджун сглатывает, так интенсивно и громко, что на лице Сынмина возникает лёгкая ухмылка. На нём длинная белая рубашка, еле прикрывающая бедра. Тело слегка влажное и под гладкой тканью можно заметить небольшие просветы кожи. Волосы небрежно разбросанны мокрыми прядями на лбу. Хенджун и так знал, что его взбалмошный парень красив и прекрасен. Но сейчас это было по-особенному, что ли?       — Заждался? — мурчит Сынмин и умещает на плечах Хана свои ладони, игриво хлопая глазами. В этих глазах напротив явно горел какой-то дикий огонëк.       — Ты чего, русалка что ли? — Хенджун улыбается и укладывает на руки Сынмина сверху свои ладони, — На миг подумал, что ты уплыл в сточные воды.       — Боже! Хенджун! — парень хлопает по плечу Хана и смеется. Вот же любит его парень отчебучить что-то в таком стиле. Если общие друзья думали, что Хенджун скучная ворона, то Сынмин точно знал: его парень умеет быть веселым и разговорчивым.       — Что?! Ужин практически остыл! Ты что, делал заплыв? — на лице появляется ещё более широкая улыбка и он указывает на кухонный стол.       Сынмин обожал доминантную часть Хана, но ровно также и любил его милую натуру. В этом человеке все сочеталось так гармонично. Идеальный букет, за исключением правильности и целомудрия. С одной стороны, Сынмин всё это понимал: Хенджун был чрезвычайно заботлив. Но с другой стороны, возбуждение оседало внутри тяжёлым грузом.       — Хан-и? — вздыхает Сынмин, попутно расстегивая пуговицы на рубашке, обнажая свои ключицы.       — Я же просил тебя подождать... А ты решил надеть на себя мою любимую рубашку? — Хан оглядывает Сынмина, застывая на полуоткрытых бёдрах.       — Ты слишком заморачиваешься! Хан-и... разве можно все контролировать? Особенно чувства и страсть? — Сынмин спускает рубашку на одно плечо, поглаживая свои ключицы медленным движением подушечек пальцев. Поджимает губы, облизывая их. Завести Хана теперь его главное желание.       — Разве я могу иначе с тобой, Сынмин? — голос Хана дрогнул, когда его парень стал тереться об него бëдрами.       — Эм... Сынмин? — голос Хана звучит твёрже, чем ещё больше раззадоривает.       — Ты такой эгоист, Хан Хенджун! Думаешь только о себе! А я? — Сынмин практически плавит взглядом своего бойфренда. Хенджун стоит в полном шоке. Все эти дни он только и думал о Сынмине. Но возможно его парень был прав? Хенджун хотел предотвратить между ними контакт не только потому, что боялся сделать больно Сынмину своими действиями, но и просто облажаться?       — Я все эти дни думал только о тебе... — хрипло произносит Хан, когда Сынмин касается его губ. Медленное тепло как паутина расползается по внутренностям Хенджуна. Сынмин оголяет второе плечо, демонстрируя полностью свои ключицы. Пальцы ползут по пуговицам. А Хенджуну плохо. Ведь самой соблазнительной частью тела Сынмина он считал его ключицы. Особенно, когда тот, сидя на его коленях, склонял голову назад, и они особенно выделялись под его домашней пижамой. Хан готов был поклясться всем богам в мире, что ему не хватит сил сегодня сдержаться. Ведь его парень чистое зло.       Сынмин снимает с плеч руки Хана и продолжает расстегивать пуговицы. Осталось четыре. Хан очень внимательно считает. Разве он может иначе? Под краями одежды оголяется кожа, она пахнет нотками кокоса и ванили. Приторно, но так маняще. Ещё эти островки кожи под мокрой тканью, что манят к себе с каждым разом сильнее. Заставляя забывать о своих писанных правилах.       — Знаешь... Хани... Если ты сейчас, сядешь на своë любимое кресло. То-о-о... я тебя кое-чем удивлю. Хочешь?       Где там были правила, которые себе вбил в голову Хенджун? Он молча отступает от Сынмина, пятится назад, прям на кресло, не в силах оторвать взгляд от оголенных ключиц своего бойфренда.       Сынмин выключает свет и спускает с плеч рубашку, бросает её себе под ноги, оставаясь перед Хенджуном нагим в лёгкой темноте. Он опускается на колени и плавными движениями ползëт к Хану на колени, опуская на его бёдра свои ладони и поглаживая пах.       — За минет ты же переживать не будешь? — Сынмин хитро мурлыкает, опускаясь лицом к твердому бугорку под штанами. Хенджуну челюсть сводит, когда перед ним обнаженный Сынмин, ласкающий его член. Его целомудрия и след простыл.       Возбуждение страхом оседает на лёгких, тяжело дышать, говорить и даже думать. Руки Сынмина стягивают с Хана домашние штаны и боксеры. Они и до этого баловались прелюдиями, но Хенджун до этого момента ни разу не опускал своего парня на колени. Сынмин хлопает хитро глазами, его забавляет, как Хенджун растерялся.       — Я не уверен... — хрипло выдыхает Хан, гладя макушку волос.       — Боже! Перестань, так много думать! — Сынмин ловко облизывает головку члена, наблюдая, как Хенджун закатил глаза и сжал плотно губы. Головка скользит по небу, затрагивая гортань. Хенджун слегка шипит и поправляет пряди на лице Сынмина. Большой палец аккуратно вытирает с уголков губ вязкую слюну. Хенджун планировал недели через две устроить для Сынмина их первый раз. Но похоже он готов это сделать прямо сейчас.       Сынмин двигает головой быстрее, петляя языком по члену. Хенджун останавливает движения бойфренда и поднимает его лицо на себя, обжигая горячим дыханием, пленяя влажные губы своими, слегка втягивая их по очереди. Руки поднимают Сынмина с колен и Хан утыкается в его шею.       — Я готов сделать это сейчас. Хочешь? — Хенджун прикусывает шею, нежно гладя по ключицам.       Разве можно считать, что Сынмин не захочет близости? Он же это сам и спланировал. Сынмин оглаживает грудь Хенджуна под футболкой, опускает ладонь на член.       — Уверен, Хан-и? — Сынмин ласково мурлычет под губами Хенджуна.       Тот лишь молча кивает, двигая их тела в спальню.       Хан аккуратно укладывает Сынмина на лопатки, лаская его кожу в полумраке. Тот слегка цыкает, когда губы Хана целуют ключицы, очерчивая языком выпирающие косточки на загорелой коже. Возбуждение и тихие вздохи окончательно опьяняют целомудренный разум Хенджуна. В глазах Сынмина хитрый, победный огонëк. Не уж то он сегодня заполучит своего Хана Хенджуна наконец?       — Секундочку... — Хан отстраняется от Сынмина, заглядывая в прикроватную тумбочку. В руках Хенджуна появляется пластмассовый контейнер, напоминающий аптечку.       — Какие мы ответственные, да? — хихикает Сынмин, наблюдая за действиями своего парня.       — Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда я проберусь к твоей жопке, — фырчит Хан и извлекает из контейнера пачку презервативов и баночку с лубрикантом. Хенджун выглядит прямо как настоящий профи, когда ловко раскатывает по своему члену резинку. Сынмин улыбается, его очень заводит, когда его Хан такой серьезный.       В воздухе квартиры распространяется лёгкий фруктовый запах смазки. Хан растирает её по своим длинным пальцам, и Сынмин давится дыханием, представляя, как они окажутся внутри него. Быстрее бы уже! Хан мажет по губам, растирая прохладную смазку между бёдер Сынмина.       — Ох!       Хан ласково оглаживает пульсирующую мышцу.       — Хм? И кто тут еще и ответственный? — шепчет Хенджун, когда в Сынмина легко скользят пальцы, — теперь понятно, почему ты был в душе так долго!       — Все для тебя, Хан-и... — еле говорит Сынмин, хочется сейчас только плавиться под руками Хенджуна. Одна лишь мысль о его члене внутри себя заставляет издать громкий вздох.       Пальцы ощущают небольшое уплотнения, прикосновение к которому заставляют Сынмина всего изогнуться. Это сводит с ума. Хенджун очарованно наблюдает, как его парень тихо скулит и извивается.       — Господи! — Хан облизывается, член с болью тяжелеет в воздухе. Рука скользит по резинке, размазывая по основанию приторную смазку. Если Сынмин так стонет от пальцев, что же будет с ним, если Хенджун вставит в него свой член? Тело пробивает дрожью, пальцы медленно освобождают Сынмина. Тот давится воздухом, когда набухшая головка аккуратно ластится между бëдер.       Сознание Хана в пьяной дымке и скулениях Сынмина. Головка проталкивается глубже, обжигаясь о горячие стенки. Хенджун вздрагивает. Это чертовски приятно: ощущать сжатые мышцы, хоть Сынмин и постарался растянуть себя сам.       — Хан-и-и...       Хенджун так много читал про то, как доставить удовольствие партнеру, что и не думал, как же приятно будет и ему самому. Длинные пальцы Хана сжимают тонкую талию под собой, сейчас особенно хочется быть полностью в Сынмине.       Его вздохи схожи на сладкую песню. Хан мажет по губам, очаровывается тёплым дыханием. Он не раз слышал стоны Сынмина, но такие протяжные — впервые. Хенджун на миг задумывается, почему он так яро отказывался от близости? Это такое прекрасное ощущение. Сынмин целует грязно, влажно, заставляя Хана сильнее качать бëдрами.       — Ты прекрасен, Сынмин... — хрипло стонет Хенджун, прикусывая кожу на ключицах. Ноги Сынмина начинают дрожать, а ритм Хана лишь увеличивается, плавно проходясь по комочку нервов. Рука скользит на член Сынмина, зажимая его головку в кулаке, и Хан двигает своей ладонью в такт хлюпающим шлепкам. Сынмин рвëт воздух, прижимает к себе Хенджуна, оставляя на его спине алые разводы.       Хан держится как может, лишь бы не кончить первым. Для него самая главная задача — это доставить удовольствие своему парню. Бëдра с каждым разом качаются быстрее, грубее, задевая то самое место, от которого Сынмин изгибается в соблазнительной дуге. Он хватает Хана за шею, замещая его руку на свою. И жарко, мокро целует, толкая язык глубоко в рот. Рука на собственном члене судорожно скользит и Сынмин наконец издаёт заветное скуление. В уголках глаз начинает блестеть, а пальцы на ногах поджимаются. Кулак наполняется теплом, и Хенджун облегченно выдыхает. Он жадно продолжает целовать Сынмина, которого накрыло от оргазма. Руки теснят поясницу, поднимают ноги удобнее. Влажные шлепки настолько заполнили комнату, что Хенджун уже не в силах замедлить их. Рука хватает обмякшее бедро, а другая ложится на шею, словно придерживая тело Сынмина, чтобы тот не съехал с кровати.       Хенджуна передергивает, а Сынмин издаёт громкий стон. Наполнения внутри горячим семенем слишком приятное.       — Боже! Боже! Хан-н-и-и...       Тело Хана грузом падает на Сынмина. Сейчас хочется не умереть от быстро колотящегося сердца.       — Господи! Ну я и тупица! Я же теперь от тебя не отстану! — давится воздухом Хенджун.       Сынмин улыбается, поправляя длиные волосы на лице Хана.       — Теперь понимаешь, как трудно мне было держаться? М!?       Хенджун лишь стыдливо молчит, утыкаясь носом в любимые ключицы.       — Было бы конечно приятнее, если ты меня растягивал... — мурлычет Сынмин, а щеки становятся алыми.       — В следующий раз я устрою тебе сладкие мучения... — выдыхает Хенджун, представляя, как его пальцы растянут Сынмина.       Сынмин хихикает и обнимает своего Хана Хенджуна сильнее. Как можно не любить и не хотеть этого идеального мужчину?       Забытый ужин так и остался на кухонном столе, тихо остывая.