В общей плоскости

      Климочка, нахохлившись как воробьишка под дождём, сидел под кустом жимолости и мелко трясся, навзрыд плача в свою модную фетровую шляпу, которая уже насквозь пропиталась его горькими слезами по безнадёжной и безответной любви, разбавленными первыми соплями начинающегося насморка. На смену идущей на спад истерики пришла громкая икота, совсем не соответствующая горькой романтике момента.       Сердечко по Ринату Каримову болело уже давно. С того самого дня, как Климушка Куракин имел честь лицезреть его на балу у князя Марата Юсупова. Тогда Ринат свет Рустемович всего лишь повёл ноздрями и двинул плечом, а у омеги вздрогнул писюнчик и забилось нежной пташкой сердце от шарма этой сволочи. Климушка оглядел зал, замечая, что все омеги, начиная от совсем молодых и до самых старых мармозеток, стали в стойку и шаркнули ножками в политесе. А Климушка хоть и был в соблюдении принятых в обществе правилах светского этикета первым знатоком, решил нос держать повыше. И вообще, стоило ещё посмотреть, достоин ли сей молодой и, чего уж правду скрывать, пугающе горячий, франт лицезреть его, княжича Куракина - элегантного, всего такого соответствующего новой французской моде, прекрасно-распрекрасного омегу.       Старый сплетник барон Трещёв доложил, что сия симпатичная рожа родственник Юсуповым будет. Вроде бы брат молодого мужа князя Марка да его бывшего полюбовника, а теперь законного супруга Чезаре Орчиани.       - Говорят, главным ловчим у государя будет. В большие люди сразу, по протекции. Выгодная партия. А уж как хорош! Точно мёд молодой, - чесал всем по ушам Трещёв.       А Климушке Куракину захотелось затопать ногами, засучить руками - непонятно и неизвестно из-за чего. Наверное, из-за того, что на страусиные перья, последний писк французской моды, кстати, что были прикреплены к его высокой причёске, этот самый Ринат Каримов никак не обратил внимания и никак этим не восхитился.       - Как?! - кричал сам себе Климочка в зеркало в белой раме из слоновой кости в собственной спальне, отделанной панелями в белом и лимонном атласе с тиснёнными цветами. - Как он мог?! Я - такой модный! Я - красивый! А он!!!       Омежка тяжело дышал, трагично сведя бровки, грудка ходила ходуном. Потом решил, что время, отведённое на страдания, закончилось, и захотелось передохнуть от такого ужасного потрясения. Климушка съел всю гору приготовленного для него миндального печенья с тёплой простоквашей, что нянь Карпуша принёс ему для успокоения расстроенных нервов. И Климушка, переведя дыхание, немножко подуспокоился. Видимо, миндаль помог забыть на время о коварном Каримове.       - Душа моя, что случилось? - шёпотом спросил нянь, протискиваясь в приотворенную дверь в накинутой на плечах шали.       У няня на душе кошки скребли. Давно он не видел своего воспитанника таким удручённым. Тот сидел с опущенными плечиками и поникшей головой, потом вздохнул и произнёс:       - Я некрасивый.       - Ты опять глупости себе всякие придумываешь? - нянь гладил по прижатой к своему животу голове.       - А чего он? - пробунил в ночную фланелевую рубашку няня Клим.       - Кто? - задал резонный вопрос Карпуша.       - Ринат Каримов, - признался юный княжич Куракин, - он даже не смотрел на меня. И только вот не говори мне сейчас, что, возможно, он уже в кого-то другого влюблён.       Карп Борисыч молчал и жалел своего воспитанника, вспыльчивого иногда и невероятно спонтанного ребёнка.       - Не скажу.       - Он какой-то неправильный, - Климушка поднял золотистые светлые глаза, полные страданий и ещё не до конца пролитых слёз, - на танцы никого не звал. Я мимо прошёлся аж три раза и явно давал глазами понять, что буду не против быть презентованным и даже поговорил немного с этим заносчивым обвешанным камнями как императорская ёлка на Новый год маркизом Александром Макшеевым. Папенькой хозяина дома, - омежка тяжело вздохнул. - А ты же знаешь как мы с папА обижены и всё ещё злы на этого маркиза после того аукциона картины и украшений. Он у нас тогда лучший лот перехватил. Ты мне споёшь? А то я, наверное, не усну, не смогу заснуть. И сказку ещё, хорошо? - выпрашивал жалостливым голосочком Климушка внимания и "пожалеть".       А вот сегодня, поддавшись порыву сердца, Клим Куракин решил таки принять приглашение на царскую охоту и пикник, потому что совсем без причины ну не было у него возможности опять увидеть красавца Рината Каримова. Первые недели после бала княжич смог держаться отлично и без наличия в поле видимости объекта своих грёз. А потом стал нечаянным свидетелем, как светский омежий круг начал обсуждать, как у половины омег раньше времени течки начались. И всё после того, как на царской охоте новый молодой ловчий мимо кучки омег на коне прогарцевал, а потом бешено по полю мчал, загоняя зверя. И ещё как добивал кабана, спрыгнув залихватски с коня и с одного удара своим огромным старинным ножом попал в сердце огромного вепря.       Омеги прямо зашлись от восторга, без устали потом щебетали, обсуждая прелести альфы и то, что он в штанах прячет, спину его сильную, ноги длинные, да взгляд тяжёлый холодных голубых глаз. А Клим не железный, знаете ли. У него в голове сразу такие картинки нарисовались, что пот бисером выступил на лобике и ручка меленько затряслась, а фарфоровая чашечка в ней колокольчиком зазвенела.       Не любил княжий сын Куракин охоту. Но ради ледяного взгляда ловчего решил таки съездить, когда в следующий раз пришло приглашение из царских палат, и принять участие в сём мероприятии. Уж Клим-то старался, разоделся в синий бархат, шляпу с полями и плащик на шелку тёплый накинул, чтобы красиво развевался за его спиной, когда он будет на лошадке своей смирненькой разъезжать перед всей честной компанией. За те пару месяцев, что Климушка не видал зазнобу сердечка своего, образ его не один раз больно отзывался одним своим напоминанием.       «Ох, зря я приехал сюда», - грустно думал омега, стараясь церемонно улыбаться всем. День был хоть и осенний, но яркий, солнечный, наполненный запахом тёплых пряных листьев. Все оживлённо обсуждали погоню, перейдя потом, как всегда, на светские сплетни. Но тут набежали облака, обещая мелкий холодный дождик, и стало заметно прохладнее под потемневшим небом, отчего все двинулись к походным шатрам, разбитым на большой поляне на окраине леса.       А вот Климушке было жарко. Он расстегнул верхнюю пуговку бархатной курточки, декорированной золотыми галунами и эполетами на плечах. Но это слабо помогало, и каждый раз, когда царский ловчий Каримов проезжал мимо, омегу накрывало удушающей волной жара. С Ринатом заигрывали омеги, улыбались, кидали комплименты и шуточки, а он им отвечал тем же. Но на Климушку не обращал, как впрочем и всегда, никакого внимания, словно княжича Куракина, одного из первых модников и пижонов, пользующегося огромной популярностью у многих неженатых альф, и нет здесь. И для этого несносного Каримова ничего не значило даже то, что к ним в дом регулярно наведывались свахи. Да-с, Климушку многие хотели бы видеть своим мужем!       В главном шатре разливали какаву и омеги с альфами рассевшись за круглыми раскладными столами, беседовали в ожидании нового загона зверей, о котором известит охотничий рог. Устав держать лицо и сдерживать внутреннюю бурю, Клим почувствовал себя совсем-совсем уставшим. Ему очень захотелось домой в свою кроватку. Спрятаться под одеялом и чтобы папенька с Карпушей бегали вокруг него, причитали и жалели. Но будь он проклят этот этикет, из-за которого он сейчас вот никак не мог уйти совсем.       - Вы слыхали? Поговаривают, что князья Юсуповы ищут своему молодому родственнику хорошую партию, и у них уже есть на примете несколько претендентов, - сплетничал барон Микоян, чей муж работал в тайной полиции, так что чаще всего новости, исходившие от этого уже возрастного дородного омеги, оказывались правдой.       У Клима поплыло перед глазами, потому что уж его-то точно не было в этом заветном списке и, чтобы никто не увидел его подступающих слёз, Климушка под предлогом посмотреть как там тучи, поспешно вышел из шатра. Пелена непролитых слез затмила всё вокруг, в груди была невероятная тяжесть. Климушка шёл куда-то, не разбирая дороги и продираясь через какие-то кусты. Он плакал и страдал. Он проигрывал, понимая, что в первый раз в жизни влюбился, причём абсолютно безответно. Климочка ревел навзрыд. Ему надо было дать этой боли выйти из своей груди, а для этого нужно прокричаться. И уже уйдя далеко в лесную чащу, Климушка упал на колени и закричал, вытирая дорогой шляпой льющиеся слёзы.