Беседы о цветах

На Поместье плавно опускалась ночь, позволяя и Охотникам, и Выжившим взять короткую передышку. Редкие минуты, когда каждый мог заняться чем-то для себя, будь то поиск выхода, обсуждение новых стратегий или даже обычное чаепитие в тёплой компании. Учитывая бесконечный цикл, который никогда не изменялся и в ритме которого всем приходилось теперь жить, даже такие мелочи порой помогали расслабиться и чувствовать себя относительно хорошо. Праздная суета чаепития могла очень хорошо развеять мрачное настроение и тоску, однако Пророк впервые не захотел принимать в ней участие. Настроение было хуже некуда: в последнем матче он был настолько рассредоточен, что не заметил Охотника, подкравшегося к нему непростительно близко. Его сова, видя в каком отчаянном положении он находится, самостоятельно бросилась на защиту, и это стоило ей крыла. Поймав питомицу почти у самой земли, Илай даже не стал защищаться и добровольно сдался в руки Охотника — местность вокруг прибрежной деревни была открытой, и до следующего укрытия он просто бы не успел добежать. Да, его поступок нельзя расценивать как что-то хорошее, однако он дал время товарищам на бегство. А ещё он бы просто не смог бросить Брук там одну. Некоторым не нравилось его столь отчаянное самопожертвование, которое нет-нет да повторялось, особенно Наёмнику, который всегда старался вывести максимально всех с полигона и каждую потерю воспринимал как личное оскорбление. Благо, находились другие, которые помогали ему остыть и пережить этот травмирующий опыт, чтобы снова подготовиться и быть на максимуме. У Илая же была только его сова, его самая верная и близкая подруга, которая никогда не оставалась в стороне. И пусть Пророк и поддерживал с другими Выжившими весьма хорошие дружеские отношения, довольно часто получалось так, что большую часть времени он проводил в одиночестве, где-нибудь за пределами Поместья, например в саду. Тут, среди разросшихся кустов папоротника небольшими группами мелькали цветы ночного флокса самых разных оттенков: от молочно-белого до сиреневого, от которых шёл успокаивающий медовый аромат, словно возвращающий в далёкое детство. Илай любил сидеть здесь, когда солнце уже заходило за горизонт и маленькие цветы начинали раскрываться, один за другим, совсем как звёзды в далёком ночном небе. Сегодня он снова ушёл в своё тайное место, избегая праздной суеты чаепития. Хотелось тишины и покоя. Насладиться чуть прохладным воздухом, наполненным ароматом сладостей и остаться наедине со своими мыслями. Кусты папоротника надёжно скрывали его от посторонних глаз, а тёмная одежда давала дополнительную маскировку. Пророк спустил капюшон с головы и снял повязку с глаз, глядя на небо, где постепенно загорались звёзды. Оно казалось фальшивым, но таким притягательным и спокойным, что становилось легче. Сегодня было светлее обычного: наступила фаза полнолуния, и знакомый белый диск высоко поднялся над горизонтом, покрывая своим бледным светом землю. Вот бы и на солнце можно было так же смотреть, как и на луну — не жмурясь и не моргая, а лишь наслаждаясь красотой созидания. — Обычно в такое время люди предпочитают собираться в компании и праздновать, а не сидеть в одиночестве. Илай вздрогнул от неожиданности и резко повернулся, услышав знакомый многогранный голос. Лунный свет выхватил из тьмы знакомое грязно-жёлтое одеяние и облачённое в него существо, медленно приблизившееся к раскидистым кустам папоротника. С запозданием Пророк вспомнил о том, что в подобные лунные ночи дороги их Поместья могут пересекаться с путями Охотников и встреча может состояться в абсолютно неожиданном месте. Как сейчас например. — Вы тоже предпочли одиночество компании, Лорд Хастур? — Отнюдь. Мне просто интересно наблюдать за существами за этими стенами. За редкими птицами, которые прилетают на территорию Поместья. За движением звёзд и луны, которые меняются изо дня в день. За растениями, которые днём спят, а по ночам распускаются. Всё в этом мире — предмет для изучения. — Всё? — Пророк растерянно моргнул, немного непонимающе глядя на Охотника. Привычно вздрогнул, когда к нему поворачиваются, а взгляд нескольких алых глаз испытующе разглядывают его. — Всё. Даже ты сейчас привлекаешь моё внимание. — Я довольно скучен для этого, — Кларк тихо фыркнул и лёг на землю, подложив одну руку под голову. — К тому же Вы столько раз видели меня на Играх. Не думаю, что я могу показать Вам что-то новое. — Осмелюсь оспорить данное суждение, — возразило Божество, приближаясь к нему. Тихое шуршание щупалец было настолько неразличимым, что сливалось с этой умиротворённой обстановкой в единый поток. — Я никогда раньше не видел тебя без повязки. — А, это… — Пророк смущённо отвёл глаза. Почему-то от этого замечания стало неловко. — Ну, не всегда же мне в ней ходить? Когда я остаюсь один, я смотрю на мир привычным взглядом, дарованным мне с рождения. Я не ищу никаких тайных знаков или намёков, а просто… наслаждаюсь? — Дарованным с рождения… — Хастур повторил эту фразу, задумчиво скрестив руки и словно пробуя её на вкус. — Хорошо звучит. — А? Ну… Спасибо…? Илай некоторое время лежал на земле, украдкой поглядывая на Охотника. Тот, кого называли Королем в Жёлтом одеянии застыл, словно изваяние, и невозможно было даже предположить, что у него на уме. Но Пророк поймал себя на мысли, что ему приятно вот так непринуждённо с ним разговаривать, слегка углубляясь в философию и рассуждение. Становилось как-то легче на душе от этого. Ни один из Выживших не мог вызвать в нём подобные чувства, даже Эзоп, с которым Илай так долго пытался найти общий язык в своё время. — О чём ты задумался сейчас, Пророк? — неожиданно спросил его Хастур, оставаясь всё в той же неподвижной позе. — Ну… сложно сказать… — Илай немного смутился, но после приподнялся с земли, едва касаясь пальцами одного из раскрывшихся цветков флокса молочно-белого оттенка. — Наверное ни о чём? — Люди могут пребывать в раздумьях и при этом ни о чём не размышлять? — в многогранном голосе Хастура послышались нотки веселья. — Интересно… Довольно занимательно это слышать. — Это вполне нормально, — терпеливо объяснил Илай, подобрав с земли свою повязку. — Иногда просто хочется освободить разум от лишних мыслей. Это как сон с открытыми глазами. Привычным движением он уже собирался надеть повязку, почувствовал, как макушки коснулись длинные пальцы и небрежно пригладили чуть взъерошенные волосы. От удивления он приподнял голову, глядя на медленно плавающие под жёлтым капюшоном глаза. — Не надевай. Ты же сам говорил, что хочешь смотреть на мир своим взглядом, дарованным с рождения. Моё присутствие не мешает тебе этого делать, разве не так? — А я Вам не мешаю? Из-под капюшона послышался чуть хриплый звук, напоминающий смех. — Ни в коем случае. Ты чем-то похож на них, — он указал на распустившийся цветок флокса, отливающий в свете луны лёгкой синевой. — Я похож на цветок? — Илай растерянно моргнул. — Проведу небольшую параллель, чтобы объяснить тебе свои мысли, — наверное, если бы Король в Жёлтом мог улыбаться, Илай увидел бы самую искреннюю улыбку в этот момент. — Они распускаются только по ночам. Так же как и ты только в это время снимаешь свою повязку с глаз. Чем-то эти маленькие цветы даже похожи на твои глаза: их можно увидеть так редко, но это доставляет положительные эмоции. Понадобилось время, чтобы понять, что имеет в виду Охотник, однако осмысление прошло довольно быстро, и Илай сам не заметил, как благодарно улыбнулся. Это сравнение было таким необычным и в то же время простым и приятным, что его настроение мгновенно улучшилось. Мысли, которые отягощали ум ранее отошли на второй план, оставив место блаженной радости и покою, так необходимым в этот момент. — Приму это как комплимент от Божества, — тихо усмехнулся Пророк, спрятав повязку и довольно зажмурился, когда пальцы Божества снова прошлись по волосам, чуть взъерошив их. — И благодарю Вас. — Солидарен с твоим мнением, — Божество отвесило Пророку небольшой поклон. — И благодарю тебя за эту небольшую беседу. Она помогла мне получить некоторое знание об эмоциях людей. — Мир всегда полон неожиданных и приятных открытий, не правда? — спросил Илай, наблюдая за тем, как существо медленно скользит по поляне в сторону Поместья, стараясь не подмять под щупальца ни один из раскрывшихся флоксов. — Истинно. Каждый день я узнаю что-то новое. Это может быть что-то незначительное и не стоящее внимания, а может быть и по-настоящему ценным и уникальным. Например, я сегодня узнал о тебе немного больше, чтобы пересмотреть общее мнение о тебе как о Выжившем и как человеке в целом. — Будет любопытно узнать Ваше мнение, Лорд, — Пророк уважительно склонил голову. — Мне также было бы интересно послушать Ваши мысли и оценки о моих товарищах. — Хм… Я расцениваю это, как любопытство. Не самое плохое качество у людей, но чтобы удовлетворить его, я буду вынужден попросить о встречной просьбе. — Вот как… И что же Король в Жёлтом хочет получить от меня? Это был особый момент созидания. Хастур повернулся к Илаю, и их взгляды встретились. И впервые Пророк не только смог спокойно выдержать этот взгляд, но и не поддерживать зрительный контакт. Это был волшебный горько-сладкий момент, такое странное и в то же время восхитительное чувство победы над собой и над своими глубинными страхами… — Мне понравилось беседовать с тобой, Пророк. Думаю, что ещё одной беседы будет достаточно, чтобы удовлетворить мою просьбу и твоё любопытство. Илая позабавил этот ответ. Вроде ничего серьёзного с него не спрашивают, да и они не на Игре сейчас находятся, чтобы как-то конфликтовать. И к тому же… Ему так понравилось разговаривать с Божеством в столь непринуждённой и спокойной обстановке… Сложно удержаться от искушения и не согласиться. — Думаю, я с радостью удовлетворю Вашу просьбу, Лорд. — Праздно это слышать, Пророк. Благодарю тебя. Луна поднялась в самую высшую точку на небе, когда Король в Жёлтом медленно скрылся из вида. К тому моменту все цветы флокса раскрылись, превратив небольшую поляну в усеянный маленькими звёздочками холм, полный ароматов мёда и миндаля. Пророк всё так же лежал среди этого разнообразия цветов, глядя на ночное небо, и впервые за несколько дней отпустил с души тяжёлые раздумья и страхи, полностью отдаваясь атмосфере. Он словно и сам стал цветком, как и говорил Хастур. Позволил раскрыться себе только тогда, когда покой наполнил его сердце и испытывал мимолётную радость от существования в этом неизвестном и неизведанном мире. «А это не так уж и плохо, быть цветком…»