Когда ты разлюбил рассветный багрянец, любовь моя?

Не спится. Снова не спится. Горемычный Смехотворец уже в который раз перевернулся на другой бок, поплотнее сжавшись в клубок. Но ребра как назло упирались в каменный пол пещеры, отдаваясь резкой болью то в места не таких давних травм, то сжимая голову словно терновый венок, водруженный на голову охотника во имя вечных страданий. Не уснуть. Как бы ни старался — не уснуть. Кот зажмурился, закрыл лапами морду, будто это что-то изменит, и стал вслушиваться в звуки вокруг. Вот почти рядышком посапывает кто-то из его приемной семьи. Дыхание ровное, сравнимо с едва-едва покачивающимися на ветру веточками горных кустарников, названия которых Смехотворец даже не знал, но всегда подлинно восхищался упорством этих растений жить в столь непригодных условиях. Почти как они, коты и кошки Клана Падающей Воды.. А мы похожи на них? Вероятно, дыхание принадлежит Огнецветнице, кошечке, что намного младше него самого, но оказавшей столь теплый прием вместе с Хитрозверем. А дальше что?.. Полушепотом за сводами пещеры лепетала что-то себе под нос стена прозрачной воды. Сразу навевает воспоминания о первом ученическом дне; о дне, когда маленький котенок, которому всегда казалось, что водопад далеко-далеко, воочию увидел его величественную игру света в морозных лучах светила. Как же вдохновенно-красиво тогда переливались серые безжизненные камни.. Кот открыл глаза. Перед взором поплыли разноцветные круги и закружилась голова, на что он недовольно фыркнул. Бессонница давно терзала охотника как физически, так и морально, разжигая внутри постоянные недовольство всем и вся и беспричинные приступы апатии. Но сегодня было что-то не так. Сфокусировавшись на трещинках свода пещеры, Смехотворец поднял голову, осторожно вытянул вперед лапы и поднялся. От постоянного ворочанья и без того всклоченная белая шерсть больше походила на зубы хищной рыбы, но прихорашиваться в столь поздний час не было смысла. Кто его вообще увидит? Разве что какой-нибудь дежурный за пределами лагеря, но вряд ли ему будет дело до того, как выглядит постоянно взъерошенный котишка. Никто разницы-то не заметит.. Охотник тихонько прокрался к выходу из пещеры, переступая через спящих собратьев. Шум все ближе. Сильнее. Бьет по ушам. Пахнет сыростью и травой. Горемычный Смехотворец остановился перед потоком бурлящей холодной воды. Незримые маленькие капельки оседали на его шерсти туманом, приятно освежая. От удовольствия кот сощурился и невольно взглянул на небо. Оно только-только начало багроветь, напоминая цвет какого-то яркого цветка. Но какого? Нет-нет, что-то еще.. Кровь. Кот вздрогнул. Нет-нет-нет, только не сейчас. Не здесь. Не сейчас. Воспоминания вихрем закружились в голове. Будто под гнетом невидимого груза охотник резко сгорбился. Дыхание участилось, а сердцебиение отдавалось в ушах в сумасшедшем ритме пульсирующей крови. Алголь. Спасти. Уберечь. Найти. Найти. Найти.. Одни и те же слова как в тот роковой день. Не спас. Не уберег. Смехотворец резко сорвался с места. Холодный утренний воздух душил, обжигая легкие. Но это не останавливало охотника. Косогор. Скала. Хребет. На пути показались темные камни Орлиного пика, блекло светящиеся от красного зарева на горизонте, будто все они были покрыты еще свежей кровью. Алголь. Алголь. Не уберег. Не смог. Оставил. Потерял. Здесь открывался вид на все владения Клана. Но это сейчас не волновало кота. Он судорожно хватал ртом воздух — его не хватало, горло будто выжгли свежей крапивой. Перед глазами все плыло, размывая багряно-красный пейзаж в безумное кровавое месиво. — Алголь, Алголь, Алголь, - кот судорожно повторял вновь и вновь одно и то же имя. Раз за разом. Вдох за вдохом. Слезы сами текли по щекам нескончаемым потоком. Судорога скручивала тело охотника. Вдох. Стук. — Милый, разве я не говорила тебе, что ты скоро себя покалечишь, если будешь так переживать? Голос. До боли знакомый. Отдающий сладостью меда и терпкостью травы, что давал врачеватель от отравления. Запах.. Мята. Что-то еще.. Чужое. Но в то же время родное. Противоречия. Кот открыл глаза. Затуманенный взор поймал перед собой массивный кошачий силуэт. Взгляд становился все четче и четче. Длинная пестрая шерсть и добрые-добрые янтарные глаза, в которых всегда читались эмоции этой кошки. Сейчас в них плескалось беспокойство. Алголь. Кот мгновенно вскочил на лапы и прижался к ней, чуть было не повалив на камни. — Ох, – вздохнула она, накрывая совсем крохотного на ее фоне Горемычного Смехотворца своей пушистой лапой. Запах. Этот запах.. — Я-я думал что потерял тебя. Я думал, что н-никогда больше тебя не увижу. — Я обещала, что вернусь, любовь моя, – размеренно промурлыкала кошка. — Н-но я видел.. Алголь закрыла глаза и покачала головой. — Я всегда держу свои обещания. Смотри! Кошка подняла хвост. Под ним скрывался коричневый большой жук с отростками около головы, напоминающие причудливые ветви. Он еле-еле полз по гладким камням, через раз цепляясь своими неуклюжими лапками за поверхность. — Когда-то давно я хотела тебе показать их, но оказалось, что они не водятся в ваших краях, - она разочарованно вздохнула и сощурилась, - поэтому я принесла тебе одного. Но Смехотворцу явно было не до жука. Он вдыхал и утопал в запахе, таком родном и любимом, зарывался носом в шерсть. Тишина. Но вдруг несмышленый жук добрался до камушка-возвышенности, расправил свои крылья и взлетел. Неприятный скрежет крыльев заставил охотника открыть глаза и недовольно покоситься на улетающее прочь насекомое. Кровавая заря уже практически сменила свой цвет на ярко-рыжий, но все еще вызывала незримую панику. — Как давно я не встречала рассветы с тобой. - Кошка вновь расплылась в улыбке и посмотрела на белого котика, который так и сидел вжавшись в тело громадной путешественницы. - А ты.. Когда ты разлюбил рассветный багрянец, любовь моя? Кот не ответил, а Алголь лишь склонила голову к нему навстречу и коснулась своим носом его лба. — Прости меня, но я не могу задержаться здесь. Приключения вновь зовут меня, милый друг, я все так же живу ими. В следующий раз я заберу тебя с собой. Нет. Не снова. Удержать. Сохранить. — Н-нет, п-пожалуйста, не оставляй меня-я! - голос Смехотворца дрожал, слезы снова текли по его щекам, - я не х-хочу быть один. М-мне страшно. Я-я боюсь тебя з-забыть и потерять н-навсегда. Я-я боюсь з-закрыть глаза и.. ч-что все это окажется с-сном. — Любовь моя, я всегда буду рядом с тобой, - проронила Алголь, вставая с камней не смотря на все попытки охотника удержать ее рядом с собой. — Я буду в твоем сердце. Она осторожно коснулась своей пушистой лапой груди котишки, взъерошив шерсть. Голос меркнет. Запах практически не чувствуется. Нет. Удержать. Сохранить. — Мы встретимся еще раз, ранним утром, когда так же как и сейчас светило только коснется неба. Я обещаю, что тогда я заберу тебя с собой. Ты же не видел никогда в своей жизни пляж? Я покажу тебе его. Помни. Я обещаю. С каждым словом голос и сам образ Алголь будто растворялся как сок ягод в проточной воде. Из-за скалистых гор показался первый луч солнца.