Неожиданная очевидность

Треск костра, который разносился по ближайшей округе, приятно ласкал слух, как пение сирен, о которых Ян так часто слышал в различных сказках, рассказываемых мамой. А языки пламени, развивающиеся на слабом ветру, который был не в состоянии их потушить, притягивали к себе взгляд, правда не так сильно, как человек, сидящий рядом. Грустно осознавать, что это последняя смена в лагере, но хотелось бы надеяться и верить, что не последняя их встреча. Этот парень, последний человек за последние два года, которому он доверился и привязался столь быстро. И Чонвон успел себя осудить за подобное много раз, но кому же его ещё отчитать, кроме как не себя. Его многолетний опыт не раз показал и доказал, что нельзя быть таким открытым с людьми, каждый из его “близких” разбивал его и так хрупкое сердце, которое было словно хрусталь. Но Джей всегда так трепетно и бережно к нему относился, несмотря на их недолгую дружбу, которая началась как раз в этом лагере. Возможно, что именно это и вызвало такую привязанность. Он один из единственных людей в его жизни, который относился так, будто бы Чонвон что-то значил в этой необъятной вселенной, пытающейся ему всегда напомнить, что он тут никто. Всех, кто его правда любил, можно было пересчитать на пальцах одной руки, хотя этого будет много, потому что - это мама, Джей, сидящий рядом, и Сону, который покинул эту бренную жизнь ещё два года назад, в свои четырнадцать лет. Парень так и не смог принять смерть друга, который был для него чуть ли не всем, но он его не осуждает за выбранный путь, а точнее за конец выбранного пути. Жизнь Кима была тяжёлой, а искать из этого всего выход он просто устал, о чём и написал в прощальном сообщении для Чонвона, не забыв поблагодарить за счастливые моменты, искреннюю дружбу и поддержу, а также за то, что тот всегда был рядом. Но Сону пообещал, что придёт к другу в обличии бабочки, если перерождение и правда существует, к сожалению или к счастью, этого так и не произошло, поэтому Ян продолжает верить, что этот солнечный парень переродился кем-то другим, из-за чего так и не выполнил этот небольшой уговор. И да, он очень жалеет, что не заметил немного раньше всего того, что происходило с состоянием друга, которое, он скрывал очень умело. Не зря Ким хотел стать актёром, играл он и правда хорошо, только вот жаль, что этого не увидел весь мир. Чонвон поклялся, что никогда его не забудет, навечно выделив место не только в своём сердце и разуме, но и самом неприкосновенном - душе. И, признаться честно, это оставило огромный след на парне. Но сейчас не об этом, может он обдумает это в другой раз снова. Ян не горел желанием ехать в это место, но пойти против уговоров матери было тяжело - она волновалась за него, ведь парень слишком абстрагировался от мира и окружающих его людей. Из-за чего и попросила его поехать и найти друзей хотя бы там, если здесь все противны для него, кроме могилы одного человека, которую он посещал стабильно раз в неделю. Чонвон не хотел, чтобы она лишний раз переживала, продолжая носить всё в себе, и убивать этим же самого себя изнутри. Все его мысли были подобны наркотическому опьянению, которое накрывало с головой, погружая разум не в эйфорию, а в бесконечные страдания, благодаря которым, улыбка с лица Чонвона пропала, больше не показываясь, и будто бы стыдливо прячась на затворках сознания, где и остались воспоминания о счастливых временах. Но последний месяц, показывалась не только улыбка, но и смех, благодаря одному человеку, которому он хотел признаться в чувствах в этот прекрасный последний летний день, который скорее всего будет вспоминать со слезами на глазах. Их руки находятся слишком близко, что заставляет сердце Яна предательски быстро биться, выдавая своего хозяина. Он и правда любит Пака, любит до помутнения в сознании и настолько, что готов ради него на всё, даже попрощаться с жизнью, за которую, по непонятным для себя причинам, продолжал цепляться. Этот необычный, но потрясающий парень дарил уют и долгожданное спокойствие, и Ян хотел бы верить, что вызывает у Джея те же чувства. Последний день в этом лагере он запомнит не в зависимости от исхода событий, которые должны были произойти за последний час. Лицо Джея красиво освещал свет от пламени, на что Чонвон непроизвольно засмотрелся, забывая, что они сейчас не одни, а в окружении двадцати человек, хотя рядом с ним он и счёт времени терял, так что подобное не удивляло нисколько. Его взгляд сначала упал на чужие, чёрные, словно смоль волосы, которые красиво обрамляли лицо. Затем его взор упал на родные, аккуратные, но вместе с этим и резкие черты лица, осторожно осматривая его профиль уже в тысячный раз за эту ночь. Кто-то начал играть на гитаре, придавая царившей атмосфере, ещё больше чего-то волшебного, что мог прочувствовать только он в данный момент, будто бы попал в фантастический мир, в котором всегда мечтал родиться. Этот парень выглядел слишком прекрасным, чтобы вообще называться настоящим, будто бы он просто плод воображения самого Чонвона, но слишком осязаемый для этого. Хотя, может, что Ян и правда просто сошёл с ума от вечного одиночества, и этого всего сейчас нет, а он сам, также, как и его накаченное транквилизаторами тело, находится в психиатрической лечебнице, под присмотром врачей, как особо опасный пациент. Эти мысли не могли не вызвать грустную улыбку на его лице. Из навязчивых раздумий его вывело пение Джея, которое парень услышал впервые, явно восхищаясь, и с каждой секундой влюбляясь ещё больше. Голос Пака был на удивление красивым, красивым настолько, что мурашки по всему телу были просто неизбежны. Чонвон знал, что он очень талантлив, но, чтобы его пение было лучше пения диснеевских принцесс, точно не ожидал. И не удивится, если его зрачки, вместо привычной круглой формы, приняли форму сердца, как бы странно это не звучало. Ян будто бы ещё больше теряясь в моменте своего осязаемого гипноза, осторожно, будто бы боясь спугнуть или повредить, накрывает своей рукой чужую. И признаться честно, он очень боится реакции, даже не отказа. Боится, что из-за его чувств, дружба будет разрушена. Но возможен такой вариант, что после того, как они разъедутся по домам - больше не будут поддерживать общение, даже если Чонвон не признается, так и оставив всё в секрете, пытаясь огородить себя от этих чувств, забывая такого родного для себя человека. На самом деле, они часто обнимались, держались за руки и кусались, до появления синяков на плечах или руках, которые потом приходилось прятать, но в этот момент всё выглядело слишком очевидным и интимным. Нежно поглаживая костяшки на чужом запястье, Ян заметил слабую улыбку, которую владелец пытался скрыть и не показывать, даже прекращая подпевать под звучание гитары. Благодаря подобной реакции парень явно осмелел. - Джей... – тихо позвав того, чью руку сейчас держал, чтобы это мог услышать только он, без посторонних ушей, что в данной обстановке было практически нереально, осторожно сжал чужие пальцы. Ян поднял свой влюблённый взгляд, не ожидая, что другой так быстро повернётся на зов. На лице Пака так и осталась слабая, но до боли нежная улыбка, которая не поддавалась воле, продолжая вырываться наружу, но вместе с ней Чонвон заметил выступивший на чужих щеках румянец? Он не мог поверить в увиденное, может так просто падал свет, или же стало жарко от языков пламени, хотя они сидели не настолько близко к ним. Увиденное, не могло не давать определённые надежды, даже если и слишком слабые. - Что такое? – Ян почувствовал, как его руку перехватили, переплетая пальцы, что заставило слишком явно смущаться парня. Но теперь хотя бы развеялись сомнения, что румянец был вызван пламенем, так как смущались они вместе, словно маленькие дети, а не шестнадцатилетние подростки. - Я тебя люблю – без нотки сомнения в голосе сказал Чонвон, забывая, что рядом с ними находятся ещё люди, правда они пока даже не обращали на них внимания, что было к их же счастью. Все были поглощены игрой на гитаре и тихими разговорами между собой, которые никто даже не смог бы подслушать при сильном желании, а два молодых парня не стали исключением, ничуть не отставая от сверстников. Правда они были уверены, что другие сейчас признаются не в чувствах, а просто целиком и полностью отдаются последнему вечеру рядом с новыми друзьями. - Я тебя тоже люблю, Чонвон. Ты же знаешь – этот незабываемый парень улыбнулся сильнее, уже не скрывая улыбки, и даже не пытаясь. Он начал рассматривать лицо Яна не стесняясь, что не скрылось от парня, ведь тот смотрел ему в глаза с огромной уверенностью, всё ещё не боясь отказа. Хотя он уже сам начал сомневаться, что его чувства не взаимны, больше ссылаясь к тому, что он тоже нравится Паку, пока наблюдал за его эмоциями, но спокойнее от этого не становилось. Чонвон опешил от положительного ответа, и в голове пронеслась мысль, что Джей понял всё не так, расценивая это, как обычное выражение любви к другу, а не возлюбленному. Всё-таки осознать, что он может кому-то нравиться, было за гранью. Ян ведь был далеко не идеальным, да и даже близок к этому не был. И не пытайтесь ему доказать, что идеальных людей не существует, он и так знает, но быть идеальным в своём понимании было важно. - Подожди, ты, наверное, не так понял – Чонвон начал быстро объяснять, чтобы прояснить ситуацию, пока у него есть возможность, явно начиная волноваться, но не повышая голоса, так как они не одни – Я люблю тебя не как друга, ну в плане и как друга тоже. Боже, почему это так тяжело. Послушай, и не перебивай, пожалуйста. Я люблю каждую частичку тебя: твой характер, личность, голос, смех; то, как ты возмущаешься или злишься; люблю видеть тебя счастливым; люблю твою внешность и тело. Ты потрясающий парень, и я искренне не понимаю, чем заслужил даже частичку твоего внимания, что уж говорить о том, сколько ты мне его уделяешь. Я люблю тебя не только как человека или друга, но и как парня. Если это не взаимно, то мы можем остаться друзьями? Ян опустил взгляд впервые за всё это время, но он готов был поклясться, что ещё немного и его бешено колотящееся сердце остановится, и даже реанимация не поможет. А румянец на щеках вовсе достиг максимально яркого оттенка. Эта минута тянулась словно вечность, Чонвон никогда не испытывал подобного к кому-либо. Но как можно было знать - вечность понятие относительное. Ожидая ответа от Джея, он чувствовал, как его глаза наполняются стыдливыми слезами, сколько же он потом будет винить себя подобное проявление эмоций. Но попытка сдержать слёзы не особо оказалась успешной, из-за чего слеза скатилась по лицу, замирая на подбородке, и готовясь упасть вниз. В порыве подобных эмоций парень не заметил, как сжал руку Пака сильнее. - А теперь послушай меня, пожалуйста – Джей начал поглаживать запястье Яна большим пальцем, пока другой рукой осторожно приподнял за подбородок лицо парня, вынуждая посмотреть на него, тем самым смахнув слезу, которая уже была готова упасть в пучину своей смерти – Я понял, что ты имел в виду с самого начала, так что ты всё правильно воспринял. И, прошу, не плачь из-за меня, это разбивает мне сердце. Я тоже люблю всего тебя и всё, что ты скрываешь и держишь в себе. И если ты не против, то я бы хотел пережить с тобой все наши трудности, страхи и счастье. Позволишь стать твоим парнем? Мир Чонвона замер, оставляя в себе только его и Пака, забывая про всех вокруг окончательно. Да и какая разница, кто и о чём подумает, если со всеми, кто здесь находится, он больше не пересечётся, хотя он не теряет надежды, что с Джеем они в скором времени встретятся. Хотя это не составит огромного туда, благодаря не очень большому расстоянию между их городами. Ян заглянул в глаза напротив с огромным удивлением, но вместе с этим и заметно расслабляясь, пока его запястье нежно поглаживали и говорили то, что он не надеялся услышать даже в глубине души. Из-за того, что он не мог до конца осознать услышанное, Чонвон немного замялся, неосознанно направив свой взгляд на чужие губы, которые выглядели мягкими, словно сахарная вата. Это не осталось незамеченным, и через пару секунд, Джей приблизился, не обращая внимания ни на кого, кроме Яна, который вместо того, чтобы замереть поддался немного ближе, тем самым показывая, что он не против. Он был готов поспорить, что время в этот момент и правда замерло, оставляя парней без чужих глаз, которые были бы совсем не кстати, но что поделать, они сильно не мешали. Судя по всему, не увидев сопротивления, Пак окончательно отдался моменту, растворяясь в парне и взаимных чувствах. Чонвон же почувствовав, как его губы накрыли своими, он был готов сейчас же провалиться под землю от смущения, но на поцелуй ответил. Сминая губы парня, он подметил, что они и правда очень мягкие, а главное - родные. У него даже не было сомнений в правильности происходящего, всё казалось слишком настоящим, будто бы они были созданы друг для друга. И это позволило окончательно отбросить мысли, что это всё не сон и не плод его воображения. Осторожно положив другую руку, которая была свободна, а не во власти Джея, на его плечо, будто бы опираясь, он не думал отстраняться, даже услышав шёпот ребят рядом, которые заметили данную картину. В этот момент и Пак был лишён здравого рассудка, зарываясь свободной рукой в чужие волосы. Никто из них не хотел, чтобы этот момент заканчивался, но выбора особо не было, так как заметивших было всё больше, хотя в лицо их никто бы и не осудил, а вот за спиной ещё бы и приукрасили происходящее, а последнюю ночь в лагере хотелось бы провести в спокойствии, и, желательно в компании друг друга, пока вожатые не решили их разлучить. Поэтому Джей отстранился первым, не забыв оставить нежный поцелуй на щеке, тем самым спасая их от одинокой ночи без объятий друг друга. - Я так полагаю, что это был ответ «да»? – Пак хихикнул, явно довольный происходящим, что не скрылось от парня, который кивнул в знак согласия, поспешив спрятать лицо в чужом плече, чтобы не провалиться под землю то ли от радости, то ли от смущения, а может и сразу от всего вместе. Как и можно было ожидать все вокруг начали достаточно громко перешёптываться, будто бы забывая, что два парня ещё сидят тут, а не ушли в свою комнату. И всё, что можно было разобрать через треск костра, игру на гитаре и пение - это только обрывки чужих фраз, некоторые из которых были достаточно гомофобными, что на самом деле расстраивало. Ведь общество так долго не может принять однополую любовь, будто бы это что-то запретное, а не само себе разумеющееся. Люди просто ненавидят друг друга ради чувства ненависти, чтобы было на ком выместить собравшуюся злость и обиды, а также потому, что кто-то просто не похож на них. Ужасно, не правда ли? Они же, в свою очередь, решили просто не обращать внимание на подобное, ведь это последняя ночь в лагере, в который они больше не вернутся, если только не вожатыми. Да и родителям никто не расскажет, так что неминуемая погибель обходит их стороной на данный момент жизни. Но если их любовь будет только расти с каждым днём, и в их отношениях будут царить гармония и понимание вместе с умением решать конфликты, то кто знает, может эта “неминуемая смерть” в виде нормальных отношений с родителями настанет. Но это будет к лучшему, так как они рано или поздно примут своих детей, которые по-настоящему будут счастливы друг с другом. Эта ночь, которая больше похожа на сжигание ведьм в средневековье стала началом новой потрясающей истории, которая, с уверенностью можно сказать, будет долгой, запоминающейся, радостной и столь долгожданной.