Хлеб, молоко, сигареты

Домой я возвращался под вечер, когда уже садилось солнце. В такое время школьники обычно возвращаются с подработок после уроков и идут ужинать с семьей, но в моем случае, все было немного сложнее. Я жил с матерью бОльшую часть своей жизни, но сейчас вижу ее лишь пару дней в два месяца. Она работает вахтовым методом, поэтому заботиться о себе мне приходится самому. «Ничего, зато самостоятельным будет» - так она говорила остальным. Ее работа была тяжелой, особенно для женщины, но она приносила хороший доход, а на мою будущую учебу в институте деньги нужны немаленькие, ведь на бюджет я поступить мог разве что во снах. Отец умер еще давно, отравился алкоголем. Я нигде обычно не упоминаю это факт, ведь давно понял, что не один такой, что, к сожалению, уж в такой реальности живет страна – что семья, то не полная или неблагополучная. А мне еще даже повезло. Я доел вчерашние макароны, полистал ленты соцсетей, подклеил плакат на стене, да так и уснул, покопавшись весь вечер в комнате по мелочам. --- Утром я еле проснулся. По ночам я чувствовал себя бодро, но вот по утрам мой мозг напрочь отказывался работать до тех пор, пока я не умоюсь и не покурю... Что ж, я еще не начал работу, а уже нашел в ней минус – ранний подъем. Позавтракав жвачкой, я собрал сумку и, вытягиваясь по пути, чтобы хоть как-то разбудить тело, пошел по вчерашнему маршруту. Идти было недалеко, поэтому я даже не успел подумать о чем-то важном, а по приходу на нужное место меня сразу же встретили его работники, но каждый по-разному. Колетт радостно потянулась ко мне, но я не позволил обнять себя, выставив руки вперед и она просто встала рядом. Гриф, совсем не удивленный ее реакции, поприветствовал меня словами (за что я был благодарен) и стал объяснять наш новый распорядок дня, обязанности и все другое, что лишь в теории казалось важным. Но какая мне разница, если посетителей нет? Коротать время за деньги - вот мой главный приоритет. - Теперь, Колетт, познакомь нового работника с оборудованием. - Гриф взглянул на часы и слегка сморщился. – Я буду через два часа, так что не теряйте время! Он похлопал по карманам, проверяя их содержимое, быстро поправил свои рыжие волосы и, подхватив тоненькую папку документов со столешницы, побежал к выходу бурча под нос что-то про глупых работников налоговой. Так мы с Колетт остались вдвоем. Я уж думал, что она снова набросится на меня от радости, поэтому морально приготовился защищаться, но, кажется, она все поняла и с первого раза. - Ну что, придется тебя всему учить. - Ну и почему же кофейня не работала, если ты все умеешь? - Я не мог не подколоть ее после ее приставаний. - Я умею! Но меня Гриф к машине не подпускает. – Девушка подошла к аппарату для варки кофе и облокотилась на его крышку. – Но сегодня сказал, что можно. Я стал открывать шкафчики и рассматривать прочее оборудование. Пришлось искать официальные названия инвентаря в интернете, но я, на удивление, смог запомнить их с первого раза. Может, это моя судьба – варить кофеинозависимым людям их дозу бодрости до конца своей жизни? - Почему тогда он держит тебя здесь? - Я сама себя держу, потому что не за зарплату работаю. Да и я Грифу племянница все-таки. – Колетт развела руками в стороны. - Родители не очень хорошо к нему относятся, но он хороший, просто постоянно пытается найти способ грести деньги лопатой. А я помогаю. У него сначала сувенирная лавка была, но эта идея провалилась. Тогда он воспользовался более проверенным способом и открыл маленький продуктовый недалеко от одного института. Студенты постоянно заходили за энергетиками и шоколадными батончиками, поэтому деньги поднакопились. Но случились какие-то проблемы с поставщиками и ему пришлось продать местечко. На последние деньги он решил попробовать открыть кофейню. Райончик новый, много семей заселится должно, но пока успеха не видно. Проблем сейчас больше, чем с прошлыми бизнесами. Гриф просчитался с ценами на аренду и кофе. Вот, пытается исправить положение. Колетт рассказывала улыбчиво и спокойно, кажется, с ней все же можно будет попробовать поговорить. - И тебе что, правда так нравится? - А что мне еще делать? Кто если не я поможет ему? - И чем ты занималась здесь, если не кофе? - Ну, вообще я продавала напитки, которые не нужно особо долго готовить, чай там... Точнее не то, чтобы продавала, посетителей здесь вооооообще нет. А! Еще полы, да, я здесь, вроде как, за чистоту отвечаю. – Но это потом, давай начинать, а то так до вечера провозимся. Ты же хочешь домой пораньше? Я кивнул и Колетт начала объяснение: она указывала на кнопки, много говорила об их функциях, потом брала разные «штуки», как она их называла, и показывала, что нужно делать в общем. Говорила она понятно, даже иногда шутя. - Вот эту хреновину вставляешь сюда, заливаешь это, кофе сыпешь вон туда. Дальше она сама нальет все и тебе останется добавить… - аппарат начал гудеть, и на донышко одноразового стакана полилась темная жидкость. Вдруг раздражающий звук прекратился, и кофемашина перестала работать. Колетт с размаху лупанула кулаком сверху и стакан снова стал наполняться под громкое гудение. Я немного дрогнул от такой резкости. «Кажется, теперь я понимаю, почему Гриф не подпускает ее к технике…» - первое, что пришло в голову. - Ты же сейчас сломаешь что-нибудь. – Я с сочувствием посмотрел на кофемашину. - Да ладно, она постоянно так делает, но я же чиню. – После Колетт осторожно, но ловко добавила сливки в напиток и поставила на столешницу, будто ничего и не случилось. – Все. Видишь? Легко и просто. Конечно, у вышло не так красиво, как на фото в интернете, но на вкус неплохо, я даже сделал пару глотков и следующие два часа мы посвятили моей практике. Пришлось подучиться аккуратности и внимательности, так как я был еще тем растяпой, но в целом, получалось и в правду неплохо. Некоторые напитки выходили прямо фотографиями из пинтереста, а некоторые пришлось переделывать несколько раз, но так или иначе, техника облегчала весь процесс. Я даже научился рисовать сердечко сливками, правда оно расплывалось через какое-то время, но для меня это был хороший результат, тем более за такой маленький срок. С Колетт мы сработались неплохо, сначала она казалась мне слишком глупой и шумной, но потом представилась достаточно внимательной. Она обезумевала только при новых знакомствах, но после правда старалась соблюдать чужие границы. Во время 20ти минутного перерыва она показала мне свои значки и рисунки из дневника, в который она записывает и зарисовывает все и всех. Там даже был набросок меня, что показалось мне милым, но странным с учетом того, что Колетт еще ничего обо мне не знает. А вот я успел узнать о ней много, даже слишком, так как она не умолкала ни на секунду. Оказалось, что Колетт целый год после школы посвятила работе у Грифа и поиску себя, а в следующем мечтает поступить в художественный. Ей нравилась работа в общепите, так как она обожала всех людей людей, которых встречала. Я подумал, что у нее есть какой-то особый и непонятный для меня художественный взгляд: ей нравились все девушки, все парни, все вещи вокруг, она находила хорошее во всем, была не просто оптимисткой, а настоящей фанаткой жизни. Так мы перебрасывались словами и отмывали чашки до тех пор, пока нас не прервал вошедший Гриф. - Как прошло? – Он кивнул и подошел к стойке, хлебнув стоящее на ней капучино, которое я сделал последним. - Здравствуйте. - Солдат к бою с посетителями готов! – Колетт приставила руку к виску, «отчитываясь». – Ну и замечательно, тогда хватит с вас на сегодня, пора бы и прогуляться. Я подумал, что Гриф отпускает нас домой и оживился. - Тогда до свидания. Всучив последнюю кружку Колетт, я шагнул к вешалке за своей сумкой, но тут же остановился. - Нет нет, день еще не закончен. Так как наше заведение, наконец, начинает нормально работать, нам нужна хорошая реклама, чтобы завлечь больше посетителей. Раздадите пару листовочек в парке и пойдете домой. Вот уж спасибо, последнее, чем я хотел бы сейчас заниматься – это носиться по улице, умоляя прохожих взять цветную макулатуру, которую они выкинут в ближайшую мусорку. Я устраивался сюда как бариста, это в мои обязанности не входит. Но все-таки, Грифу удалось меня завлечь. - Ну, и конечно, я прекрасно понимаю, что в рекламу – его рука залезла в карман и через пару секунд на столе оказались две купюры в тысячу рублей – нужно вкладываться. - Такой аргумент звучит убедительнее. Мое недовольство пропало, потому что, признаться честно, деньги лишними никогда не бывают. Да и Колетт тоже обрадовалась. - Будет сделано – заключила она и мы похватали свою зарплату. - В машине на заднем сидении стопки, заберёте. - А ты опять в кабинет пойдешь? - Как-нибудь и без меня справитесь. Колетт пихнула меня в бок и побежала к дверям. Прибежав к небольшой тойоте и приоткрыв дверцу, она схватила первую порцию блестящих глянцевых листовок и с громки «на!» пихнула мне в руки. - Эй, ты тоже давай бери! – Конечно, я возмутился, параллельно пытаясь удержать в руках падающую Пизанскую башню из бумаги. - Ты что, заставишь девушку тяжести таскать? – Она посмеялась со своей же шутки и взяла небольшую часть моих листовок в руки. – Ладно, так и быть! Пошли. Колетт снова подтолкнула меня, и мы пошагали в сторону парка неподалеку от сюда. Это было небольшое место, огражденное со всех сторон дорогой и перекрестками, больше похожее на сквер с кучей лавочек, деревьев и редкими ларечками с мороженым и пончиками. Напротив сквера был небольшой торговый центр с отдельно выделяющимися корпусами продуктового и аркадной, но я там никогда не был, даже сам не знаю почему. Через 10 минут мы с Колетт вышли на оживленную тропинку, и, бросив стопку на ближайшую лавочку, стали раздавать флаеры. По какой-то причине, рекламу больше брали у Колетт, возможно, потому что в отличие от меня, она улыбалась и даже не уставала благодарить каждого небезразличного. Такая работа ее, кажется, вполне устраивала. По ощущениям, с каждой минутой на улице солнце палило все сильнее, и нам с Колетт было все сложнее носиться в кофейню и обратно, чтобы забрать новую пачку назойливых флаеров. К сожалению, я был крайне невынослив и слаб для такой работы, поэтому мне становилось все хуже. Через два часа я уже не особо думал о том, кто в теории мог любить кофе, и кому можно было бы предложить листовку. Я пихал бумагу всем, кто проходил возле, изнемогая от жары и жажды. Мои волосы намокли, плечи опустились, я стал выглядеть все несчастнее, вытягивая ватную руку вперед. В моих потускневших глазах мелькали лица прохожих, что брали цветные листовки, а я от скуки разглядывал каждого: какая-то семья, компания молодых девушек, пенсионер, женщина с большими серьгами, парень с фиолетовыми волосами, и еще одна женщина с ребенком. Но в тот момент, когда я хотел всучить флаер очередному проходящему мимо мужчине, кто-то вдруг положил мне руку на плечо. - Эд. Эдгар! – Колетт слегка потрясла меня, и я повернулся в ее сторону. – Писец ты плохо выглядишь… – Оказывается, я даже не заметил, как она уходила. – Ты чего в тень не зашел, раз так плохо стало? На, вон, хлебни хоть, бедняга. Колетт протянула бутылку воды, и я вспомнил, что видел такую марку в холодильнике кофейни, а значит она точно уходила. Колетт выглядела обеспокоенно и впервые я увидел ее без улыбки. Она выхватила у меня листовки, чтобы я мог попить, и я тут же, не церемонясь, опустошил бутылку за два подхода, тяжело выдохнув после. - Все выпил, и мне не оставил… - Извини, я еще… Принесу сейчас… - Ты так солнечный удар схватишь. Иди, посиди в тенечке, я раздам, это последние. Гриф сказал, что мы можем идти по домам. – Колетт указала в сторону лавки под деревом со строгим выражением лица, и я решил послушаться. - Спасибо. - Не, тут спасибо не прокатит, распишешься у меня на странице в дневнике. Понял? Я спокойно кивнул и ушел доживать этот день под тенечком. Присев, я стал наблюдать как Колетт раздает последние листовки. Она затянула хвост волос, скорее всего ей тоже очень жарко, но она даже не показала этого. Кажется, я нашел первый плюс своей работы.