Ночь Ивана Купала

В глухом лесу, куда не проникал ни один луч солнца, в траве по колено стояла девушка в простом белом платье и длинными черными волосами. - Я уже устала тебя ждать, - зло сказала она. - Собирала морошку. Вторая девушка вышла из-за дерева. Она была ниже, но тоже в белом платье и длинными черными волосами. - У людей завтра гулянья, - сказала первая с усмешкой. - Наложат опять во все углы трав да крапивы… Чёрт не пройдет. - Радуйся, что полынь в этом году не уродилась. - Ты к этому руку приложила? Первая девушка оскалилась улыбкой. - Пойдем-ка, проведаем речных бестий. На берегу реки их уже поджидали русалки, которые тщательно вычесывали костями рыб длинные волосы и вплетали в них водоросли. - К нам пожаловали лесные подруги. Прошипела русалка, сидевшая на ветке полузатопленного дерева. Ей в волосы вплетали осоку и ветки с морошкой прислужницы. - Твои рыбки готовы к завтрашней ночи? - Следи за своими отродьями беса. Ведьма разошлась хохотом. - Не порть настроение. Мы же все ждем веселья. Не одним людям праздновать. Русалка расплылась в остройзубой улыбке. - Да-а-а-а… Не дадим людям забыть о нас. - Погубим пару несчастных душ, обречем на верную смерть. И над берегом реки в лесной чаще раскатился громом ведьминский смех и шлепки русалочьих хвостов. Под березой на лужайке за околицей сидела девушка, отрывая от ромашки лепестки. - Ну что, Настена, люблю я тебя али нет? Из-за березы вышел юноша. - Ваня! Девица вскочила, и щеки ее залил алый румянец. - Ну что ты краснеешь, Настена? - Да ничего, Вань… Он хотел было обнять любимую, но она отступила. - Как можно? Матушка увидит, будет браниться. - Она в избе, не увидит. - Нет, Ваня. Нельзя так средь бела дня. И девушка убежала, махнув русой косой да красным подолом сарафана. На деревню опустились сумерки. На деревенскую поляну стал сходится народ и собирать бревна да хворост для костров. - Настасья, я ухожу к бабе Любе. Из дому ни ногой! - Матушка! Разве можно? Гулянья сегодня! - Утащит тебя черт или еще нечисть какая! Сиди в избе! На поляне и у реки уже вовсю плясали костры. Юноши и девицы выходили из домов. Одна лишь Настасья сидела у окна и с горечью расплетала длинную до пояса русую косу. На окне лежала веточка полыни, которую она приберегла для Ивана. - Настена, ждут уже все, выходи! Под окном стоял Ваня с гармошкой и все друзья да подруги. - Матушка бранится, из дому не отпускает. - Ведь она у бабы Люды. Выходи, милая. Уже все ждут, - он обвел всех, раскрывая гармонь, и начал играть. - Ладу-ладу! Бегу! Настена выбежала из избы, захватив лишь красную ленту для косы. - Ой, Ваня, полынь тебе позабыла! - Не надо, Настена, меня ты бережешь. Ваня и друзья увели ее к костру. Там, где вовсю пели песни и водили хороводы. - Начинаем прыгать! - созвал всех Иван - Ваня, Настя - первая пара на деревне. Прыгайте первые. Народ поддержал чью-то идею. - Ну что вы говорите?! - возмутился-смутился Ваня. - Да все уж давно ждут ваше сватовство! Настасья залилась краской и опустила взгляд. - Черт с вами! - Ваня… Но он уже готовился к прыжку. Они побежали и прыгнули через алый цветок пламени. - А искры где? - Искорок-то не было! Народ зашумел на разные лады. Кто-то смеялся, кто-то говорил, что это плохая примета. - Надо было смотреть лучше! - зарделся Иван, обнимая одной рукой смущенную Настасью. - Видит Бог, не Ивана смотрины ждут, - засмеялся другой юноша. - Златослав! Ну-ка покажи себя, - вновь оживились люди. - Аленушка, не откажи. К нему подошла девушка, и они перескочили через костер, который вспыхнул искрами. Все зашумели и стали прыгать через священное пламя. В лесу средь бурелома в белом молочном тумане стояло пять ведьм в черных одеяниях. - Запутаем тропы… укроем папоротник… не отдадим… заберем душу себе… укажем путь да неверный… Они воздели руки к небу и растворились в тумане. Кто-то ушел петь песни и водить хороводы, девицы начинали плести венки и бегать в избы за свечками. Настасья сплела густой яркий венок из диких трав. Она любовалась им, когда вдруг к ней подошел любимый. - Краса моя! Я пошел искать нам цветок папоротника. - Не ходи, Ваня. Опасно. Уведут ведьмы… запутают тропы. - Я ничего не боюсь, свет очей моих. Ведьмы не запутают мои ясные мысли. Я принесу тебе счастье! - и юноша ушел в сторону леса. Тяжело стало на сердце у девушки. Тревожно. Полынь! Она так и не отдала веточку Ивану. Девушка уже хотела было догнать, Ваню, но ее окликнули. - Я нам свечек принесла, - перед ней стояла Аленушка. Настасья лишь еще раз посмотрела на полосу, где начинался лес и вздохнула. Они подожгли свечи об костер, поставили в венки и зашли в воду. - Нас подождите! К ним подбежали еще девушки, и они все опустили венки на гладь воды. В чаще леса было темно, позади уже затихали голоса и песни с гуляний. Несколько юношей шли один за другим по узкой тропке. Такая удача! Тропка выделялась на траве и ни одно дерево, ни один кустик не мешали смельчакам идти глубже в лес. Средь деревьев замелькал алый свет. - Вперед, братцы! Юноши выбежали на лесную лужайку, где горел костер, а за ним раскинулось поле папоротников. - Нашли! - Иванушка? Перед ними стояла Настасья. - Настена? Ты ли это? - Я, Ванечка. Прыгни со мной еще раз через костер, и сорвем мы вместе цветок папоротника. - Иван, ведьма это! - Златослав окликнул друга. - Ванечка, я это. Настена твоя. Цветок наш, надо лишь прыгнуть через костер. Иван еще раз посмотрел на поляну папоротника, где уже расцвел красный цветок. - Иван! - Златослав! Не мешай! Это злая зависть в твоем сердце, ведь твоя Аленушка не пришла, - Ваня взял за руку ведьму, когда Златослав с юношами уже бежали обратно в деревню. Вдруг руку Ивана пронзило что-то острое. Это оказались когти ведьмы, он поднял взор и увидел бледное лицо в кайме черных волос. Он хотел вырвать свою руку, но ведьма его не отпускала, а лишь рассмеялась. Тут из-за деревьев послышался злобный смех других ведьм, и они вышли из-под укрытия. Та, что держала Ивана, дернула рукой и бросила его в самое сердце костра, который вспыхнул копной искр, поглощая юношу. - Вот тебе и искорки. И ведьмы опять рассмеялись, да так, что над лесом взметнулись птицы. Русалка, чья голова тихо покачивалась над водой оскалилась улыбкой, увидев черную стаю над еловыми верхушками. Легко качнула рукой, вызывая полосу ряби на водной глади и ушла на глубину. Каждая девица следила за своим венком и свечой: лишь бы не утонул, лишь бы не потухла. Так и шли они по вдоль берега за венками. Некоторые о чем-то шептались, каждая думала и молила о разном, но каждая хотела счастья. Лишь у Настены был камень на сердце и тяжело на душе. - Ах, подруги! Не могу! - она выбежала из воды и побежала к лесу. - Настасья! - окликнула ее Аленушка, но напрасно. Девушка глянула на венок подруги и сердце ее ёкнуло: по воде пробежала рябь, и потухла свеча Настасьи, и венок утонул, рассыпавшись в воде на травинки. Подруги содрогнувшись переглянулись. А Настена бежала, не видя ни людей, ни костров, и только Златослав смог ее остановить. - Что с Ваней? Юноша замялся. - Ведьма его очаровала в твоем обличии. Стой!.. Но девица уже забежала в лес, вытирая слезы. Долго она ходила по чаще да по бурелому. Аукала Ваню, звала любимого. Исцарапала ноги об лесную траву и лицо об колючие ветки елок. Бродила, кричала и рыдала, пока не вышла к лесному берегу реки. Вдруг увидела она другом берегу своего Ванечку, да только словно неживой он был. Бледный, с тусклыми глазами, будто каменный. И прыгнула Настасья в воду к любимому, однако так и не вынырнула… Замелькали русалочьи хвосты, запутала ноги тина… А Ванечка растворился в густом тумане… Вышла матушка Настасьи с первыми петухами за околицу набрать воды из реки, да так и ахнула. Сидела на берегу русалка с ромашкой в руках. - Чур тебя! Чур тебя нечисть! Чур! Но не зашипела русалка, а лишь взглянула грустными голубыми до боли знакомыми глазами и махнула хвостом. Материнское сердце сжалось. - Настасья?.. Настасья!..